— Капитан, вы почуяли, что с нашим здешним связным пунктом творится неладное?

— Именно так, и в этом мне помогло другое тайное искусство… — Эдвина, судя по всему, вознамерилась пуститься в пространные объяснения и разложить по полочкам весь алгоритм заклинания.

Почуяв неладное, Даниц торопливо, с тяжелым вздохом перебил ее:

— Бедный, бедный старина Линн и остальные…

Эдвина замерла на месте. Повернувшись спиной к окну, она лаконично спросила:

— Что стряслось?

— О, эта история берет начало еще в порту Дамир, — Даниц заметно приободрился, чувствуя, как вся накопленная за долгие дни удушливая горечь и тревога наконец-то находят желанный выход.

Он пустился в долгий, сбивчивый и многословный рассказ о том, как вознамерился завербовать Германа Воробья, но с ужасом выяснил, что перед ним конченый, отбитый на всю голову психопат. Разумеется, пират не преминул щедро приукрасить все те унижения и муки, что выпали на его долю на борту «Белого Агата».

Строго следуя заготовленному еще с ночи сценарию, он во всех красках расписал леденящую душу чертовщину порта Банси, подлую засаду «Стального» Маквити, а затем и их блестящий, совместный с Германом контрудар. Под занавес корсар с предельной серьезностью вывалил на капитана собственные догадки о пугающей мощи сыщика, не забыв помянуть ни жуткий «Ползучий голод», ни ту таинственную, исполинскую ложу за его спиной.

В ходе своей исповеди Даниц из кожи вон лез, стараясь придерживаться фактов. Вот только свою собственную роль он слегка приукрасил, виртуозно возвысив себя из жалкого, забитого лакея до статуса полноправного напарника и ценного союзника.

Всё это время «вице-адмирал Айсберг» Эдвина слушала его в абсолютном безмолвии, ни разу не перебив. И лишь когда поток слов иссяк, она плавно кивнула:

— Он не желает нам зла.

Он? Этот маньяк Герман Воробей не желает зла⁈ Даниц едва не подавился воздухом и торопливо затараторил:

— Капитан, как ни крути, а тип он поистине пугающий и дьявольски опасный!

— Вы на все сто уверены, что у него нет дурных помыслов?

— Нисколько, — с ледяным спокойствием парировала Эдвина.

— … Тогда к чему были эти слова? — Даниц шумно, с натугой втянул воздух. В этот миг он кристально ясно осознал: и капитан, и Герман Воробей слеплены из одного теста. Нормальный, человеческий диалог с ними попросту невозможен.

Лицо «вице-адмирала Айсберг» не дрогнуло ни на йоту, и она ровно произнесла:

— Таков мой вердикт, основанный на анализе ситуации.

— … — Даниц обреченно растер правый висок. — Так или иначе, он чертовски опасен. За его спиной маячит ложа, о которой нам не ведомо ровным счетом ничего. Капитан, я искренне полагаю, что вам не стоит лезть на рожон и вступать с ним в переговоры, пусть он и твердит, будто у него к вам какое-то дело.

Эдвина на секунду задумалась и ответила:

— Никакого риска не предвидится.

— Я вполне могу побеседовать с ним через тебя.

Услышав это, Даниц сперва облегченно выдохнул, но тут же со жгучим любопытством и предвкушением поинтересовался:

— И как же мы это провернем, капитан? Что от меня требуется?

Эдвина плавно вскинула правую руку, силой мысли соткав из призрачной ткани сновидения деревянную треногу и школьную доску:

— Тебе надлежит провести ритуал.

— Он зовется «Ритуалом Спиритизма». Этот обряд позволит моему духу пронзить завесу мира духов и вселиться в твое тело, дабы я смогла напрямую поговорить с Германом Воробьем. Поскольку мы не полубоги, предел действия этой магии ограничен жалкими пятьюстами морскими милями…

— Само таинство неразрывно связано с разумом и общением, а значит, подвластно домену Бога Знаний и Мудрости. Тебе придется скрупулезно начертить все соответствующие символы и магические печати…

— В мистике этому божеству покровительствует синяя звезда. Следовательно, в качестве подношений сгодятся ртуть, латунь, лаванда, перечная мята и черный перец…

— Синей звезде покровительствует суббота. Что же касается её планетарных часов, то это промежутки с полуночи до часу ночи пятницы, а также с одиннадцати утра до полудня субботы…

Пока Эдвина вещала, скрупулезно выводя мелом на доске ключевые тезисы, Даниц на одних инстинктах плюхнулся за парту, всем своим видом изображая прилежного и внимательного слушателя.

Однако, вникая в этот заумный лекторий, корсар внезапно поймал себя на весьма растерянной мысли:

«Какого дьявола я вынужден зубрить уроки даже в собственных снах⁈»

…………

Тем временем в спальне мирно дремавший Клейн резко распахнул глаза. Обостренная интуиция настойчиво шепнула ему, что вокруг творится нечто неладное.

Бесшумно соскользнув с кровати, юноша обратился в слух. Доносящийся из гостиной храп Даница, пусть и не стих окончательно, стал на удивление ровным и спокойным.

Казалось бы, сущий пустяк, однако для прожженного знатока мистики, успевшего повидать на своем веку немало чертовщины, подобная перемена была кричаще аномальной.

Крадущимся шагом приблизившись к разделяющей комнаты двери, сыщик осторожно нащупал ручку и дюйм за дюймом, без единого скрипа, повернул ее.

Бесплотной тенью выскользнув в гостиную, Клейн увидел безмятежно дрыхнущего в кресле-качалке пирата. Обстановка вокруг казалась абсолютно заурядной, не тая в себе ни малейшей угрозы.

Дважды легонько стукнув зубами, юноша активировал духовное зрение и принялся скрупулезно препарировать ауру «Пылающего». Увы, никаких изъянов обнаружить не удалось: и цветовые переливы эфирного тела, и сам эмоциональный фон оставались кристально чистыми, укладываясь в рамки здорового сна.

Посверлив спящего долгим, пытливым взглядом и едва заметно нахмурившись, Клейн опустил руку в карман, выудив оттуда изящный серебряный амулет.

«Амулет Сновидений!»

…………

Тем временем в самом сердце грез Даниц, с кислой, полной невыразимой муки миной, продолжал зубрить премудрости «Ритуала Спиритизма». Пират ни на йоту не сомневался в том, что стоящая перед ним капитан — подлинная.

Эту неповторимую, дотошную манеру, эту дикую страсть к лекциям и наставничеству не смог бы сымитировать ни один иллюзионист в мире!

И в этот самый миг тишину иллюзорного номера разорвал отчетливый, сухой щелчок дверного замка.

Рефлекторно обернувшись к спальне, Даниц обомлел: створка медленно подалась, и из-за нее с абсолютно каменным лицом вышагнул Герман Воробей, облаченный лишь в белоснежную сорочку.

— Ты! Какого дьявола ты здесь забыл⁈ — ошарашенно выпалил пират, пулей подскочив с места.

Секундой позже, окончательно придя в себя, он судорожно заикаясь добавил:

— Это… это вообще-то мой сон!

«Как этот ублюдок Герман Воробей умудряется возникать по щучьему велению даже в чужих грезах⁈»

Засунув одну руку в карман темных брюк, Клейн неспешным шагом направился к стоящей спиной к окну даме, попутно бросив низким, рокочущим баритоном:

— Сила амулета.

Поравнявшись с незнакомкой, он вперил в нее пронзительный взгляд и с пугающей уверенностью задал вопрос:

— Эдвина Эдвардс?

«Весьма диковинный наряд… Ни капли не похожа ни на авантюристку, ни тем более на прожженную пиратку. Скорее уж напоминает тех эмансипированных, зарабатывающих на жизнь респектабельным ремеслом столичных леди… Кажется, подобная мода пришла к нам прямиком из Интиса…» — с легкой долей диссонанса проанализировал про себя сыщик.

Эдвина едва заметно, с достоинством кивнула и ответила встречным вопросом:

— Герман Воробей?

— Истинно так. Добрый день, мадам, — губы Клейна дюйм за дюймом растянулись в учтивой полуулыбке. Прижав ладонь к груди, он отвесил безупречный светский поклон.

Эдвина благосклонно приняла жест:

— Добрый день.

Свято блюдя ледяной образ своего альтер-эго, Клейн больше не проронил ни звука. Он погрузился в глухое ожидание, предоставляя собеседнице самой выпытывать мотивы его визита.

……

Он неотрывно смотрел на Эдвину.

……

Эдвина с не меньшим упорством взирала на него.

……

В иллюзорном мире грез повисла звенящая, тягучая тишина, продлившаяся несколько бесконечно долгих минут.

Даниц, переводя ошарашенный взгляд то направо, то налево, вдруг почувствовал иррациональную, нелепую уверенность в том, что всё происходящее — и впрямь всего лишь абсурдный сон.

Глава 535

Прирожденный наставник

Не в силах больше выносить эту гнетущую сцену, Даниц решил взять инициативу в свои руки.

Деликатно кашлянув пару раз, он обратился к «вице-адмиралу Айсберг» Эдвине Эдвардс:

— Капитан, у мистера Германа Воробья есть к вам несколько вопросов.

«Фух…» — Клейн незаметно, с нескрываемым облегчением выдохнул.

Продлись эта немая дуэль взглядов еще хоть немного, и его безупречно выверенный образ затрещал бы по швам.

Эдвина едва заметно кивнула и, устремив взор на гостя, спросила:

— Мистер Воробей, вы получали образование?

«Что еще за вопросы?» Не дрогнув и мускулом на лице, юноша с ледяным равнодушием отозвался:

— Окончил университет.

А? Даниц ошарашенно уставился на Германа Воробья, отказываясь верить собственным ушам. Этот отбитый на всю голову авантюрист и безжалостный охотник за головами не только протирал штаны за студенческой скамьей, но и умудрился получить диплом!

У пирата в голове не укладывалось, как этот храм науки вообще может пересекаться с такой личностью!

«Разве что это был какой-нибудь „Университет головорезов“ или „Академия киллеров“… А то и вовсе выдуманная шарашка, существующая лишь в воспаленном воображении психов…» — не удержался от мысленной шпильки корсар.

Эдвина же восприняла этот факт как нечто само собой разумеющееся и продолжила допрос:

— Какими языками владеете?

«…» Титаническим усилием воли подавив порыв нахмуриться, Клейн перечислил:

— Язык гигантов, эльфийский, драконий, древний гермес, гермес, древний фейсак, лоэнский…

Девушка многозначительно хмыкнула:

— А как обстоят дела с познаниями в иных областях мистики?

На долю секунды Клейн словно провалился в прошлое, во времена своей земной жизни, когда при поступлении в начальную школу из-за недобора по возрасту строгая учительница засыпала его ворохом проверочных вопросов. Сколько иероглифов он знает, освоил ли четыре правила арифметики, отличает ли английские буквы и сколько стихов эпохи Тан способен зачитать наизусть…

«Спокойно… Ты сейчас Герман Воробей…» Вновь нацепив на лицо каменную маску, он отрезал:

— Владею в совершенстве.

Эдвина поразмыслила пару секунд и с расстановкой, никуда не спеша, пояснила:

— Я была обязана оценить ваш уровень эрудиции, дабы подобрать верный тон и подать ответы так, чтобы вы без труда смогли их усвоить.

«Вот оно как…» — Клейн испытал легкий шок. Прекрасная дама перед ним совершенно не походила на вольную искательницу приключений, подрабатывающую пиратством. Она казалась самым настоящим, хладнокровным, но при этом терпеливым и вдумчивым педагогом.

Впрочем, вспомнив про вампира, который каждый божий день прилежно отрабатывает повинность в Церкви Урожая, юноша быстро взял себя в руки.

«Первый пиратский адмирал, с которым меня свела судьба, и впрямь оказался личностью весьма неординарной…» — беззвучно восхитился сыщик, после чего перешел к делу:

— Вопрос первый: где на морских просторах обитают Потусторонние твари? Интересуют те, что встречаются реже обычного.

Рубить с плеча и выспрашивать про русалок он не стал, справедливо опасаясь, что проницательная «вице-адмирал Айсберг» мгновенно раскусит его истинные мотивы, что неминуемо обернется лишними хлопотами.

Эдвина ненадолго задумалась. Небрежным жестом стерев с меловой доски схему «Ритуала Спиритизма», она принялась выводить новые символы, сопровождая их набросками:

— Если взять за точку отсчета остров Суня и отмахать от него тысячу двести морских миль в этом направлении, вы упретесь в воды, куда еще не ступала нога официальных исследователей.

— Там заправляет весьма активное племя наг. Эти твари одержимы поисками легендарного подводного города, где, по слухам, запечатан некий первобытный исполинский монстр — объект их слепого поклонения…

Эдвина обстоятельно, пункт за пунктом, выкладывала информацию. Часть сведений она добыла лично во время охоты за кладами, а остальное выудила из обмена тайнами и портовых слухов.

Ее пространная лекция заняла изрядное количество времени, однако Клейна ждало горькое разочарование: за исключением восточных акваторий архипелага Гаргас, ни в одном из названных мест байки о русалках не фигурировали.

Молниеносно обуздав досаду, он задал следующий вопрос:

— Вопрос второй: ведом ли вам способ выжечь ментальную скверну из Потусторонней характеристики?

Скрывать свою осведомленность о природе этих мистических артефактов он не стал.

В глазах Эдвины впервые мелькнула искорка неподдельного удивления, словно она заново открывала для себя фигуру Германа Воробья.

Девушка покачала головой:

— Мне это неведомо.

— Впрочем, в свое время я выстроила одну гипотезу. Суть ее такова: если обрушить на оскверненную характеристику сокрушительную мощь извне, вдребезги разбив ее на мириады мельчайших световых частиц, то любая порча или проклятие, лишившись сосуда, неминуемо рассеются в пространстве. А затем сами осколки, повинуясь своим внутренним, фундаментальным законам, капля за каплей вновь сольются воедино, обретя первозданную форму.

— Увы, подобная грубая сила подвластна лишь самим божествам. Если вы удостоились благословения кого-либо из них, можете попытаться умилостивить покровителя щедрыми дарами и вымолить чудо.

«Закон притяжения Потусторонних характеристик…» — Клейн мысленно озвучил ту самую деталь, которую Эдвина благоразумно оставила за скобками.

Вместе с тем юноша не мог не отдать должное: эта «вице-адмирал Айсберг», стоящая за штурвалом «Золотой Мечты», обладала поистине колоссальным багажом оккультных знаний, ничуть не уступая ему самому, успевшему и дневники Рассела проштудировать, и в жутких передрягах побывать, и тайн нахвататься.