Еще издали он приметил Донну и Дентона: брат с сестрой поднялись ни свет ни заря и теперь покорно дожидались его в коридоре.

— Дядюшка Воробей, а что это у вас в руках? — сгорая от любопытства, звонко поинтересовалась Донна.

Клейн, не проронив ни звука, просто откинул крышку черного деревянного коробка.

На ложе из черного бархата безмятежно покоилась круглая, похожая на прозрачный драгоценный камень диковинка. От нее волна за волной расходилось мягкое, лазурное сияние, напоминающее блики на воде.

— Это же… с того самого рыболюда… — Дентон нахмурил лоб, силясь вспомнить мудреное слово, и наконец выпалил: — Пузырь!

В этот момент, повинуясь властному взгляду Клейна, Даниц покорно распахнул створку каюты.

Девочка легким, пружинящим шагом зашла внутрь, одновременно вытягивая прятавшуюся за спиной руку.

В ее маленьком кулачке была зажата увесистая пачка наличных — в основном банкноты по десять и пять фунтов.

— Мама с папой, дядюшка Клевис со своими ребятами, да еще и семья дядюшки Димердо просили передать вам это. Ровно сто пятьдесят фунтов! — Донна расплылась в милой, очаровательной улыбке. — Они велели передать, что никакие деньги не выразят их безмерной благодарности. Это лишь скромная компенсация за те припасы, что вы потратили на нашу защиту. Эм… а эти ваши штучки ведь баснословно дорогие, верно?

— В пределах разумного, — немного поразмыслив, Клейн принял увесистую пачку. Он рассудил, что отказ лишь посеет тревогу и неловкость в душах Урди и остальных спасенных обывателей.

Заметив, как дядюшка Воробей прячет и банкноты, и черный коробок в карман, Донна с заметным облегчением выдохнула: поручение родителей было благополучно выполнено.

Сбросив этот груз, она мгновенно вспомнила истинную причину своего визита. Смесь искреннего восторга и легкой, щекочущей нервы боязни отразилась на ее личике, когда она затараторила:

— Дядюшка Воробей, а что это за чудовища бродили там прошлой ночью? Выходит, все страшные сказки — чистая правда? А ваш фокус с прыжком из пламени и тем слепящим светом — это врожденный дар? Или настоящая магия? А может, колдовство?

«Воу, полегче, притормози… Откуда в тебе столько вопросов?» — изнемогая от удушающего жара, Клейн сорвал с себя «Солнечную брошь», небрежно швырнул ее на письменный стол и вскользь пояснил:

— Это зовется Потусторонними силами. Таланты, обретаемые через особые ритуалы и поглощение эликсиров.

— У львиной доли тех самых жутких баек есть вполне реальная основа. Те же ночные твари — плод богомерзкого, еретического обряда.

— А за остальными подробностями обращайтесь к нему.

С этими словами Клейн искоса кивнул на Даница.

— До чего же поразительно… — синхронно, с благоговением выдохнули Дентон и Донна.

Следом глаза девочки вспыхнули ярким, обжигающим восторгом:

— Дядюшка Воробей, да вы вылитый сверхчеловек из романов великого императора Рассела!

— А мы… мы бы тоже могли выпить эликсир и стать такими, как вы?

Дентон истово закивал, всецело разделяя порыв сестры. В детских глазах заплясали искры бьющей через край, искренней надежды.

И в этот самый миг Донна подметила, как в непроницаемом взоре дядюшки Воробья скользнула едва уловимая, мрачная тень.

Мгновение спустя губы этого загадочного авантюриста медленно поползли вверх, складываясь в донельзя странную, пугающую улыбку.

Понизив голос до глухого, вибрирующего баритона, Клейн произнес:

— В этом пути нет ничего, что стоило бы зависти или предвкушения.

— Стоит лишь шагнуть на эту стезю, как смерть и безумие станут вашими вечными, неотступными спутниками.

— Вы можете обыгрывать их сотню, да хоть тысячу раз подряд. Но стоит оступиться лишь единожды — и вас ждет участь того самого падшего епископа.

Чеканя эти жестокие слова, он прислонил трость к стене, небрежно скинул сюртук и закатал рукава рубашки.

Одна его рука оказалась пугающе иссохшей и сплошь покрытой глубокими старческими морщинами, словно принадлежала дряхлому столетнему старику. Вторая же стала абсолютно бесцветной, почти стеклянной: сквозь прозрачную плоть кристально ясно проступал гротескный узор из пульсирующих вен, обнаженных мышц и натянутых сухожилий.

В довершение всего его лицо густо усеяли мириады копошащихся, бледных ростков плоти. От этого омерзительного зрелища Донна и Дентон впали в первобытный, сковывающий ужас, судорожно пятясь назад, пока не впечатались спинами прямо в закрытую дверь.

Клейн, чье лицо превратилось в шевелящееся месиво из крошечных отростков, так и не стер с губ ту самую жуткую улыбку:

— Теперь вы воочию узрели истину?

— Вот это и есть — подлинное безумие.

— Нет… — рассудок детей едва не разлетелся вдребезги. В слепой панике распахнув створку, они, спотыкаясь и падая, пулей вылетели в коридор.

Проскочив по инерции несколько шагов, они окончательно потеряли равновесие и кубарем покатились по полу.

— До чего же жутко… как же страшно… — непрерывно, навзрыд всхлипывал Дентон.

В этот миг до их слуха донесся тяжелый, гулкий лязг захлопнувшейся двери триста двенадцатой каюты.

Донна мало-помалу начала приходить в себя. Девочка до смерти боялась, но всё равно не могла выкинуть из головы тот кошмарный облик дядюшки Воробья: эти мерзкие, копошащиеся ростки плоти, пожравшие каждый дюйм его лица, и эти жуткие руки — одна сплошь в старческих морщинах, а другая пугающе прозрачная. Зрелище было ничуть не краше давешних ночных монстров.

Сама не зная почему, она вдруг вспомнила его глаза и ту самую фразу: «Вот это и есть — подлинное безумие».

Ее взгляд внезапно затуманился, а из глаз нескончаемым потоком хлынули слезы.

— Донна, Донна, что с тобой? — не на шутку перепугавшись за сестру, Дентон даже позабыл о собственном страхе.

Всхлипывая, девочка пролепетала:

— Я не знаю…

— Просто… просто мне вдруг стало так… так невыносимо горько.

Тем временем в каюте триста двенадцать.

Даниц, увидев, что Клейн уже вернул себе привычный облик, не удержался и язвительно цокнул языком:

— Знаешь, совершенно ни к чему было так доводить мелюзгу. Они же теперь ночами спать не смогут от кошмаров. Вполне хватило бы просто на словах объяснить, что глотать эликсиры — затея смертельно опасная.

Не успело эхо его слов растаять в воздухе, как прямо в пирата полетела измазанная в крови и грязи трость из твердого дерева. Следом прилетел и абсолютно безжизненный, лишенный всяких эмоций приказ:

— Отмой дочиста.

Даниц рефлекторно поймал трость, и усмешка мигом заледенела на его лице.

…………

Баклунд, Район Императрицы. В роскошной вилле графа Холла.

Одри замерла на втором этаже, опершись о белые с позолотой перила, и задумчиво наблюдала за снующей внизу, поглощенной суетой прислугой.

Согласно незыблемым традициям Королевства Лоэн, наделенная вотчинами аристократия спустя неделю после новогодних балов начинала массово покидать Баклунд. Знать разъезжалась по своим угодьям, чтобы предаваться безмятежным радостям сельской или замковой жизни. Лишь к июню они вновь съезжались в столицу, дабы с головой окунуться в бесконечную круговерть светского сезона. Разумеется, графу Холлу — могущественному вельможе и по совместительству крупнейшему банкиру — приходилось постоянно курсировать между городом и поместьем, решая насущные дела.

И всё же этот сезонный «переезд» был делом отнюдь не легким. Уйму вещей надлежало упаковать загодя, чтобы часть слуг заранее доставила их в поместье или замок. Лишь когда всё было готово к приему, сами хозяева неспешно отправлялись в путь.

«Сразу после этого собрания Клуба Таро я, пожалуй, сяду на паровой экспресс обратно в графство Восточный Честер… Искренне уповаю на то, что тот господин вампир действительно сможет раздобыть плод Дерева Старцев и кровь зеркального дракона. Если всё выгорит, я успею шагнуть на ступень „Психиатра“ еще до отъезда из столицы…» — лениво блуждая в облаках, мечтала Одри.

В этот самый момент к ней подошла графиня Кейтлин и с мягкой улыбкой поинтересовалась:

— О чем задумалась? Хм… ты уже достигла совершеннолетия. Когда мы вернемся в Баклунд в июне, тебе предстоит подыскать себе какое-нибудь занятие. Уже строишь планы?

Одри ответила без единой секунды промедления:

— Мама, мне бы хотелось примкнуть к церковному благотворительному фонду.

«Я жажду наконец-то узреть этот мир таким, каков он есть на самом деле…» — беззвучно добавила она про себя.

— Превосходная мысль, — одобрительно кивнула графиня.

Дав дочери еще парочку наставлений, она спустилась на первый этаж, чтобы лично проконтролировать сборы.

Одри, усмирив блуждающие мысли, слегка склонила голову и с теплой улыбкой обратилась к преданно застывшей рядом крупной золотистой собаке:

— Сьюзи, ты ведь в предвкушении? Совсем скоро ты вновь сможешь всласть носиться по бескрайним зеленым лугам и резвиться в густых лесных чащах.

Девушка откровенно подтрунивала над питомицей: из ретриверши в свое время так и не вышло толковой охотничьей собаки, отчего ее и сплавили в качестве бесплатного довеска.

Сьюзи по привычке порывалась радостно высунуть язык, но тут же, как подобает истинной леди, чинно одернула себя.

Совершенно не скрывая эмоций, собака отозвалась:

— Всенепременно. Обожаю бегать, вот только ту неотесанную, дикую свору терпеть не могу.

«Это она про тех отцовских фоксхаундов?» Одри едва сдержала готовый сорваться с губ смешок, плотно сжав губы.

Бросив мимолетный взгляд на настенные часы, она с радостью подметила, что время очередного собрания Клуба Таро уже почти настало.

Глава 514

Легенды о древних богах

Над бескрайней серой мглой в безмолвном величии возвышался монументальный древний дворец.

Едва зрение вернулось к в очередной раз оказавшемуся здесь «Луне» Эмлину Уайту, как он тут же приметил сидящую напротив мисс «Справедливость». Устремив взор во главу изъеденного патиной длинного стола, девушка звонким, жизнерадостным голосом произнесла:

— Добрый день, господин Шут~

Следом «Справедливость» Одри поочередно поприветствовала всех собравшихся, начав с «Шута» и закончив «Миром».

Этот порядок диктовался отнюдь не рассадкой за столом, а строгой закономерностью самих карт Таро. «Шут» олицетворял собой начало, таящее в себе все мыслимые возможности, а «Мир» служил идеальным, возвышенным финалом.

Подобная педантичность была эдакой маленькой навязчивой идеей юной аристократки, страстно увлеченной мистикой. Эта привычка пустила в ней корни по мере того, как ряды Клуба Таро неуклонно пополнялись, а состав участников обретал всё большую стройность.

«Воистину, беззаботная барышня из весьма благородной семьи…» — с напускной глубокомысленностью вынес вердикт Эмлин, ответив на приветствие вежливым кивком.

В процессе вампир краем глаза мазнул по сидящему неподалеку «Солнцу», и в памяти невольно всплыли события последних дней. А именно — те долгие часы, что он провел в особняке барона Виманди, скрупулезно изучая подробную историю рода Крови.

«Как ни крути, а всплыла уйма деталей, о которых я даже не подозревал. Пропасть между дотошным исследователем и жалким дилетантом воистину колоссальна. Впрочем, начиная с этой недели я, Эмлин Уайт, и сам пополню ряды истинных ученых умов… Барон Виманди так ни словом и не обмолвился о Городе Серебра, а лезть с расспросами в лоб я не вправе. Будучи мессией рода Крови, несущим на плечах бремя великой тайны, я обязан проявлять в подобных делах маниакальную осмотрительность… Полдня корпеть над лекциями, полдня отрабатывать повинность в церкви, а вечера напролет коротать в компании любимых кукол — такая жизнь, пожалуй, чертовски хороша…» — мысли Эмлина мало-помалу пустились в безмятежный пляс.

Внезапно он слегка нахмурил брови, осознав одну вопиющую, критически важную проблему:

«И какого дьявола я до сих пор каждый божий день таскаюсь в эту проклятую Церковь Урожая⁈»

«Хм… Как-никак, я благородный представитель рода Крови, а значит, всякое начатое мной дело должно быть доведено до конца. К тому же в последнее время наплыв пациентов изрядно возрос. Эх, дурная это затея — позволять своей врачебной славе расползаться по округе…» — суровая складка между бровями «Луны» Эмлина медленно разгладилась, уступив место умиротворению.

Дождавшись, пока мисс «Справедливость» покончит с приветствиями, он легонько постучал костяшками пальцев по столешнице и, устремив на девушку взгляд, заговорил:

— Те материалы, что вам требовались…

Одри грациозно опустила правую ладонь, призывая собеседника прерваться, после чего с мягкой улыбкой произнесла:

— Давайте отложим это до начала торгов.

— Сейчас безраздельно властвует время чтения нашего многоуважаемого господина Шута.

«Судя по уверенному тону господина вампира, он раздобыл как минимум либо плод Дерева Старцев, либо кровь зеркального дракона… Держись, Одри, еще совсем чуть-чуть — и ты станешь истинным „Психиатром“! Обернешься Потусторонней средних Последовательностей!» Настроение юной аристократки взлетело до небес, а уголки глаз и губ искрились лучезарной, нескрываемой радостью.

Устремив взор на скрытый в густом тумане силуэт, она звонко, с кокетливой интонацией в голосе объявила:

— Достопочтенный господин Шут, мне удалось раздобыть еще три свежие страницы из дневников Рассела~

«Останется собрать еще жалких четыре листа…» — мысленно добавила она, слегка поджав губы.

Воодушевленная примером мисс «Справедливости», «Фокусник» Форс поспешила взять слово:

— Господин Шут, в моих руках тоже оказались три новые страницы из записей Рассела.

Писательница предвкушала сегодняшнюю сходку Клуба Таро ничуть не меньше подруги. Процесс усвоения её второй порции эликсира «Ученика» продвигался куда стремительнее самых смелых прогнозов, и еще позавчера она благополучно искоренила эту давящую, скрытую угрозу.