Первым, что бросилось в глаза, был всё тот же клубящийся туман вкупе с пробирающей до костей, холодной ночной мглой. А совсем неподалеку, буквально в двух шагах, вырисовывались очертания небольшого городка.

Архитектурной доминантой поселения служила архаичная, дышащая древностью церковь с острым шпилем. Выстроенный из кромешно-черного камня храм был напрочь лишен колокольни, зато над его вершиной безостановочно, зловещим хороводом кружили стаи угольно-черных ворон.

Вокруг святилища жались друг к другу разношерстные постройки: здесь теснились заурядные двухэтажные домики, ветхие деревянные лачуги, пекарня с покосившейся вывеской да бледно-серая водяная мельница. Вот только на улицах не было ни единой живой души — казалось, все обитатели давно и беспробудно спят в объятиях этой безмятежной ночи.

Будучи прожженным «Провидцем», Клейн спинным мозгом почуял: этот городок знаком ему до боли! Он совершенно точно уже видел его прежде!

Покопавшись в памяти жалкую пару секунд, юноша с леденящим ужасом осознал, что именно предстало его взору.

Это был тот самый исток первобытной ночной угрозы из руин битвы богов!

Байки гласили: стоит лишь кораблю войти в те проклятые воды на самых восточных окраинах моря Соня, как с приходом тьмы любой бедолага, не успевший сомкнуть глаз и не провалившийся в царство грез, к рассвету бесследно испаряется. Клейн кристально ясно помнил ту ночь, когда его грубо вырвало из сна присутствие «Темного Святого». Именно тогда, глядя за иллюминатор на скрытые во мраке океанские просторы, он воочию узрел этот сюрреалистичный, укутанный туманом городок-призрак!

Сыщик уже тогда всерьез заподозрил, что все те несчастные, кого поглотила здешняя ночь, оказались наглухо заперты именно в его пределах.

А теперь он и сам пожаловал сюда во плоти, застыв в каких-то жалких сотне метров от окраин этого наваждения!

«Неразрывно связано с Ночью… Жертва испаряется без следа, словно стертая ластиком с холста… Выходит, та высокопоставленная дама из Церкви вовсе не распыляет врагов на атомы, а попросту швыряет их сюда? И все те мореплаватели, что сгинули в здешних краях, разделили ровно ту же участь? Вот только предания твердят, что никаким гаданием их координаты не нащупать, можно лишь с горем пополам прочесть, что они вроде как живы… Хм, хотя не исключено, что меня забросило сюда исключительно благодаря моему таланту к воскрешению…» — в вихре этих сумбурных мыслей Клейн наконец отвел взгляд от города. Пустив в ход способности «Клоуна», он принялся с параноидальной дотошностью сканировать собственное тело.

Личина сменилась — он вновь обрел истинный облик Клейна Моретти. При этом на нем по-прежнему красовалась черная сутана Внутреннего Стража, а на коже не обнаружилось ни единой, даже самой захудалой царапины.

Имея за плечами колоссальный багаж выживания в самых жутких передрягах, юноша молниеносно вернул себе ледяное хладнокровие. Правая рука сноровисто нырнула в карман, отщелкнула крышку железного портсигара и выудила оттуда аккуратно сложенную перчатку из человеческой кожи, тут же натянув ее на левую кисть.

Удостоверившись, что «Ползучий голод» всё еще исправно откликается, Клейн подхватил медный свисток Азика и, поднеся его к губам, с силой дунул в мундштук.

Увы, в активированном на одних инстинктах духовном зрении исполинский костяной посланник так и не соткался из пустоты.

Клейна подобное фиаско ничуть не выбило из колеи — напротив, он почел это донельзя логичным. В конце концов, ни одну живую душу, сгинувшую в этих водах, так и не удалось отыскать. А ведь за долгие годы среди пропавших наверняка затесалась не одна дюжина прожженных Потусторонних, способных вызывать духовных вестников — взять хотя бы тех же адептов Епископата Нуминозности.

«Стало быть, этот клочок суши наглухо отсечен от духовного мира? А значит, о „Странствии“ можно смело забыть… Воистину, не зря Церковь бросила эту даму на подавление Великого баклундского смога. Ее маневр с „пересылкой“ жертвы сюда — это же абсолютное, вечное изгнание. Устроить побег или навести мосты с внешним миром заурядными методами попросту немыслимо. Подозреваю, из такой клетки даже святым хрен вырваться…» — несмотря на столь удручающие выводы, сыщик не поддался панике, всё еще держа в рукаве железобетонный козырь.

Сноровисто упрятав медный свисток обратно в железный портсигар, он решительно изготовился отчеканить те самые четыре шага против часовой стрелки.

Юноша вознамерился пустить в ход вознесение над серой мглой, дабы играючи взломать оковы этого призрачного поселения!

— Бессмертный Владыка Небес и Земли, дарующий благодать…

— Небесный Владыка Небес и Земли, дарующий благодать…

— Возвышенный Владыка Небес и Земли, дарующий благодать…

— Небесный Достопочтенный Небес и Земли, дарующий благодать.

Чеканя шаг за каждым словом, Клейн молниеносно завершил этот парадоксальный обряд.

Однако его уши так и не уловили спасительных, до боли знакомых воплей обезумевших сущностей, а перед взором так и не раскинулась бескрайняя пелена серо-белого тумана.

«Это еще что за…» — зрачки Клейна сузились в игольное ушко, и он на пару секунд застыл в полнейшем, глухом оцепенении.

Это проклятое место наглухо, безжалостно обрубало его связь с таинственным измерением над серой мглой!

Его самый главный, абсолютный и незыблемый козырь был разбит вдребезги!

В былые времена Клейн раз за разом выпутывался из самых безвыходных, смертоносных капканов исключительно благодаря этой лазейке. А теперь спасительная дверь захлопнулась у него перед носом.

Подобное фиаско он терпел впервые в жизни.

«Фух, такое чувство, будто мне читы на сервере забанили…» — юноша выдавил из себя мысленную шутку, отчаянно силясь хоть немного сбить сковавшее его нервное напряжение.

Опираясь на свой солидный багаж оккультных знаний, он выстроил первичную гипотезу: этот туманный городок с высочайшей долей вероятности намертво повязан с кем-то из истинных божеств. Лишь подобное, хтоническое вмешательство могло объяснить тотальную блокировку серого тумана.

«Здесь всё так и кричит о связи с Ночью. К тому же меня сюда „переправила“ шишка из Церкви… Неужто это узилище, выкованное руками самой Богини? Вполне вероятно. Она же носит титул „Матери Тайн“ — Ей ничего не стоит обратить любого человека или предмет в состояние абсолютного „сокрытия“, навсегда вычеркнув их из материальной реальности…» — Клейн, скрупулезно взвесив все за и против, принял железобетонное решение: нужно брать быка за рога и идти на разведку в этот призрачный город. В конце концов, ключи к свободе, скорее всего, зарыты именно там.

Оказавшись в такой заднице, сыщик уже напрочь выбросил из головы тревоги о том, поспеет ли он к еженедельному собранию Клуба Таро.

Впрочем, об этом можно было пока не париться — он благоразумно отменил сходку загодя. Операция по краже тетради Антигонов таила в себе столько фатальных рисков и форс-мажоров, что Клейн искренне допускал собственный летальный исход. А раз шансы на своевременное воскрешение стремились к нулю, он попросту скормил участникам благовидный предлог, даровав им неделю лишней передышки.

Не тратя больше ни секунды, юноша мысленным импульсом заставил «Мстительного духа» вынырнуть из своего тела.

Состояние марионетки оставляло желать лучшего. Аура могильной, первобытной стужи сгустилась настолько, что стала почти осязаемой, отчего привычный контроль через «нити духовного тела» заметно сбоил и вязнул.

«Жить будет, на пару-тройку дней ресурса еще хватит… Ах да, того самого мистера А ведь тоже вымарали из реальности руками этой церковной дамы. Готов биться об заклад, он отирается где-то поблизости. Придется держать ухо востро — этот фанатик и без того напрочь отбитый психопат…» — Клейн, вновь натянув ледяную личину Германа Воробья, пустил «Адмирала Крови» Сеньора в авангард, направив куклу прямиком к окутанному туманом поселению.

Сам же он, свято блюдя собственноручно выведенные заповеди «Марионеточника», остался плестись в тылу, выдерживая дистанцию не менее ста десяти метров.

За минувшие дни эликсир успел еще немного перевариться, и теперь максимальный радиус контроля возрос до ста двадцати метров. Время, требуемое для первичного захвата «нитей духовного тела» и окончательного обращения цели в куклу, тоже заметно сократилось. Теперь, схлестнувшись с врагом равной духовной мощи, сыщику требовалось шестнадцать секунд на первый этап и ровно четыре минуты — на второй.

В этом сотканном из тумана, погруженном в звенящее безмолвие мире «Мстительный дух» Сеньор, щеголяющий выцветшей треуголкой и темно-красным камзолом, довольно быстро пересек незримую границу загадочного городка.

Многие дома стояли с распахнутыми настежь дверями, словно гостеприимно зазывая залетных путников. Глядя чужими глазами, Клейн подмечал брошенные на столах недоеденные куски белого хлеба, недопитые бокалы с красным вином и небрежно раскиданные серебряные приборы…

Картина так и кричала о том, что еще мгновение назад здесь кипела жизнь и люди чинно ужинали. Вот только самих хозяев и след простыл — они будто в единую долю секунды попросту испарились из реальности.

«Испарились…» — это слово молнией вспыхнуло в голове Клейна. Он тут же мысленным импульсом заставил Сеньора перевести взгляд на ту самую бледно-серую мельницу.

Жернова внутри всё так же беззвучно вращались под напором ветра, однако мука больше не сыпалась — лишь пол был щедро, густым слоем усыпан белой пылью.

«До одури знакомый почерк. Где-то я уже об этом слышал…» — Клейн медленно сдвинул брови. Не прекращая сканировать округу глазами марионетки, он принялся лихорадочно рыться в закромах памяти, выискивая схожие инциденты.

Юноша уже было вознамерился пустить в ход «гадание во сне», дабы выудить подсказку из собственной духовности, как вдруг ответ сам выплыл на поверхность:

Точно такая же картина некогда предстала в древних руинах на главной вершине горного хребта Хорнакис!

Если верить академическим манускриптам, убранство тех чертогов сохранилось в первозданном виде. Фрески не потускнели, мебель не рассыпалась, а на столах всё так же стояли тарелки с иссохшими, окаменевшими от времени остатками пищи… В иных покоях и вовсе находили полупустые бутылки с вином, давно обратившимся в мутную воду…

Археологи-первопроходцы в один голос твердили: при виде этого зрелища их не покидало жуткое чувство, будто всё население полиса испарилось в мгновение ока!

«Неужто этот призрачный городок незримыми нитями связан с теми самыми руинами на Хорнакисе? Да быть того не может! Сделал такой колоссальный крюк, и всё равно уперся в то же самое место?» — лицевые мышцы Клейна предательски дрогнули. Он отчаянно гнал от себя эту мысль, напрочь отказываясь верить в подобную, издевательскую иронию судьбы.

Впрочем, слепо полагаться лишь на внешнее сходство декораций было бы слишком опрометчиво.

Медленно, с шумом втянув ледяной воздух и так же протяжно выдохнув, Клейн титаническим усилием воли усмирил бушующие эмоции. Вернув себе ледяное хладнокровие, он продолжил гнать «Мстительного духа» Сеньора всё глубже в недра туманного лабиринта.

И в этот самый миг его слух уловил легкий, едва различимый шорох шагов.

Сердце Клейна тревожно екнуло. Сыщик молниеносно скользнул под спасительные своды мельницы, одновременно заставив куклу застыть на месте как вкопанную.

Спустя пару ударов сердца «Мстительный дух» Сеньор увидел, как из соседнего переулка неспешно вынырнула женская фигура.

Незнакомка была облачена в струящуюся кипенно-белую мантию. Её волосы были небрежно заколоты наверх, открывая взору изящную, фарфорово-белую шею, а черты лица поражали ослепительной, невероятно яркой красотой.

Глава 833

На что следует обратить внимание

В погруженном в унылые серые тона, окутанном туманом городке женщина, неспешно вынырнувшая из переулка, казалась до нелепого чужеродной. Непорочная, грациозная, не тронутая ни единой пылинкой, она сияла столь ослепительной, яркой красотой, что невольно приковывала к себе взгляд.

А ее простое, струящееся кипенно-белое одеяние вкупе с небрежно заколотыми наверх волосами придавали этому облику причудливую смесь скромности и манящей, томной ленцы.

Ослепительно-непорочная незнакомка тоже приметила «Мстительного духа» Сеньора. На долю секунды она опешила, но тут же мягко улыбнулась и произнесла нежным, ласкающим слух голосом:

— Сеньор…

— С каких это пор тебя обратили в марионетку? Не будь ты до такой степени изуродован скверной Ночи, я бы, пожалуй, тебя и не узнала.

С виду казалось, будто она обращается напрямую к пирату, однако на деле ее слова предназначались невидимому кукловоду, дергающему за ниточки.

«Эх, эту пробирающую до костей, могильную стужу наглухо не упрятать, от взора высокорангового Потустороннего такую чертовщину не утаишь… А я-то губу раскатал — думал отсидеться в глухом углу и навести мосты через „Адмирала Крови“, чтобы обезопасить собственную шкуру… Здешние края напрочь отсекают мощь серой мглы, так что, сыграй я в ящик, восстать из мертвых уже вряд ли выйдет…» — затаившийся в недрах бледно-серой мельницы Клейн заставил болванчика хрипло отозваться:

— Если бы ты могла вырваться отсюда, то без труда бы узнала: вот уже больше месяца я преданно служу своему господину.

Он отвечал, опираясь на прошлое и манеру речи самого «Адмирала Крови», виртуозно создавая иллюзию, будто пират всё еще жив.

В этом и крылась незыблемая заповедь отыгрыша «Марионеточника»: у каждой куклы должна быть своя неповторимая личность и железобетонная легенда!

Попутно Клейн искусно закинул удочку, обронив ключевое слово «вырваться», тем самым заготовив почву для грядущего русла беседы.

В этом пропитанном первобытной чертовщиной городке у него совершенно не было порывов бросаться на Демонессу с шашкой наголо при первой же встрече. И дело даже не в философских диспутах о том, водятся ли в природе «добрые» Ведьмы, или в трезвой оценке собственных сил. Сам факт того, что они оба оказались заперты в этом капкане и жизненно нуждались в обмене крупицами информации ради поиска выхода, уже служил веским поводом для временного, прагматичного перемирия.