Одному богу известно, сколько минуло времени, как из самых недр истерзанных руин внезапно вынырнул одинокий силуэт.

Незнакомец был облачен в строгую, непроницаемо-черную двубортную сутану. Его волосы отливали темным золотом, а черты лица, подобные высеченной античной скульптуре, не были тронуты ни единой морщиной.

Один его глаз зиял бездонной, почти черной синевой, а второй, с виду тусклый и безжизненный, был сплошь испещрен густой, багровой паутиной пульсирующих капилляров.

Глава 732

Конечная остановка

Округ Диси, город Коннаут, улица Красного Платана, дом 67.

Клейн, нацепив на себя абсолютно заурядную, ничем не примечательную для Королевства Лоэн физиономию, шагнул на крыльцо и потянул за шнурок дверного колокольчика.

Не прошло и минуты, как створка со скрипом отворилась. На пороге показалась горничная в строгом черно-белом платье. Смерив гостя пытливым, оценивающим взглядом, она с легким недоумением поинтересовалась:

— Добрый вечер, вы к кому?

— Мне нужна госпожа Нилу. Я друг ее отца, Дэвида Реймонда, — с ледяным спокойствием отозвался Клейн.

Дэвид Реймонд был тем самым «Кошмаром», чью душу юноша вызволил из застенков «Ползучего голода». При жизни этот человек служил в рядах Ночных Ястребов, входя в элитный отряд «Красных перчаток». Его последней, самой жгучей тревогой перед уходом в небытие оставалась дочь, Нилу Реймонд. Он до смерти терзал себя виной за то, что так и не смог быть рядом, пока она росла, оставив девочку сиротой при живом отце сразу после гибели матери. И Клейн тогда клятвенно пообещал: выпадет шанс — он непременно заглянет в этот дивный прибрежный городок, дабы воочию удостовериться, как сложилась её судьба.

Наведя предварительные справки, сыщик уже успел в общих чертах обрисовать для себя картину ее жизни. Окончив грамматическую школу, девушка благополучно устроилась в «Фонд заботы о женщинах и детях» при Церкви Богини Вечной Ночи. Ее недельное жалованье достигало весьма солидных двух фунтов и десяти сулей, что делало ее предметом жгучей зависти всей округи.

Ко всему прочему, ей досталось наследство от отца-«коммерсанта». О точных цифрах никто не ведал, но по местным меркам она жила на порядок богаче подавляющего большинства представителей среднего класса.

Как правило, девицы со столь внушительным приданым подходят к выбору супруга с параноидальной осторожностью, бесконечно перебирая и придирчиво оценивая ухажеров, отчего частенько засиживаются в девках. Однако Нилу, проработав всего год, решительно пошла под венец, выскочив замуж за некоего правительственного клерка.

Поскольку оба супруга истово веровали в Богиню Вечной Ночи, она не стала брать фамилию мужа. Так и оставшись Нилу Реймонд, девушка преспокойно жила в отчем доме под номером шестьдесят семь по улице Красного Платана, даже не помышляя о переезде.

Услышав ответ гостя, горничная суетливо попросила его обождать и скрылась в недрах гостиной, дабы доложить о визитере.

Вскоре к дверям неспешно подошла леди, облаченная в уютное домашнее платье. Ее темные волосы и лазурные глаза, вкупе с чуть вытянутым, худощавым лицом и весьма тонкими, приятными чертами, до боли напоминали облик покойного Дэвида Реймонда.

— Добрый вечер, сэр. Я дочь Дэвида Реймонда, Нилу. Позвольте полюбопытствовать, когда именно вы свели знакомство с моим отцом? — учтиво, но с явным, нескрываемым подозрением спросила она.

Клейн изящно приподнял шляпу и мягко улыбнулся:

— Наши пути пересеклись в море. Минуло уже несколько лет.

Нилу смерила собеседника настороженным взглядом и проронила:

— Быть может, эти вести до вас так и не дошли, но его уже нет в живых.

Клейн ответил тяжелым, сокрушенным вздохом:

— Я знаю. Мы познакомились как раз во время той самой катастрофы. Перед концом он успел обронить пару слов. Поначалу я не придал им особого значения, но шли годы, и мысль о том, что вы обязаны это услышать, не давала мне покоя.

— Вот как? — едва слышно прошептала девушка. Помедлив секунду, она отступила в сторону: — Прошу, проходите. Вы не против, если мой супруг тоже поприсутствует при разговоре?

— Это всецело зависит от вашего решения, — с обезоруживающей откровенностью отозвался Клейн.

Коротко кивнув, Нилу провела гостя прямиком в кабинет. Ее супруг — мужчина абсолютно заурядной наружности, но с интеллигентной, мягкой выправкой, отложил газету и проследовал за ними.

Когда все расселись, Клейн окинул долгим взглядом супружескую чету, устроившуюся напротив на диване, и, тщательно взвешивая слова, начал:

— Мистер Дэвид Реймонд в свое время пережил чудовищную трагедию. В одночасье он лишился и отца, и матери, и жены, и всех своих братьев с сестрами.

Нилу, не изменившись в лице ни на йоту, сухо кивнула:

— Мне это известно.

Сыщик выдержал короткую паузу и продолжил:

— Для всего мира он носил маску коммерсанта, однако на деле денно и нощно шел по следу тех самых ублюдков, что были повинны в той кровавой бойне.

— Я в курсе, — всё так же безучастно, ровным тоном ответила девушка.

Клейн внимательно посмотрел на нее и добавил:

— Он отдал этой вендетте всего себя, без остатка. И ему было невыносимо горько от того, что он так и не смог быть рядом с вами. Он терзал себя за то, что, лишившись матери, вы, по сути, потеряли и отца.

Нилу застыла в глухом молчании ровно на секунду, после чего выпалила с пугающей скоростью:

— Я знаю!

Взгляд Клейна скользнул по корешкам ветхих фолиантов на полках. Беззвучно вздохнув, он проронил:

— Он сказал, что его величайшей, самой заветной мечтой было воочию узреть, как вы под благословением Богини пойдете под венец, совьете собственное семейное гнездышко и больше никогда не будете одиноки. Сдается мне, сейчас его душа наконец-то обрела долгожданный покой.

Взгляд Нилу медленно, дюйм за дюймом, соскользнул с лица сыщика. Ее губы приоткрылись, но лишь спустя две долгие, звенящие секунды она выдавила:

— … Я знаю.

Клейн слегка подался вперед. Сцепив пальцы в замок, он произнес:

— Он предчувствовал, что может сложить голову в море. И просил передать: его гибель — не более чем нелепая случайность. Все до единого убийцы уже понесли заслуженную кару, так что питать в сердце ненависть больше нет нужды.

— А еще просил сказать… сказать, что безумно вас любит. И что ему невыносимо жаль.

Девушка погрузилась в глухое безмолвие на несколько секунд. Быстро заморгав, она отвернулась в сторону и, издав нечитаемый, сдавленный смешок, проронила:

— Я поняла…

Клейн одарил ее долгим, пронзительным взглядом и неторопливо поднялся с кресла:

— Мой долг исполнен. Пожалуй, мне пора откланяться.

В ответ повисла звенящая тишина. Супруг Нилу лишь почтительно, с немой признательностью склонил голову.

Развернувшись, Клейн направился к выходу из кабинета. Его рука только-только легла на дверную ручку, как за спиной внезапно раздался голос Нилу — глухой, севший и пропитанный горечью:

— Каким… каким человеком он был в ваших глазах?

Сыщик замер ровно на удар сердца. Обернувшись, он мягко, краешком губ улыбнулся и ответил:

— Защитником.

Больше не проронив ни звука, он распахнул створку и уверенным шагом проследовал в прихожую к вешалке.

Когда Клейн, водрузив на голову шляпу, переступил порог дома номер шестьдесят семь по улице Красного Платана и закрыл за собой дверь, его слух резанул тонкий, отчаянно подавляемый, но всё же прорвавшийся наружу надрывный плач.

Беззвучно покачав головой, юноша покинул этот квартал и вскоре шагнул под монументальные своды местной церкви Богини Вечной Ночи.

Миновав сумрачный, дышащий первозданным покоем неф, он опустился на скамью в седьмом ряду с конца. Вперив взгляд в непроницаемо-черную Священную эмблему, украшенную россыпью сверкающих звезд и половинкой Алой Луны, сыщик снял шляпу. Низко склонив голову и сцепив пальцы в замок у самых губ, он замер в благоговейной молитве — точь-в-точь как и львиная доля собравшихся здесь прихожан.

В этой звенящей, исцеляющей душу тишине время пролетело незаметно. Наконец Клейн медленно распахнул глаза и плавно, без малейшего шума поднялся на ноги.

Там, где он только что сидел, остался лежать неприметный сверток, плотно обернутый бумагой.

Неспешно пройдя по центральному проходу, юноша покинул молитвенный зал и остановился у самых парадных врат.

Вполоборота развернувшись спиной к алтарю, он водрузил цилиндр на голову, вскинул правую руку и звонко щелкнул пальцами.

Щелк!

Оставленная на скамье бумага в ту же долю секунды занялась пламенем, тут же приковав к себе встревоженный взгляд дежурного пастора. К тому моменту, когда священнослужитель пулей подлетел к месту происшествия, огонь уже погас, явив миру покоящийся на дереве сгусток: непроницаемо-черный, похожий на драгоценный камень желеобразный кристалл.

«Это же…» — священник понятия не имел, что за диковинная дрянь перед ним лежит, однако его обостренная духовная интуиция набатом кричала: эта вещица неимоверно, критически важна!

Когда он вкупе с подоспевшими коллегами выскочил на церковное крыльцо, того самого статного джентльмена во фраке и шелковом полуцилиндре уже и след простыл.

На следующее утро.

Клейн, благополучно выправивший себе свежую личину через местных теневых дельцов, уверенным шагом прибыл на вокзал паровых поездов.

Сжимая в одной руке свежие метрики и билет второго класса за восемнадцать сулей, а в другой — тяжелый черный кожаный саквояж, юноша прямой как струна застыл на перроне, в абсолютном спокойствии дожидаясь прибытия экспресса до Баклунда.

Ныне его облик принадлежал мужчине лет сорока. Чуть выше метра восьмидесяти, с пробивающейся в темных волосах серебристой проседью и глазами, чья лазурь таила в себе бездонную глубину ночного озера. Черты лица казались весьма приятными, источая ауру зрелой, утонченной элегантности.

Опустив взгляд на зажатые в руке документы, Клейн прочел свое нынешнее имя, отразившееся в зрачках:

«Дуэйн Дантес».

Немного поразмыслив, он опустил саквояж на перрон. Положив его плашмя и раскрыв, сыщик аккуратно спрятал все бумаги внутрь.

Там же, в недрах чемодана, покоилась небольшая черная деревянная шкатулка. В ней хранился прах бывшего лоэнского солдата — Лонзела Эдварда.

Едва юноша успел защелкнуть замки, как тишину разорвал протяжный гудок. Извергая густые клубы пара и громыхая железом, к платформе подкатил локомотив, плавно сбавляя ход до полной остановки.

Вскинув голову и окинув остановившийся состав долгим, безмолвным взглядом, Клейн едва слышно шепнул саквояжу:

— Пора возвращаться…

Расправив плечи и подхватив поклажу, он размеренным, чеканным шагом направился к распахнутым дверям вагона.

…………

Баклунд, район Джовуд, улица Кингстер, дом 26.

Бенсон, на ходу стягивая шляпу и пальто, чтобы передать их горничной, заглянул в гостиную и обратился к увлеченно читающей сестре Мелиссе:

— В июне у тебя вступительные экзамены. Наконец-то ты сполна прочувствуешь всю ту боль от зубрежки, через которую пришлось пройти мне.

Мелисса даже не подняла головы, не отрывая взгляда от страниц:

— Я и так каждый божий день усердно занимаюсь.

— Чуточку юмора, Мелисса, чуточку юмора! Чем человек, лишенный чувства юмора, отличается от кучерявого павиана? — с усмешкой парировал брат.

Мелисса скользнула по нему равнодушным взглядом:

— Раньше ты говорил совершенно иначе.

Не став разводить долгую полемику о фундаментальных отличиях людей от приматов, она сменила тему:

— Неужто все правительственные служащие так поздно возвращаются со службы?

— О нет, просто в последнее время навалилась уйма дел. Сама понимаешь… Хотя откуда тебе знать. В пору столь глобальных реформ передача полномочий и утрясание бюрократических связей превращаются в сущую пытку. — Взгляд Бенсона мимолетно скользнул по зеркалу в гостиной, и он инстинктивно пригладил редеющие волосы. С легкой досадой на лице он добавил: — И пускай я всего лишь мелкий клерк в Министерстве финансов, работы от этого меньше не становится. Утешает лишь одно: этот проклятый испытательный срок наконец-то остался позади, и теперь мое жалованье составит целых три фунта в неделю!

Девушка отложила книгу и, направляясь в столовую, бросила брату:

— Пора ужинать.

На мгновение запнувшись, она добавила с предельной серьезностью:

— На днях я вычитала в газете, что сок дерева донингсман чудодейственным образом стимулирует рост волос.

Лицо Бенсона в одночасье приобрело крайне нечитаемое, сложное выражение.

…………

Ту-ту-у!

Под раскатистый рев гудка и оглушительный перестук колес длинный паровой экспресс тяжело вкатился в Баклунд.

Клейн, сжимая в руке саквояж, вновь ступил на землю «Столицы столиц» и «Земли Надежд». Юноша с удовлетворением подметил, что вечный столичный смог заметно поредел, напрочь утратив свой мерзкий, бледно-желтый оттенок. А газовые рожки на перронах больше не зажигали загодя, дабы разогнать удушливый мрак.

Окинув вокзал беглым взглядом, он вышел в город. Сменив подземку на наемный экипаж, сыщик добрался прямиком до кладбища Церкви Повелителя Бурь, что раскинулось на окраине Западного района.

Выложив скромную сумму, он бережно поместил урну с прахом Лонзела Эдварда в одну из ниш колумбария.

К этому дню с того самого момента, как лоэнский солдат покинул родной Баклунд, минуло уже больше ста шестидесяти пяти лет.

Отступив на шаг и погрузившись в долгий, безмолвный зрительный контакт с ячейкой, Клейн легким взмахом обратил листок бумаги в металл и высек на дверце:

«Лонзел Эдвард».

Смежив веки на долю секунды, он добавил:

«У каждого путешествия есть конец».

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.