Пират переобулся в воздухе с поразительной скоростью: грозный «Морской бог» в его речах уже низвергся до статуса банальной «морской змеи», удостоившись лишь пренебрежительного местоимения «она».

«А Церкви-то и делать ничего не нужно. Сиди себе, дави эту тварь авторитетом, да жди пару дней, пока Кавитува сам копыта не отбросит… Впрочем, инквизиторы Повелителя Бурь терпением отродясь не славились. Тем более, если верить слухам, Ян Котман до мозга костей старший дьякон Уполномоченных Карателей, а сутану кардинала напялил лишь из-за того, что архипелаг оторван от материка — чисто ради единоначалия. Так что его методы наверняка отдают фирменной карательской дуболомностью… Логово Кавитувы? Те руины чуть ли не вросли в ткань духовного мира. Нащупать их — задачка не из легких, иначе эта змеюка ни за что бы не дотянула до наших дней…» — на этом моменте Клейна внезапно осенило.

Отыскать укрытие Кавитувы, отталкиваясь от реального мира, чертовски сложно. Даже когда эта дрянь окончательно испустит дух, поиски могут затянуться на годы, если только в руки не попадут железобетонные, точные координаты.

Но что, если зайти с другой стороны — из самого духовного мира?

Духовный мир, конечно, славится своей абсолютной непредсказуемостью в плане навигации, однако проложить там курс всё же реально. Тот же «Ртутный Змей» Уилл Осептин уже провернул подобный фокус с помощью сложенного бумажного журавлика… Увы, как именно это провернуть, я понятия не имею. Впрочем, это сущие пустяки! Я всегда могу испросить совета у мистера Азика. Домен Смерти безраздельно властвует над частью духовного мира… Та же самая преисподняя, сиречь Подземное царство, была выкована Прародительницей Бессмертных Фениксов Грегари, древним богом Смерти, прямиком в недрах этого таинственного измерения… Едва эти мысли пронеслись в голове, как Клейн выудил изящный древний медный свисток, поднес его к губам и дунул.

Юноша прекрасно понимал: вздумай он укрыться в спальне или запереться в уборной, исполинская туша посланника всё равно не укроется от весьма недурной интуиции Даница. А потому и таиться от пирата не было ни малейшего смысла.

Даниц, всё еще витавший в грезах о несметных богатствах Кавитувы, внезапно почувствовал, как по затылку скользнул пронизывающий, ледяной сквозняк.

Внутреннее чутье ударило в набат. Пират судорожно активировал духовное зрение и скосил глаза вполоборота: прямо из досок пола, взмывая ввысь фонтаном, одна за другой вырывались белесые кости. В мгновение ока они сплелись в чудовищного, гигантского скелета, чей иллюзорный череп насквозь пробил потолок гостиничного номера.

Монстр едва заметно склонил голову. В пустых глазницах, даже сквозь преграду перекрытий, зловеще мерцали две искры непроницаемо-черного пламени.

Давящая, первобытная аура этого исполина заставила Даница молниеносно отпрыгнуть в сторону. Сгруппировавшись в боевую стойку, он рефлекторно зажег в правой ладони сгусток яростного, багрового пламени.

«Какого дьявола? Что это за тварь⁈» — ошарашенный корсар перевел дикий взгляд на Германа Воробья. Тот, сжимая в руке медный свисток, преспокойно взирал вверх, в абсолютном безмолвии скрестив взгляды с костяным чудовищем.

Клейн смотрел снизу вверх на исполинского вестника, посланник отвечал ему ледяным взглядом сверху вниз. Казалось, время в комнате застыло, а обе фигуры намертво окаменели.

«…Твою мать, вот же я поторопился. Даже строчки не нацарапал, а уже дернул гонца… И что теперь? Велеть этой махине подождать, или пускай проваливает обратно, а я вызову его по новой?.. Спокойно, сейчас я Герман Воробей. Точно, Герман Воробей!» — не проронив ни звука, Клейн с ледяным равнодушием отвел взор. Неспешно, без малейшей суеты он выудил бумагу с пером и принялся сноровисто строчить послание.

В общих чертах он обрисовал мистеру Азику ситуацию вокруг «Морского бога» Кавитувы. Разумеется, деликатно утаив тот пикантный факт, что тварь едва не вселилась в него самого, и спасаться пришлось лишь благодаря сокрушительной мощи серой мглы. Информацию о затерянном святилище он виртуозно вплел в недавний рассказ о своем сновидении.

«…Сдается мне, нащупать ниточку можно через духовный мир, вот только мой багаж знаний в этой сфере оставляет желать лучшего. Искренне уповаю на ваши мудрые наставления».

Аккуратно свернув лист, Клейн поднял голову и обнаружил, что опущенная длань посланника неведомо когда успела сжаться в кулак.

Сделав вид, будто ничего не заметил, юноша небрежным жестом подбросил письмо вверх.

Посланник замер на секунду, словно в ступоре, после чего всё же разжал пальцы и поймал летящий конверт.

В следующее мгновение его туша с оглушительным треском рассыпалась на части. Кости дождем посыпались вниз, бесследно проваливаясь прямо сквозь половицы.

— Это… это что за чертовщина была? — наконец-то выдавил из себя Даниц.

Клейн смерил его коротким, ничего не выражающим взглядом и бросил:

— Посланник.

Посланник? Даниц пару секунд тупо хлопал глазами, прежде чем до него окончательно дошел смысл сказанного.

Такой исполинский, вселяющий первобытный ужас монстр — и всего лишь мальчик на побегушках с почтой⁈ За спиной Германа Воробья стопроцентно маячит какая-то пугающая, могущественная тайная ложа! «Дьявол, вот бы мне обзавестись таким курьером… Вся команда на борту просто слюной бы изошлась от зависти! Это же… это же воистину круто!» — пират тут же пустился в сладкие грезы о том, как вернется на корабль и будет с шиком травить байки, хвастаясь личным костяным гонцом.

Упрятав медный свисток Азика обратно в карман, Клейн опустился на стул, прикидывая, что пора бы уже и позавтракать.

Спустя какое-то время тишину разорвал гулкий стук в дверь: тук-тук-тук!

Даниц, мигом ощетинившись подозрительностью, подошел и прильнул к глазку. На пороге топтался мужчина средних лет в характерной двууголке-пирожке.

— Элланд? Как ты вообще нас выследил? — распахнув створку, выпалил пират.

Незваным гостем оказался не кто иной, как капитан «Белого Агата», «Справедливый» Элланд.

Элланд, в чьих уголках глаз уже пролегла сеточка морщин, скользнул взглядом по нутру номера и тихонько усмехнулся:

— Когда вы снимали эти апартаменты, то вписали в журнал имя Германа Воробья. Пробить по спискам — пара пустяков.

«Оно и понятно, ведь эта личина абсолютно легальна и кристально чиста. Да и в глазах казенных ищеек Церкви Повелителя Бурь я прохожу как человек армейских кругов…» — Клейн неспешно поднялся навстречу шагнувшему в комнату капитану:

— С чем пожаловали?

Элланд кивнул в сторону окна:

— В Байаме приключилась небольшая заварушка. Ничего критичного, но армейские чины вкупе с инквизиторами Церкви сейчас прочесывают город мелким гребнем. Ищут группку весьма зубастых Потусторонних, прикрывающихся корочками археологов.

— Вояки бросили на поиски все резервы, дабы сцапать их как можно скорее. Вот только для такого мегаполиса людей всё равно маловато. Хех, они свято верят, что ты, пусть и темная лошадка, но настроен к властям весьма дружелюбно. В общем, просят подсобить с облавой, подстраховать на случай непредвиденных сюрпризов. Щедро оплатят всё по факту.

«Сдается мне, это твоих рук дело. Явно приукрасил мою лояльность… Выходит, после Церкви Богини и Церкви Бога Пара, я теперь еще и в армейскую ведомость вписался и смогу рубить кэш с вояк?» — Клейн поймал себя на весьма противоречивых, запутанных эмоциях.

Заметив, что авантюрист не спешит с ответом, Элланд добавил:

— Пусть серьезной беды и не предвидится, но чем раньше мы выкурим этих ублюдков, тем быстрее удастся обуздать надвигающуюся катастрофу.

— Глядишь, и спасем на пару-тройку невинных душ больше.

Клейн погрузился в тяжелое молчание на мгновение, после чего едва заметно кивнул:

— По рукам.

Глава 542

Байам на военном положении

Увидев, как Герман Воробей надевает сюртук, водружает на голову шляпу и берет в руки трость, Даниц внезапно осознал, что о нем, похоже, попросту забыли.

Он неловко кашлянул и, оказавшись под прицелом двух пристальных взглядов, проговорил:

— М-мне тоже нужно идти с вами?

«Уж лучше бы нет… Одному богу известно, какая еще чертовщина может стрястись! Во время короткой стоянки в порту Банси мы уже вляпались в пугающую, необъяснимую историю. Минувшим вечером я всего-то отвел Германа Воробья на встречу со связным Сопротивления, а в итоге мы нарвались на проклятие самого „Морского бога“! Если я и сегодня увяжусь за этим психопатом выслеживать археолога Летисию с ее компашкой, кто поручится, что мы снова не окажемся на краю гибели⁈» Даниц опустил взгляд на свою зажатую в лубок левую руку, с горькой ясностью понимая, что за эти несколько несчастных дней он натерпелся больше, чем за прошедшие месяцы, а то и за полгода.

— Вы вполне вольны остаться здесь, однако с минуты на минуту нагрянет патруль с проверкой, — с усмешкой бросил Элланд.

«Патруль с проверкой? Чтобы великий пират „Пылающий“ вот так нелепо угодил в сети и превратился в кучку золотых фунтов?» Даниц нахмурился и выдавил из себя сухой смешок:

— Если не считать охоты за головами, шансов стрясти с военных звонкую монету выпадает не так уж и много. С превеликим удовольствием попытаю счастья.

— Загвоздка лишь одна: вам придется обождать пару минут, пока я нанесу грим. Капитан, мне бы совершенно не хотелось ставить вас в щекотливое положение, спровоцировав ненужные недоразумения.

«Если я, прославленный корсар, сунусь на улицу без маскировки и примкну к военным да церковникам, меня же мигом скрутят и бросят за решетку…» — Даниц живо представил себе эту унизительную картину: как его валят лицом в брусчатку, придавливают спину тяжелым коленом, а ему остается лишь беспомощно биться, словно выброшенной на берег рыбе.

Элланд на пару секунд задумался, после чего выудил из внутреннего кармана сюртука железно-черную маску и небрежно бросил ее пирату:

— Просто наденьте это, остальное я беру на себя.

«Действительно, к чему тратить время на дешевую, бесполезную маскировку…» — мысленно согласился Клейн.

Не проронив ни звука, он повернул ручку и шагнул за порог.

Элланд последовал за ним. Даниц, на ходу натягивая железную маску и путаясь в рукавах куртки, торопливо бросился вдогонку.

Оказавшись на совершенно безлюдной, усеянной грязными лужами улице, Клейн поправил шляпу и спросил:

— Как будем искать?

Элланд улыбнулся:

— Разобьем город на квадраты и будем прочесывать методично.

— Моя Потусторонняя профессия дарует кое-какие полезные таланты: достаточно лишь раз взглянуть на живого человека, его фотографию или набросок, чтобы намертво впечатать образ в память и обрести своего рода сверхъестественное чутье на этого субъекта. Вдобавок я способен подмечать малейшие аномалии и выхватывать даже самые неочевидные следы. Сплетая эти два навыка воедино, можно проводить поиски с пугающей эффективностью.

«„Шериф“ восьмой Последовательности из Пути „Арбитра“…» — Клейн задумчиво кивнул и, продолжая идти, поинтересовался:

— У вас имеются какие-нибудь их личные вещи?

Как-никак, к тем самым листовкам, что минувшей ночью расклеивал Даниц, прилагались портреты Летисии — сыщик лично набросал их, прибегнув к ритуальной магии и вознеся мольбы самому себе.

— Ни одной, — покачал головой Элланд. — Нам пока не удалось нащупать их прежние маршруты. Достоверно известно лишь то, что вчера они вернулись с острова Симим около трех часов пополудни. А после двух часов ни одно пассажирское судно гавань не покидало. Нынче утром из-за скверной погоды порт и вовсе закрыли на выход.

«Иными словами, Летисия со своей свитой еще не успела улизнуть по морю…» — Клейн кристально ясно уловил суть.

Даниц внезапно пренебрежительно фыркнул:

— Это ровным счетом ничего не доказывает. Вполне вероятно, что еще вчера после обеда они благополучно покинули Байам, взяв курс на любой другой городок этого острова.

Остров Синей Горы, будучи величайшим куском суши во всем архипелаге Ротсид, славился поистине необъятными просторами. Дремучие леса и баснословные залежи полезных ископаемых послужили фундаментом для целой россыпи городов, выросших вокруг щедрых пажитей и богатых рудников.

Алча этих богатств, Королевство Лоэн действовало методично: сперва они покупали лояльность местных вождей золотом, затем пустили в ход грубую силу, а под занавес просто учредили резиденцию генерал-губернатора. Колонизаторы с пугающей эффективностью прорубили широкие тракты, связавшие города воедино, и даже проложили несколько стратегических железнодорожных веток — всё это щедро финансировалось за счет выпуска акций специальных компаний на Баклундской фондовой бирже.

Разумеется, подобные грандиозные стройки возводились на костях аборигенов. Каторжные условия труда, непосильные смены, скотское обращение, граничащее с рабством, и жалкие гроши вместо жалованья — всё это привело к тому, что под каждой насыпью и каждой шпалой покоился чей-то безымянный труп.

И по сей день львиная доля местных жителей питала к железной дороге жгучую, первобытную ненависть, свято веря, что этот стальной левиафан, пожирающий человеческие жизни и сеющий неисчислимые беды, есть не что иное, как порождение злых богов и демонов.

Элланд скосил глаза на Даница и произнес:

— Если они предпочли сухопутный маршрут, то тревожиться нам совершенно не о чем.

— Это еще почему? — искренне недоумевая, переспросил Даниц.

«Ответ до смешного прост: эти тракты пролегают прямиком сквозь джунгли, а значит, наглухо контролируются Сопротивлением. Учитывая, что костяк повстанцев — фанатичные последователи „Морского бога“, как, скажите на милость, Летисия со своей свитой, чьими стараниями Кавитува оказался на грани гибели, рискнули бы сунуться в эти дебри под покровом ночи? А если и рискнули, то это говорит лишь об одном: они ни сном ни духом не ведают, какую чудовищную катастрофу спровоцировали в святилище на острове Симим. А это, в свою очередь, в пух и прах разбивает теорию о далеко идущих планах „Ордена Аскетов Моисея“ или „Зари Стихий“…» — Клейн титаническим усилием воли подавил порыв сокрушенно покачать головой, послушно свернув вслед за Элландом на соседнюю улицу.