С этими словами Даниц упер руки в бока, картинно подал бедра вперед и с ледяным, убийственным презрением выплюнул:

— Шлюха!

«…Так и тянет врезать ему… Воистину, эталонный „Провокатор“… Выходит, „Стальной“ Маквити и впрямь питает слабость к подобным утехам, цок…» — Клейн на чистых инстинктах расслабил сжавшиеся в кулаки пальцы.

— Вот это и называется профессиональным подходом, — развел руками пират, подытоживая сказанное. — А если на пути попадется дикий зверь, монстр или потерявший рассудок ублюдок, с которым не договориться, я могу высвободить особую ауру. Она вызывает у них слепую, первобытную ненависть. Это уже паранормальный талант.

«С подобными талантами нужно либо обладать железобетонной выносливостью, чтобы держать удар, либо виртуозно уносить ноги и уворачиваться. Сдается мне, твой случай — именно второй…» — беззвучно съязвил Клейн.

Наконец-то избавившись от необходимости трястись над покалеченной рукой, Даниц пребывал в превосходном расположении духа и продолжал словоохотливо вещать:

— По правде говоря, в расстановке ловушек я тоже непревзойденный мастер. Какая досада, что ты забраковал мой план охоты на «Стального» Маквити.

Клейн титаническим усилием воли подавил предательскую дрожь в уголках губ и невозмутимо отозвался:

— Шанс у тебя еще будет.

— Какой еще шанс? — с неподдельным любопытством переспросил Даниц.

— Шанс расставить силки на Потустороннего калибра «Стального». Один на один. Я всё устрою, — на лице сыщика расцвела улыбка.

— … — Даниц разом лишился дара речи, подавившись воздухом.

Пират кристально ясно осознавал: для твари, которой нипочем ни пули, ни стрелы, ни ревущее пламя, ни океанские пучины, любые ловушки — пустой звук.

Издав пару сухих смешков, он отвернулся к окну:

— Распогодилось…

— Неужто это значит, что та змеюка Кавитува окончательно испустила дух?

Клейн коротко угукнул, не став ничего утаивать.

Корсар с шумом выдохнул и после секундной заминки проговорил:

— Как бы там ни было, после этой тотальной городской облавы пиратская братия еще очень долго не рискнет сунуть нос в Байам. И «Адмирал Крови» стопроцентно в их числе.

— Ваш с капитаном план по его устранению, похоже, накрылся медным тазом. Море Соня бескрайнее, выследить флотилию, решившую залечь на дно, практически невозможно. К тому же, им открыты пути в Туманное море, Бушующее море, Северное и Полярное моря.

«Будь пустить пиратского адмирала на дно так просто, Церковь и вояки давным-давно бы с этим покончили! Уж лучше отпусти меня поскорее на „Золотую Мечту“!» — в сердцах проворчал про себя Даниц.

«Отбрось тревоги, у меня всё схвачено. И это станет твоей прямой обязанностью…» — Клейн сохранил на лице абсолютную безмятежность и задал вопрос:

— И что на этот счет думает ваш капитан?

Юноша уже выложил двенадцать фунтов и заполучил от Форс беспроводной телеграфный приемник. Вот только, с головой увязнув в разборках с «Морским богом», он банально не нашел времени перенести аппарат из чертогов над серой мглой в реальный мир.

Вдобавок ко всему, переводы от мисс «Справедливости» и господина «Повешенного» благополучно дошли до адресата. Капитал Клейна в одночасье взлетел до баснословных 7085 фунтов и пяти золотых соверенов.

Подобного богатства с лихвой хватило бы, чтобы прикупить солидное, приносящее щедрый доход поместье в любом уголке мира.

«Не гори я желанием отомстить и отыскать путь домой, на Землю, мог бы уже смело уходить на покой…» — с легким, пьянящим чувством удовлетворения подытожил Клейн.

Мнение капитана… Даниц выдавил из себя кривую улыбку:

— В теории, конечно, они уже должны были войти в радиус пятисот морских миль, так что «Ритуал Спиритизма» вполне может сработать. Но, сам понимаешь, открытое море — штука коварная. Корсарам приходится держать ухо востро и маневрировать, дабы не нарваться на патрули казенных вояк и церковников. Зачастую приходится закладывать огромные крюки.

— Сдается мне, разумнее обождать еще денек-другой. Незачем впустую переводить силы и ритуальные материалы.

— Угу, — коротко бросил Клейн, так и не озвучив ни согласия, ни отказа. Круто развернувшись, он зашагал в уборную.

Сыщик твердо решил сегодня вновь выйти в город, дабы нащупать свежие пути для своего истинного «отыгрыша».

Провожая спину Германа Воробья взглядом, Даниц беззвучно, с огромным облегчением перевел дух.

«Первым делом мне кровь из носу нужно связаться с капитаном наедине! Уговорю ее забрать меня на „Золотую Мечту“, а уж потом, так и быть, проведу этот чертов спиритический сеанс прямо у тебя на глазах. Герман Воробей вечно торчит на улице, так что времени и свободы действий у меня хоть отбавляй. Хе-хе, неужто этот маньяк питает слабость к шопингу?» — кривя губы, строил планы пират.

…………

Покинув собор Морской Волны, погруженный в глубокие раздумья Элджер Уилсон направился прямиком в торговый дом Ральфа. Вскоре он разыскал хозяина, который безмятежно изучал свежую прессу.

Моряк прекрасно знал: этот импозантный, одетый с иголочки джентльмен в строгом костюме, галстуке-бабочке и очках — не кто иной, как прожженный корсар, тайный благодетель Сопротивления и истовый фанатик «Морского бога» Кавитувы.

— Что привело тебя сюда, наш доблестный капитан корабля-призрака? — Ральф отложил газету и, вальяжно закинув ногу на ногу, расплылся в расслабленной улыбке.

Будучи бастардом, рожденным от связи местной аборигенки и авантюриста с гремучей смесью лоэнской и фейсакской кровей, Ральф сколотил первый капитал на морском разбое. Позже он ловко переквалифицировался в воротилу теневой и легальной торговли, опутав город поистине колоссальной паутиной связей. У него везде были свои люди: и в резиденции генерал-губернатора, и в муниципалитете, и в полицейском управлении.

Услышав этот легкомысленный тон, Элджер едва удержался, чтобы сурово не сдвинуть брови. Манера и настроение собеседника были вопиюще ненормальными.

Эта ненормальность в корне расходилась с тем, что ожидал увидеть капитан.

Опираясь на его выкладки, после окончательной и бесповоротной кончины «Морского бога» Кавитувы по всему архипелагу Ротсид неминуемо должны были прокатиться зловещие знамения. Истинная паства просто обязана была почуять неладное, погрузившись в пучину тревоги, глухой скорби и беспросветного пессимизма. С какой стати этот фанатик так лучится безмятежностью⁈

Благоразумно не став рубить сплеча и поминать Кавитуву, Элджер издал легкий смешок:

— Тебе часом не ведомо, где нынче ошивается Коваро?

Коваро — тот самый пиратский вожак, чья сила зиждилась на наследии вампирского барона. Если верить слухам, в былые времена он тянул лямку на палубе «Черного Императора» и входил в периферийный круг свиты «Короля Пяти Морей» Наста.

— Одному богу известно. Но в Байаме его точно нет, иначе казенные ищейки давно бы скрутили его во время недавней зачистки, — пожал плечами Ральф. — Птичка напела, что его флотилия взяла курс на юг.

На самом деле Элджер уже успел условиться с Коваро о встрече, а сейчас лишь виртуозно использовал его имя для затравки беседы.

Само собой, он кристально ясно понимал: спасаясь от нависшей над архипелагом угрозы цунами, пиратский вожак благоразумно увел корабли подальше и бросит якорь в Байаме еще очень нескоро.

Впрочем, время терпело. Элджер уже выведал, что господин «Луна» расплатился банковским векселем. А попытайся он обналичить эту бумагу до срока, его бы неминуемо обложили дисконтом, содрав внушительную долю законных процентов.

Нарочито понимающе кивнув, он произнес:

— Ясно. Премного благодарен за весточку.

Дойдя до этого момента, Элджер виртуозно нацепил маску искреннего недоумения:

— Тут слухи гуляют, будто во многих местах изваяния «Морского бога» сами собой раскололись вдребезги?

Воочию лицезреть подобный феномен ему не довелось, однако богатый багаж знаний из церковных архивов позволял выстроить железобетонную, безупречную гипотезу.

В конце концов, на колониальных островах и просторах Южного континента каратели семи великих Церквей стерли в порошок далеко не один десяток таких же ложных идолов. О том, какая чертовщина творится после гибели подобных лжебогов, в летописях было написано предостаточно.

Ральф ответил безоговорочным, спокойным кивком:

— Истинно так, было дело.

— Вот только это отнюдь не дурная весть.

Лицо торговца в мгновение ока исказилось от исступленного, фанатичного экстаза:

— Ибо Бог уже вновь снизошел на землю, обретя новый лик!

«Бог вновь снизошел на землю и обрел новый лик?» Взгляд Элджера застыл. Моряк почувствовал, что подобный исход одновременно и безупречно укладывался в логику событий, и напрочь сбивал с толку своей внезапностью.

Судя по переполоху в рядах Церкви Повелителя Бурь, можно было с железобетонной уверенностью констатировать: Кавитува окончательно испустил дух. Так какой же тогда «Морской бог» сейчас откликается на мольбы паствы?

Связав воедино все свои прошлые выкладки, моряк молниеносно пришел к одной поистине дерзкой догадке:

«Неужто это воплощение господина Шута?»

«Воспользовавшись бесславной гибелью „Морского бога“ Кавитувы, Он обрел новую личину? Личину, позволяющую проецировать Свою колоссальную мощь сквозь древние печати и напрямую вмешиваться в дела реального мира?»

«Так вот в чем крылась истинная, подлинная цель прибытия „Мира“ в Байам?»

«Боже правый, господин Шут воистину действует с поистине грандиозным размахом!»

Элджер незаметно сглотнул подступивший к горлу ком, титаническим усилием воли подавив рвущийся наружу трепет.

…………

В гостинице «Лазурный Ветер» Клейн, еще не успевший покинуть номер, увидел, как сидящий напротив капитан Элланд протягивает ему увесистую пачку банкнот:

— Это ваш гонорар. Ровно сотня фунтов.

Морской волк благоразумно не стал расписывать, сколько из этой суммы причитается Герману Воробью, а сколько — «Пылающему» Даницу. Озвучив лишь общий куш, он предоставил напарникам право самим делить добычу.

«А казенные вояки, я погляжу, на редкость щедры…» — мысленно хмыкнул Клейн. Приняв пухлую пачку купюр, он на одних инстинктах порывался выудить оттуда две банкноты по пять фунтов и небрежно бросить их Даницу.

Однако рука юноши внезапно дрогнула. Сохраняя на лице абсолютную, ледяную невозмутимость, он вытянул еще две десятифунтовые бумажки.

«А этот Герман Воробей, оказывается, знает толк в справедливости. Куда честнее самого „Справедливого“ Элланда…» — Даниц с неподдельным восторгом сгреб свою долю, чувствуя, как изрядно отощавший за последнее время кошелек наконец-то обретает былую полноту.

Скользнув взглядом по облаченному с иголочки в новый костюм Герману Воробью, Элланд повертел в руках свою капитанскую двууголку и, тщательно подбирая слова, поинтересовался:

— Из Церкви Повелителя Бурь просочился любопытный слушок. Поговаривают, будто тем самым наглецом, что посреди ночи обклеил врата храма прокламациями, сорвав покровы с тайн Летисии и «Морского бога» Кавитувы, был не кто иной, как «Пылающий» Даниц.

— И что вы об этом думаете?

Капитан вперил немигающий взгляд прямо в глаза Даницу, ожидая ответа.

— Ха-ха, — Даниц выдавил из себя пару сухих смешков. — Понятия не имею, о ком вы.

Клейн выдержал пару секунд звенящей тишины и ровно произнес:

— Я отправился на остров Симим, дабы исполнить последнюю волю одного покойного авантюриста. Там, в гостинице, наши пути пересеклись с Летисией и ее свитой.

— Посреди ночи случилось нашествие змей, с которым эта компания играючи расправилась.

— По возвращении в Байам я наведался к повстанцам за покупками и с удивлением обнаружил, что они выставили на всеобщее обозрение священный клинок. Более того, тот тайный пункт охраняли сразу двое Потусторонних средних эшелонов.

— Мне хватило одного мимолетного касания к этому клинку, чтобы в мой разум ворвалась первобытная, безумная воля. Я едва не сорвался в бездну потери контроля прямо на месте.

— Вдобавок ко всему, они вовсю разыскивали Летисию.

Всё, что выложил Клейн, было кристально чистой правдой, однако далеко не всей. Впрочем, и этих крупиц с лихвой хватало, чтобы логически выстроить содержимое тех самых прокламаций.

Даже если казенные армейцы и инквизиторы Церкви Повелителя Бурь начнут рыть землю носом, в худшем случае они докопаются лишь до того, что Герман Воробей виртуозно меняет личины.

Внимательно выслушав исповедь, Элланд с тяжелым вздохом усмехнулся:

— Впредь, случись вам вляпаться в нечто подобное, не стоит под покровом ночи расклеивать прокламации. Идите прямиком ко мне — это гарантирует вам куда более щедрый куш.

Поднявшись с кресла и водружая двууголку на голову, морской волк бросил Даницу:

— Птичка напела, что ценник за голову «Пылающего» вот-вот снова взлетит.

Глава 553

Усилия Даница

Награда за голову… Мышцы на щеке Даница нервно дернулись. Титаническим усилием воли он выдавил из себя кривую усмешку, притворяясь, будто совершенно не имеет отношения к грозному прозвищу «Пылающий» и ему на эти цифры глубоко плевать.

Как только Элланд скрылся за дверью, пират резко развернулся к Герману Воробью и выпалил:

— Сдается мне, пора бы нам подыскать другую гостиницу… Нет, лучше вообще рвать когти из Байама, и как можно скорее!

«Если за мою голову и впрямь назначат свыше пяти тысяч фунтов, то мне больше нигде не будет покоя! Вся та пиратская и авантюристская шваль, что раньше топталась со мной на одном уровне, мигом слетится со всех сторон, словно стая акул, почуявших кровь! Дичь, с которой вполне реально сладить, чье устранение гарантирует славу, да еще и сулит баснословный куш — это же лакомый кусок, ничуть не уступающий затерянному кладу!» — эти отчаянные вопли Даниц благоразумно оставил при себе, заперев их в глубине души.