'Как знать, быть может, мистер мажордом и не таил никакого злого умысла?

Пожалуй, стоит пока подержать его на карандаше и понаблюдать'.

Вынеся свой вердикт, писательница не удержалась и сочувственно поцокала языком:

«Положа руку на сердце, этот Дуэйн Дантес — тот еще бедолага. Мало того, что его внаглую использовали как пешку для подставы барона Синдраса, едва не упрятав за решетку и не пустив по ветру репутацию, так еще и под боком у него ошивается дворецкий, балующийся черной магией с неведомыми, мутными мотивами. Эх, искренне уповаю на то, что это не будет стоить ему головы. Как-никак, перед лицом подобной чертовщины он всего-навсего жалкий, абсолютно беззащитный смертный».

Сио согласно кивнула:

«Дождемся финала этих трех суток. Если к тому времени мы так и не раскусим истинные замыслы мистера мажордома, то просто подкинем Дантесу записку с недвусмысленным предупреждением».

…………

На следующее утро Клейн, покончив с завтраком, скользнул по мажордому Вальтеру абсолютно заурядным, ничего не выражающим взглядом. Прихватив с собой личного камердинера Ричардсона, юноша покинул особняк и уселся в карету, велев кучеру гнать прямиком к собору Святого Самуила.

Выслушав проповедь от начала до конца и благоговейно вознеся молитвы, Клейн, вопреки своим обычным повадкам, на сей раз проигнорировал ящик для пожертвований. Вместо этого он целенаправленно направился прямиком к епископу Электре.

«Что-то стряслось?» — поинтересовался священник. И пусть в эти дни на его плечи давил воистину свинцовый груз ответственности из-за недавнего проникновения за Врата Чаниса, в общении с паствой он по-прежнему источал мягкую, располагающую теплоту.

Клейн расплылся в искренней, светлой улыбке:

«Знаете, за последнее время на мою долю выпало немало испытаний. И благодаря им я смог куда глубже заглянуть в собственную душу, осознав свои истинные помыслы».

Не дожидаясь, пока епископ Электра вставит хоть слово, он воодушевленно продолжил:

'Я вознамерился учредить благотворительный фонд для поддержки обучения детей из самых бедных слоев. И искренне уповаю на то, что Церковь не откажет мне в содействии.

Всю свою долю акций компании «Коим» я передам в распоряжение этого фонда. Именно те баснословные дивиденды, что положены мне по контракту, и послужат стартовым капиталом для столь благого начинания'.

Епископ Электра, выслушав это смелое заявление, едва не остолбенел. Как-никак, речь шла о воистину баснословной, колоссальной сумме.

И пускай для посторонних точная цена, выложенная Дуэйном Дантесом за те самые три процента акций, оставалась тайной за семью печатями, столичные слухи уже успели раструбить: куш потянул никак не меньше чем на десять тысяч золотых фунтов. Ко всему прочему, грядущие дивиденды обещали быть поистине щедрыми!

Взять, к примеру, мадам Мэри: в былые времена, когда за ней увивалась целая толпа именитых ухажеров, ее общий капитал едва дотягивал до нескольких десятков тысяч монет.

А значит, решение Дуэйна Дантеса одним махом пожертвовать более десятка тысяч фунтов можно было смело назвать поистине широким, королевским жестом. Во всей Церкви Богини Вечной Ночи, если вынести за скобки посмертные завещания, количество единовременных даров, превосходящих эту планку, можно было пересчитать по пальцам одной руки!

— Подобное благородство воистину достойно величайших похвал, — от всего сердца, с искренним восхищением произнес епископ Электра. — Впрочем, я считаю своим долгом деликатно предостеречь вас: не стоит взваливать на свои плечи бремя, выходящее за рамки ваших возможностей.

Клейн ответил мягкой, располагающей улыбкой:

— Будем откровенны, для меня эта сумма тоже отнюдь не является пустяком. Однако мои капиталы вполне способны выдержать подобный удар без малейшего ущерба как для привычного образа жизни, так и для дальнейших коммерческих дел.

Лицо епископа Электры расцвело теплой, умиротворяющей улыбкой, и он утвердительно кивнул:

— Богиня непременно обратит на вас Свой взор.

Услышав подобное напутствие, Клейн почувствовал, как его лицо едва не окаменело.

Епископ Электра, ничего не заметив, продолжил:

— Я немедля доложу об этом Его Высокопреосвященству архиепископу. Мы приложим все усилия, дабы закатить в честь учреждения этого фонда грандиозный благотворительный вечер. На него будут приглашены самые преданные прихожане Богини из всех слоев общества, включая парочку титулованных аристократов с семьями. Увидим, не возжелает ли кто-нибудь из них тоже внести свою лепту.

Священнослужитель прекрасно ведал, что Дуэйн Дантес спит и видит, как бы прорубить окно в высший свет столицы, а потому виртуозно, словно невзначай, забросил удочку про высшую знать.

Глава 859

Новые грибы

На самой нижней палубе «Будущего», в кромешном, поглощающем всё живое мраке.

Фрэнк Ли затеплил свечу, и неверный язычок пламени выхватил из темноты длинный стол, сплошь заваленный кусками сырого мяса, грибами, колосьями пшеницы и рыбьими тушками.

Небрежным жестом расчистив эти завалы, он освободил ровно столько места, чтобы уместился один-единственный почтовый лист.

Аккуратно расправив бумагу и подхватив перьевую ручку, старпом с воодушевлением, горящим в глазах, застрочил:

'Мой дорогой друг Герман! Я безмерно рад, что прошлые сушеные грибы пришлись тебе по вкусу. Сдается мне, они таят в себе куда больший потенциал, нежели я предполагал изначально. Как только выдастся свободная минутка, всенепременно подвергну их свежим, дотошным испытаниям.

Поскольку я с головой ушел в тот самый дерзкий эксперимент, о котором ты обмолвился, производство старой партии наглухо свернуто. Да и львиную долю былых запасов эта негодница Нина безжалостно пустила на растопку. Уцелели лишь три последних жалких сморчка — искренне уповаю, что они сослужат тебе добрую службу.

В довесок к ним пересылаю свое новейшее творение! Это особый сорт, способный бурно плодиться в абсолютной темноте, пожирая плоть и кровь. Я вывел целых три разновидности! Первую скрестил с пшеницей — ее можно смело молоть в муку и пускать на выпечку хлеба. Вторая вобрала в себя гены коровы, так что из нее играючи надаивается превосходное молоко. Ну а третья, повязанная с рыбой, может похвастать нежным, освежающим вкусом и поразительно плотной, мясистой текстурой.

Заруби себе на носу самое главное: жрать их сырыми строжайше воспрещается! Варить исключительно в кипятке не ниже девяноста градусов и никак не меньше пяти минут, дабы напрочь выжечь любую активность. Иначе, в каком бы виде эта дрянь ни оказалась у тебя в желудке, она тут же примется агрессивно высасывать все соки из окружающих тканей, не побрезгует даже твоими собственными внутренностями.

И еще один нюанс. Эти малютки абсолютно слепы: им что парная говядина, что прогнившая плоть монстра — всё едино. Переварить паранормальную скверну им не по зубам, а значит, они неминуемо накопят в себе соответствующую отраву или искру безумия.

Нутром чую, что от разношерстной мертвечины они начнут мутировать по-разному, порождая самые диковинные, фатальные угрозы. Вот только подтвердить это железобетонно мне пока не удалось — банально не хватает трупов чудовищ для опытов. Ежели в своих авантюрах наткнешься на подобный материал, слезно молю, черкни посылочку! Мне хватит и самой крошечной щепотки.

Таят ли они в себе еще какие-нибудь подводные камни — одному богу известно. Продукт-то пока сырой, полуфабрикат, довести испытания до ума времени не было…

Уповаю на твою удачу и щедрый улов в грядущих вылазках. Навеки твой преданный друг, Фрэнк Ли'.

Отложив перо, Фрэнк еще раз скрупулезно, от корки до корки пробежался по своему посланию. Довольно хмыкнув, он аккуратно сложил лист и придавил его золотой монетой.

Сноровисто обустроив алтарь для вызова гонца, старпом уже изготовился чеканить заклинание.

Но в этот самый миг он на чистых инстинктах скользнул взглядом по каюте и впал в секундный ступор.

Опомнившись, Фрэнк торопливо сгреб всю наваленную неподалеку землю и выпер ее за порог.

…………

Район Императрицы, роскошная резиденция графа Холла.

Одри, надежно укрывшись в собственных покоях, немигающим взглядом сверлила зажатый в руках стеклянный флакончик.

Внутри плескалась густая, кристально-прозрачная влага. В состоянии абсолютного покоя она уподоблялась безупречному зеркалу, до мельчайших деталей отражая всё вокруг. Но стоило жидкости лишь слегка колыхнуться, как под ее поверхностью бесшумно, словно живые, начинали закручиваться крошечные, завораживающие водовороты.

Это был не что иное, как свежесваренный эликсир «Гипнотизера»!

Девушка уже благополучно переварила зелье «Психиатра» и теперь твердо вознамерилась прорваться на шестую Последовательность еще до того, как столичная ячейка «Алхимии Психологии» соизволит вновь выйти с ней на связь.

Пустив в ход «Умиротворение», дабы привести душевное равновесие к идеальному балансу, Одри легонько прикусила губу. Решительно вскинув флакон, она в несколько жадных глотков осушила магическое варево до дна.

После мимолетной, обжигающей стужи ее рассудок с оглушительным грохотом взорвался! Тело мгновенно пропиталось этой паранормальной мощью, став зыбким и полупрозрачным.

В эту долю секунды ее духовное, астральное и эфирное тела словно намертво сплелись и растворились в теле разума. Девушка воспарила, обратившись чистым, незамутненным сгустком сознания. Она нутром почуяла тот самый связывающий всё живое воедино, бескрайний и бездонный океан коллективного бессознательного, а заодно и раскинувшееся над ним, необъятное духовное небо.

Памятуя о том леденящем шоке, что довелось пережить во время возвышения до «Психиатра», Одри благоразумно не поддалась панике. Титаническим усилием воли сохраняя спасительную искру ясности, она задавила в себе первобытный порыв слиться с этим «океаном». Девушка лишь позволила своему сознанию свободно, безгранично растекаться во все стороны, чтобы затем упруго, словно натянутая резинка, возвращаться обратно.

Одному богу известно, сколько минуло времени, прежде чем она окончательно нащупала свое истинное «я». Опустив взгляд, она с изумлением узрела, как тыльные стороны ладоней сплошь покрылись плотной, нерушимой золотистой чешуей, а рассыпавшиеся по плечам локоны налились тяжелым, завораживающим блеском, словно были выкованы из чистого золота.

Эти пугающие мутации дюйм за дюймом сошли на нет, и Одри благополучно вернула себе первозданный облик. Однако, заглянув в зеркало, она подметила диковинную деталь: ее изумрудные глаза, казавшиеся кристально чистыми, теперь таили в себе бездонные, мистические водовороты. Любой, кто имел бы неосторожность встретиться с ней взглядом, рисковал напрочь лишиться воли, безвозвратно потонув в этом гипнотическом омуте.

«Банальный избыток духовности, зелье еще толком не улеглось…» — лицо Одри плавно разгладилось, а на губах расцвела лучезарная, торжествующая улыбка.

Глядя на свое отражение, она грациозно кивнула и с нескрываемым восторгом произнесла:

— Одри, да ты же у нас теперь шестая Последовательность!

Лишь когда буря эмоций немного улеглась, юная аристократка принялась скрупулезно, дотошно препарировать свое состояние, желая выявить, какими именно паранормальными талантами обзавелась и что в корне переменилось.

Потратив на эти изыскания изрядное время, Одри вывела предварительную картину:

Во-первых, ее физиология претерпела колоссальный, качественный скачок. Что сила, что ловкость теперь на голову превосходили пределы заурядного смертного. Вдобавок она научилась по щелчку пальцев покрывать кожу той самой иллюзорной «чешуей», способной играючи гасить и поглощать львиную долю урона. Во-вторых, ее былое «Внушение» мутировало в полноценный, внебоевой гипноз. Стоило лишь заставить мишень намертво сфокусироваться на каком-либо предмете, и Одри без труда взламывала врата чужого «тела разума», получая власть напрямую перекраивать мысли и внедряться в подсознание.

Благодаря этому жертва, даже ни сном ни духом не ведая о подвохе, начинала покорно плясать под ее дудку, выкидывая номера, в корне идущие вразрез с ее собственными, подлинными желаниями.

Разумеется, имелись и жесткие рамки: вздумай Одри отдать приказ, грозящий оборвать жизнь марионетки или нанести фатальный удар по тому, что ей свято и дорого, подсознание мигом забило бы в набат. Разум отторг бы внушение, и гипноз с треском бы провалился. Да и люди, наделенные железной волей или выдающейся духовной мощью, вполне могли оказать этому мороку весьма достойный отпор.

В-третьих — «Боевой гипноз». Одри обрела дар насильно, в пылу схватки погружать врага в транс, заставляя его совершать абсурдные, самоубийственные ошибки: скажем, всадить пулю в спину соратника или в упор «не заметить» саму девушку. Увы, этот фокус работал лишь жалкие секунды. Жертва стремительно приходила в себя, сбрасывая наваждение. И, как и в прошлом случае, заставить противника собственными руками пустить себе пулю в лоб было категорически не по зубам.

И, наконец, в-четвертых: «Психологическая невидимость». Опираясь на филигранное чтение чужого тела разума, девушка могла виртуозно прятаться в так называемых «слепых зонах сознания». В итоге получался поистине мистический, леденящий душу эффект: она могла стоять прямо перед носом у жертвы, а та бы в упор ее не замечала и не чувствовала!

«Просто потрясающий арсенал… Вот только досадно, что ни единого, по-настоящему убойного атакующего таланта мне так и не отсыпали…» — Одри очаровательно, едва заметно надула щечки. Титаническим усилием воли она принялась загонять излишки духовности обратно, дабы ее взгляд перестал источать этот дурманящий, гипнотический флер.

С горем пополам усмирив аномалию, девушка распахнула дверь, впуская Сьюзи. Заручившись поддержкой верной золотистой ретриверши, она с головой ушла в оттачивание и шлифовку своих новообретенных способностей.