И в этом внезапном откровении крылось двойное дно. Во-первых, он тонко намекал: за моей спиной стоит могущественная ложа. Та самая, что пустила в расход «вице-адмирала Урагана», срежиссировала кончину Кавитувы и теперь преспокойно отвечает на мольбы его паствы. Во-вторых, это было недвусмысленное предостережение самой Эдвине: не суй нос не в свои дела и не пытайся докопаться до истины. Иначе судьба мгновенно стертого в порошок Килангоса станет для тебя наглядным уроком.

Даже в столь напряженный миг Клейн свято блюл образ Германа Воробья. Он не стал опускаться до прямых угроз или нагло отпираться, а предпочел ответить предельно лаконично — ровным, будничным тоном, за которым скрывалось леденящее душу безумие.

Эдвина Эдвардс едва заметно кивнула и вдруг плавно сменила тему:

— Я намереваюсь оказать посильную помощь силам Сопротивления архипелага Ротсид. В основном провизией и тканями.

«Помощь? Фракция за ее спиной открыто враждует с Лоэном, или же ей просто до смерти хочется насолить Церкви Повелителя Бурь?» — Клейн стер с лица улыбку и невозмутимо ответил:

— Ко мне это не имеет ни малейшего отношения.

«Никаких компрометирующих зацепок я вам не оставлю…» — беззвучно добавил он про себя.

Эдвина слегка склонила голову и изящным взмахом руки указала на «Пылающего» Даница, который как раз глушил эль и воровато косился в их сторону:

— Я поручу это дело ему. Он возьмет на себя контакты с повстанцами, согласование сроков и выбор контрабандной гавани. Искренне надеюсь, что вы обеспечите ему надлежащую защиту.

Пф-ф… Даниц поперхнулся, и изо рта пирата фонтаном брызнул янтарный водопад эля.

Ха-ха-ха, пф, бам-бам-бам! Двое сидевших по соседству корсаров покатились со смеху. Согнувшись пополам и колотя кулаками по палубе, они щедро выплюнули только что проглоченное пойло.

Один из них отличался настолько темной кожей, что казался выкованным из чугуна. Второй же щеголял необъятной талией, и пусть откровенным толстяком его назвать было нельзя, о каких-либо изящных пропорциях речи не шло.

Эдвина отвела взгляд и, не дав Клейну и рта раскрыть, всё тем же размеренным тоном добавила:

— Вы — вольный авантюрист. Полагаю, от щедро оплачиваемого контракта отказываться не станете.

«А это просто идеальный, безупречный предлог для меня…» — Клейн расплылся в вежливой улыбке и отозвался:

— Разумеется.

О размере гонорара он даже не заикнулся, да и сама Эдвина, судя по всему, благополучно запамятовала о столь низменной детали.

Утонченная, дышащая интеллектуальной красотой пиратская владычица погрузилась в недолгое молчание, после чего произнесла:

— Люди Сеньора передали весточку. Он готов выложить пять тысяч фунтов за ту самую исполинскую отмычку гигантов, что мне довелось отыскать.

Речь шла о той самой громоздкой железяке из черного металла, которую молва окрестила «Ключом бога Смерти» и из-за которой Даниц едва не расстался с жизнью в Байаме. Клейн небезосновательно подозревал, что этот артефакт не просто берет начало в мрачной Второй Эпохе, но и таит в себе прямую нить к Двору Короля Гигантов.

«Тонко намекает, не желаю ли я перебить цену?» — Клейн на долю секунды опешил, но тут же всё смекнул и не удержался от мысленных сетований:

'Пять тысяч фунтов⁈ Да я понятия не имею, рабочая ли это штуковина и действительно ли она ведет в обитель гигантов! А если это просто кусок ржавого железа, возврат оформить можно?

К тому же, у меня банально нет никаких зацепок. Даже утащив эту бандуру в чертоги над серой мглой ради прорицания, я вряд ли добьюсь внятного ответа.

Хм, если раскинуть мозгами: допустим, ключ отпирает вовсе не Двор Короля Гигантов, а какой-то неведомый мне клад. В таком случае покупка обернется выброшенными на ветер деньгами. Единственный плюс — утру нос «Адмиралу Крови», сорвав его планы, но мне-то с этого какой прок? А если реликвия и впрямь отпирает обитель гигантов, то пусть Сеньор ее покупает. Шансы, что он найдет дорогу в Землю, покинутую богами, всё равно стремятся к нулю. К тому же я давно открыл на него сезон охоты. Стоит лишь пустить его в расход — и отмычка достанется мне совершенно бесплатно! Выходит, он просто купит её за свои кровные и любезно посторожит для меня какое-то время.

Звучит, конечно, до одури самонадеянно, но ведь шансы на подобный финал весьма высоки…'

Выдержав паузу в пару секунд, Клейн произнес:

— Вполне вероятно, что она таит в себе грандиозный секрет.

Юноша умышленно забросил эту наживку, дабы удержать «вице-адмирала Айсберг» от опрометчивой продажи ключа Сеньору. Ведь если отмычка всё же ведет к неведомому кладу, «Адмирал Крови» может сорвать куш, нарастить мощь и прорваться в высшие эшелоны полубогов. А подобный расклад сулил лишь катастрофические проблемы.

Эдвина в абсолютном безмолвии выслушала его вердикт. Не став развивать скользкую тему, она вполоборота развернулась и, указав на ведущую в трюм дверь, обронила:

— Для вас приготовлен завтрак.

— Премного благодарен, — Клейн изящно приподнял шляпу и отвесил легкий поклон.

Следуя за пиратской владычицей по коридорам судна, он лихорадочно прокручивал в памяти каждый нюанс их беседы, отчаянно силясь нащупать истинные мотивы, побудившие Эдвину пригласить его на аудиенцию.

'Темные пятна в биографии Германа Воробья, пугающий артефакт, до боли похожий на «Ползучий голод», ритуал жертвоприношения Кавитуве и тот факт, что мертвый «Морской бог» до сих пор милостиво внимает мольбам своей паствы… Стянув все эти ниточки воедино, любой придет к очевидному выводу: за моей спиной маячит глубоко законспирированная, преследующая свои неведомые цели ложа.

А фракция, покровительствующая «вице-адмиралу Айсберг», явно взяла нас на карандаш, разрываясь между жгучим любопытством и леденящей паранойей. Выходит, эта встреча с глазу на глаз — лишь хитроумный предлог прощупать почву и выудить хоть какие-то зацепки?

Впрочем, пока они настроены вполне миролюбиво. Тот же жест с провизией для Сопротивления — прямое тому доказательство. Похоже, они больше склоняются к взаимовыгодному партнерству с моим тайным орденом. Разумеется, неизвестность всегда вселяет первобытный страх. Не имея на руках козырей и полного расклада, Эдвина и ее кукловоды вряд ли рискнут лезть на рожон и бить первыми.

Хе-хе, знай они, что моей хваленой, могущественной ложе от силы полгода от роду, а вся ее численность — даже с учетом «Мира» да мисс Сио, которую мы так и не приняли в свои ряды — не дотягивает и до десятка человек… Держу пари, от такой наглости они бы на месте свихнулись и сорвались в потерю контроля…'

В вихре этих мыслей Клейн переступил порог надстройки. Минуя одну деревянную дверь за другой, он неспешно продвигался по погруженному в полумрак коридору.

Вслед за Эдвиной юноша поднялся по ступеням, оказавшись на куда более светлой, залитой утренними лучами второй палубе.

Не доходя до корабельной столовой, их путь пролегал мимо приоткрытой каюты.

Клейн лишь вскользь мазнул по ней взглядом и с изумлением обнаружил, что та самая исполинская черная отмычка преспокойно, словно никчемный кусок железа, валяется на простом деревянном столе.

— Здесь хранятся вещественные доказательства наших былых экспедиций. Иные служат лишь памятными сувенирами, другие же пока не раскрыли свой истинный потенциал и отчаянно нуждаются в скрупулезном исследовании, — Эдвина, несмотря на свою ледяную маску, пустилась в пугающе дотошные объяснения, словно до смерти боялась, что собеседник не уловит сути.

И стоило слову «исследование» слететь с ее губ, как в кристально чистых, подобных горному роднику светло-голубых глазах девушки вспыхнул неподдельный, живой огонек.

«Вещественные доказательства былых экспедиций?» — не удержавшись, Клейн с живым любопытством заглянул внутрь.

Эдвина, словно прочитав его мысли, гостеприимно толкнула створку и переступила порог, будничным тоном начав экскурсию:

— Перед вами золотая монета прямиком из Четвертой Эпохи, времен Соломоновой империи.

Клейн послушно проследил за ее взглядом и узрел покоящуюся под стеклом изящной рамки древнюю монету.

Она отливала тусклой, тяжелой позолотой и казалась грубо слепленной из двух разнокалиберных полукружий, отчего выглядела до крика асимметричной. На аверсе красовался чеканный профиль остроконечной короны, до боли напоминающей ту самую диадему, что венчала голову «Короля Пяти Морей» Наста.

Эдвина с упоением истинного коллекционера, жаждущего похвастаться своими сокровищами, переходила от одного экспоната к другому. Этот вдохновенный монолог мгновенно воскресил в памяти Клейна образ одного давнего знакомого — великого сыщика Айзенгера Стентона, скрывающегося под личиной почтенного старца Око Мудрости.

«В своей маниакальной страсти к бахвальству редкостями они похожи как две капли воды… Неужто это профессиональная болезнь всех собирателей антиквариата? Погодите-ка… Мистер Стентон отдал четыре года учебе в Ленбурге, а в ориентировках на „вице-адмирала Айсберг“ черным по белому значится: „Эдвина Эдвардс, родом из Ленбурга“… А ведь столица этого государства — не что иное, как неприступная цитадель Церкви Бога Знаний и Мудрости. Тот же Стентон не скрывал, что во время учебы проникся этой верой и сменил религию… Выходит, могущественная фракция, дергающая за ниточки Эдвины — это Церковь Бога Знаний и Мудрости⁈» — Клейн слушал лекцию с глубокой задумчивостью, пока пиратка не замерла прямо перед той самой исполинской, отливающей черным металлом отмычкой.

В точности как в недавних грезах, ключ габаритами не уступал лире. Простому смертному пришлось бы обхватить его обеими руками, чтобы хотя бы сдвинуть с места. Артефакт источал тусклую, поглощающую свет древность и щеголял архаичными, грубыми формами.

«Вязь узоров на металле неуловимо перекликается с архитектурой Города Серебра… Явные, кричащие отголоски исполинской эстетики…» — Клейн едва заметно кивнул и уже собирался отвести взор, как вдруг Эдвина предложила:

— Можете изучить его поближе.

«Мне? Изучить? Да вы, мадам, явно не в курсе, сколько дремлющих катастроф мне доводилось детонировать одним лишь своим любопытством! Дай мне волю — и, боюсь, от вашей хваленой „Золотой Мечты“ даже щепок не останется…» — мысленно отпустив в свой адрес парочку едких шпилек, Клейн всё же протянул правую руку к этому тяжеловесному наследию гигантов.

Пальцы обожгло ледяным холодом. Сколько бы духовности юноша ни вливал в древний металл, отмычка оставалась абсолютно, непробиваемо глуха.

«Какая досада, утащить эту бандуру в чертоги над серой мглой ради опытов не выйдет…» — Клейн убрал руку и едва уловимо мотнул головой.

Его взгляд скользнул в сторону и выцепил лежащий на том же столе увесистый фолиант, сшитый из плотных листов пергамента. На темно-коричневой обложке древнефейсакской вязью была выведена лишь одна строка:

«Дневник путешествий Гросселя»

— Мы подняли его с затонувшего корабля. Эта книга провалялась на дне океана целых сто шестьдесят пять лет, но морская вода не оставила на ней ни единой царапины, — пустилась в пояснения Эдвина. — На страницах изложена весьма занятная история: некий исполин по имени Гроссель вознамерился отправиться в Страну Льдов, дабы пустить в расход «Северного Короля» — могущественного ледяного дракона. В своих странствиях он то и дело обрастал соратниками: эльфийкой, истовым аскетом, вельможей Соломоновой империи и даже лоэнским солдатом. Повествование обрывается на самом интригующем моменте, когда отряд лицом к лицу сталкивается с «Северным Королем». И дело вовсе не в вырванных листах: просто последние страницы намертво склеились, и разлепить их не под силу никакой магии. Если есть желание, можете попытаться.

«Выходит, это не путевые очерки, а самый настоящий роман? Сюжетец, конечно, отдает лютой дичью: сгрести в одну кучу персонажей из совершенно разных, далеких друг от друга эпох… Наверняка чья-то современная поделка…» — Клейн осторожно подцепил край обложки, позволяя пожелтевшим, бурым от времени страницам с шелестом проскальзывать сквозь пальцы.

Содержимое книги не особо отличалось от того, что поведала Эдвина, однако сам сюжет зиял логическими дырами и пестрил пугающей обрывочностью. Клейна не покидало стойкое ощущение, будто он пропустил добрый кусок повествования: к примеру, герои, едва столкнувшись лицом к лицу, в мгновение ока превращались из совершенно чужих людей в закадычных приятелей.

Вскоре он добрался до последних страниц и убедился, что они и впрямь намертво склеились. Разлепить их не получалось при всем желании.

«Над серой мглой я бы наверняка смог обойти эту преграду… Вот только одному богу известно, какими сюрпризами это обернется…» — с этими мыслями Клейн повернул голову к «вице-адмиралу Айсберг».

Выдержав недолгую паузу, Эдвина произнесла:

— Если книга пришлась вам по вкусу, могу уступить её. Я билась над ее тайнами долгие годы, но так и осталась ни с чем.

— Впрочем, у меня есть одно условие.

— И какое же? — задал встречный вопрос Клейн.

Пиратская владычица слегка поджала губы:

— Если вам удастся докопаться до истины, молю, не сочтите за труд поделиться со мной результатами, дабы избавить мой разум от сомнений.

— Стоит вам лишь дать слово, и я отдам этот фолиант за сущие гроши.

В груди Клейна мгновенно вспыхнул жгучий интерес:

— Сколько?

— Восемь тысяч фунтов, — с абсолютно невозмутимым лицом отчеканила Эдвина.

— Хм… — сыщик с глубокомысленным видом выдержал паузу и с ледяным равнодушием кивнул: — Я обдумаю это предложение.

«Обдумаю, как бы поизящнее сделать вид, будто всего этого разговора вообще не было…» — мысленно добавил он про себя.

Глава 577

Книга, которой больше трех тысяч лет

«Вице-адмирал Айсберг» Эдвина ничуть не изменилась в лице, услышав от Германа Воробья просьбу дать время на раздумья. Она лишь невозмутимо кивнула: