Вскоре она окончательно вернула контроль над плотью. Разум прояснился, впитав в себя исчерпывающее понимание новых паранормальных способностей «Психиатра» и методов их применения.
«Как же близко… я балансировала на самом краю гибели…» — с запоздалым содроганием осознала Одри. Она подняла руку и скользнула взглядом по нежной, безупречно белой коже, на которой не осталось и следа от недавних гротескных мутаций.
Лишь пережив этот кошмар на собственной шкуре, она в полной мере постигла всю глубину предостережений, о которых вскользь упоминал господин Шут и неустанно твердил господин Повешенный. Леденящая угроза потери контроля предстала перед ней во всей своей первобытной жути, заставив осознать, насколько тернист и беспощаден путь Потусторонних.
Даже виртуозное владение методом «отыгрыша» не способно выжечь этот риск дотла!
«На одной из прошлых сходок господин Мир бросил фразу, что любой Потусторонний — это жалкий червь, вынужденный ежесекундно барахтаться в пучине опасностей и безумия… Раньше я воспринимала эти слова лишь поверхностно, но теперь наконец-то прочувствовала всю их свинцовую тяжесть… Одри, не смей раскисать! Не смей поддаваться страху! Отец, мама и брат верят в тебя, и ты обязана стать их щитом. Закаленная этим испытанием, впредь ты больше не впадешь в подобную панику и не позволишь себе так легко сорваться в бездну безумия! Вперед!» — юная аристократка решительно сжала кулачки, мысленно подбадривая саму себя.
Выждав пару секунд и окончательно усмирив дыхание, она приблизилась к Сьюзи. Опустившись на корточки, девушка крепко обняла крупную золотистую собаку. Зарывшись лицом в пушистую шерсть и прижавшись щекой к морде питомицы, она едва слышно, купаясь в этом живом тепле, прошептала:
— Спасибо… спасибо тебе…
Сьюзи ласково ткнулась носом ей в плечо и с забавной серьезностью произнесла:
— Одри, так вот каково это — быть Психиатром?
— Мне очень нравится.
«…» Одри вдруг поймала себя на мысли, что решительно не знает, смеяться ей или плакать. Поджав губы, она торжественно пообещала:
— Сьюзи, отныне мы будем лечить друг друга… м-м-м, от любых душевных недугов!
— Договорились, гав! — радостно тявкнула ретриверша.
И лишь теперь, окончательно сбросив с души последние путы страха, Одри наконец-то смогла в полной мере оценить плоды своего возвышения:
'Тело словно налилось первозданным здоровьем. И пусть мышцы не стали бугриться, но физическая мощь и скорость реакции возросли многократно…
'Зрение тоже обострилось: теперь мой взор без труда пронзает даже самый густой мрак, выхватывая скрытые во тьме предметы…
'Обоняние стало настолько чутким, что я способна улавливать тончайшие оттенки запахов, безошибочно читая по ним истинные эмоции и потаенные мысли собеседника…
'Но главное — в моем арсенале наконец-то появились настоящие, боевые Потусторонние таланты! Хм, первый из них — «Устрашение». С его помощью я могу обрушить ментальный удар как на одиночную цель, так и на целую толпу в определенном радиусе. Жертвы испытают первобытный ужас, словно столкнувшись лицом к лицу с живым драконом, что неминуемо ввергнет их в панику и хаос.
'Второй дар — «Безумие». Он позволяет сдетонировать чужой эмоциональный фон или психику, низвергая врага в пучину дикого исступления. Этот удар наносит сокрушительный урон самой душе, а в критических случаях и вовсе способен спровоцировать мгновенную потерю контроля.
'Третья способность — «Внушение». Виртуозно манипулируя жестами, интонациями или особыми триггерами, я могу исподволь закладывать в чужой разум нужные директивы. Жертва сама того не ведая начнет плясать под мою дудку или же, напротив, воспылает искренним, идущим от самого сердца нежеланием нарушать данный обет.
'Четвертый навык — «Умиротворение», которое в прошлые эпохи величали «Психоанализом». Оно способно вытащить Потустороннего с самого края бездны безумия, вернув ему ясность рассудка и вырвав из смертельной ловушки. Конечно, здесь присутствует риск неудачи, но чем выше мой ранг, тем надежнее результат. К тому же, этот дар позволяет успокаивать любых душевнобольных пациентов, возвращая им способность к связному диалогу.
'И, наконец, подлинная «Телепатия» — искусство прямого чтения мыслей! Прибегая к помощи пламени свечи, гидролатов или иных мистических проводников, я могу погрузить цель в полугипнотический транс и наладить прямой мост с ее ментальным телом. В точности так же, как провернул со мной Хилберт Алукард! Не защити меня тогда ангел господина Шута, солгать в подобном состоянии было бы попросту невозможно… Хм, впредь придется держать ухо востро и с чужими уловками такого рода, дабы не дать врагу одурачить меня. Уверена, в арсенале оккультистов найдется немало фокусов со схожим эффектом…
«Вооружившись „Умиротворением“ и „Телепатией“, да еще и подкрепив их солидным багажом познаний в психологии, я без труда смогу блестяще отыгрывать роль настоящего Психиатра. Впору хоть собственную клинику открывать!»
Настроение Одри стремительно взлетело до небес. Впервые в жизни она физически ощутила, что по-настоящему выросла и стала полноценным, квалифицированным Потусторонним.
«Я мастер средних эшелонов! И это действительно качественный скачок!» — девушка радостно вскочила на ноги. Изящно приподняв подол платья, она закружилась в легком, воздушном танце.
Впрочем, эйфория быстро сменилась прагматикой: юная леди осознала одну существенную брешь. «Психиатр», увы, по-прежнему был напрочь лишен прямой, грубой атакующей мощи.
«Хвала небесам, у меня есть это…» — Одри замерла перед лабораторным столом и щелкнула замочком неприметной коричневой шкатулки.
Внутри на бархате покоилась серебристая полумаска, предназначенная скрывать лишь верхнюю часть лица. Это был тот самый мистический артефакт, выкупленный ею у господина «Повешенного».
Одри бережно извлекла вещицу, положила на ладонь и на несколько секунд погрузилась в созерцание.
Следом, высвободив духовность, она плавно окутала ею металл, попытавшись внушить предмету нужный образ — точь-в-точь так, как она проделывала это в чертогах над серой мглой.
Прямо на ее глазах края серебряной маски загнулись внутрь, и артефакт стремительно сжался, обернувшись изящной, испещренной тончайшей резьбой, но слегка массивной серьгой с пустой сердцевиной.
— Пожалуй, в форме кулона это смотрелось бы куда элегантнее, — тихо пробормотала девушка.
Наслаждаясь чувством обладания, она принялась с упоением тестировать весь арсенал свойств этой паранормальной диковинки, оставшись в абсолютном восторге от функции тонкой, ювелирной коррекции черт лица.
«Какая досада, что помимо управления пламенем в нем тоже не заложено никакой прямой убойной мощи… Видимо, придется всё-таки разжиться хорошим револьвером, желательно — наделенным мистическими свойствами…» — с легким налетом разочарования констатировала юная аристократка.
Усмирив мысли, она устремила взор на зажатый в ладони артефакт и с игривой, кокетливо вздернутой интонацией произнесла:
— С этого дня твое имя — «Ложь». Самая прекрасная Ложь на свете~
…………
«Город Щедрости» Байам. Портовый район, улица Кислого Лимона, 48, гостиница «Лазурный Ветер».
За окном ревела буря, и потоки воды сплошной стеной хлестали по стеклам, однако в роскошном люксе царил безмятежный уют, согреваемый жарким пламенем камина.
Клейн, вальяжно откинувшись в кресле, в абсолютном безмолвии созерцал, как «Пылающий» Даниц стиснув зубы вправляет тяжелый перелом на собственной левой руке.
Лишь когда пират закончил фиксировать увечье импровизированными бинтами из изодранного в клочья старого тряпья, сыщик без лишних прелюдий спросил:
— Что за сокровище?
Опираясь на недавнюю исповедь Даница, именно некий таинственный клад послужил причиной, по которой «Адмирал Крови» Сеньор вознамерился пустить на дно «Вице-адмирала Айсберга» Эдвину Эдвардс.
Под аккомпанемент бьющего в окна урагана Даниц приложился к стоящему на столе стакану с Леранчи. На его губах расцвела ядовитая, пропитанная гневом и горькой досадой усмешка:
— Вот же кучка ублюдков, чьи мозги сожрали живые мертвецы!
— Во время нашей последней вылазки мы наткнулись на один затонувший корабль. Баснословным кушем там и не пахло, зато мы выудили оттуда исполинский, выкованный из черного железа ключ, который явно не предназначался для человеческих рук. Ты только представь: эта дура провалялась на дне океана бог знает сколько лет, и на ней ни единого, мать его, пятнышка ржавчины!
— Охотно верю, — лаконично, в своей фирменной манере отрезал Клейн.
В мире, насквозь пропитанном мистикой и Потусторонними силами, разве можно было хоть чему-то удивляться?
Здесь даже мертвые восставали из могил, что уж говорить о каком-то куске железа!
Даниц на миг подавился воздухом, явно не ожидая подобного хладнокровия. Понадобилось секунд семь-восемь, чтобы он смог взять себя в руки и продолжить:
— Похоже, в наши ряды затесалась крыса. Слух мигом разлетелся по всем корсарским притонам, и теперь каждая пиратская собака свято верит, что это не просто ключ. Они убеждены, что это наследие самого бога Смерти, та самая единственная отмычка, способная распахнуть врата к Его сокрытым сокровищам.
— Я поначалу наивно полагал, что эта нелепица вот-вот разрешится, и со спокойной душой выбил себе отпуск. А на деле всё обернулось куда сквернее: к своре этих обезумевших корсаров примкнул даже сам «Адмирал Крови». Теперь я и сам грешным делом начинаю подозревать, что это и впрямь Ключ бога Смерти. Та самая отмычка, дарующая власть истинного божества.
— Какая глупость, — с ледяным хладнокровием припечатал Клейн.
За плечами юноши был солидный багаж как в искусстве прорицания, так и в делах, связанных с божественными сущностями. Поэтому насчет этого пресловутого «Ключа бога Смерти» у сыщика имелась своя, весьма обоснованная и железобетонная теория.
В его понимании этот так называемый ключ выступал лишь туманным откровением, эдаким метафорическим символом. С огромной долей вероятности врата к сокровищнице бога Смерти отпирала вовсе не физическая железяка, а некая Потусторонняя характеристика, особая кровная линия или даже горстка конкретных людей вкупе с их прямыми потомками.
Даниц на пару секунд впал в ступор, после чего с искренним изумлением выдохнул:
— Твои слова точь-в-точь повторяют вердикт нашего капитана. Вы даже лица при этом одинаковые корчите!
— Она тоже подозревает, что эта отмычка выкована в куда более древние эпохи и предназначалась отнюдь не для человеческих рук.
— В те седые времена, до Великого Катаклизма, земную твердь топтали гиганты, исполинские драконы, эльфы и демонические волки. И, судя по очертаниям, этот ключ недвусмысленно намекает на кого-то из них.
Демонические волки… В памяти Клейна молниеносно всплыл тот самый сводящий с ума призрачный шепот, что неизменно терзал его слух при каждом возвышении. Имя «Флегрея», звучавшее в тех бреднях, принадлежало не кому иному, как древнему божеству — Демоническому Волку Разрушения.
«Клад прямиком из Второй Эпохи?» Титаническим усилием воли подавив жгучее любопытство, сыщик с каменным лицом велел:
— Выложи на бумагу всё, что успел натворить «Адмирал Крови». В мельчайших подробностях. И про «Стального» Маквити с его сворой головорезов не забудь.
Клейн прекрасно помнил: этот адмирал вкупе со своей корсарской братией считался на морских просторах самой отбитой, конченой мразью. На их руках по локоть запеклась кровь, а за душой тянулся шлейф из поистине чудовищных, непростительных зверств.
— Да как, во имя всех богов, я упомню каждую их выходку? Это же кучка отбросов, а не писаные красавицы вроде нашего капитана! — возмущенно развел руками Даниц. — Выдам лишь самые громкие дела да те мелочи, что намертво впечатались в память. Стой… а на кой черт тебе всё это сдалось?
Уголки губ Клейна медленно, дюйм за дюймом поползли вверх, сложившись в леденящую душу улыбку, от которой пирата мигом пробрал могильный озноб.
Сверля собеседника взглядом, сыщик глухо, с расстановкой процедил:
— Если дичь окажется по зубам, я открою на них сезон охоты.
Глава 520
Адмирал Крови
— Открыть на них охоту? — на одних инстинктах переспросил Даниц.
Едва до него окончательно дошел истинный смысл слов Германа Воробья, как пирата охватило жгучее предвкушение. Резко сменив позу и понизив голос до заговорщицкого шепота, он спросил:
— Что от меня требуется?
Будучи прожженным, пусть и работающим на полставки корсаром, он не питал ни малейшего почтения к таким возвышенным добродетелям, как всепрощение, милосердие или человеколюбие. Раз уж «Стальной» Маквити едва не отправил его на тот свет, а теперь подворачивался шикарный шанс отомстить — упускать его было бы чистой воды идиотизмом!
В конце концов, своим выживанием в этом безжалостном ремесле он был обязан исключительно звериному чутью на смену обстановки. Даниц всегда безупречно знал, когда следует дать отпор, когда — биться насмерть, когда — благоразумно притвориться слепым при встрече с врагом, а когда — с упоением свести старые счеты.
И сейчас этот час наконец-то настал!
Насколько на самом деле пугающа мощь этого безумца Германа Воробья, пират судить не брался. Однако, памятуя о том, как тот в жалкие десять секунд стер в порошок падшего епископа Миллера, расправа над «Стальным» Маквити казалась плевым делом. Да что там, даже если они лоб в лоб столкнутся с самим «Адмиралом Крови» Сеньором — шансы вырвать победу отнюдь не равнялись нулю.
Разумеется, подобный расклад работал лишь в честной дуэли один на один, вот только морские волки отродясь не страдали рыцарским благородством… с горькой усмешкой мысленно констатировал Даниц.
Клейн, слегка подавшись вперед и оперев локти на колени, сцепил пальцы в замок: