Перчатка на его левой кисти налилась глубоким, непроницаемым мраком. Отведенная за спину, она соткала исполинское оружие, сплетенное из ревущего пламени и раскаленной магмы. По форме это чудовищное лезвие куда больше походило на гигантский тесак.

«Апостол Желаний», «Магматический меч»!

Топ!

Клейн молниеносно проскользнул с левой стороны от Сеньора, а пылающий исполинский клинок с размаху прошелся по груди и животу пирата, намертво застряв прямо посередине.

Вспышка! Туша Сеньора вмиг занялась бледно-голубым пламенем. Однако его плоть лишь получила тяжелые увечья, но жизнь так и не покинула тело корсара, заставив того лишь истошно, надрывно вопить от невыносимой агонии.

Едва они разминулись, сыщик без малейших сожалений развеял «Магматический меч». С силой топнув левой ногой и виртуозно развернувшись на каблуках, он оказался прямо за спиной «Адмирала Крови», намертво пригвоздив дуло отливающего вороненой сталью «Похоронного звона» к затылку врага.

Юноша не стал искушать судьбу способностью «Смертельный выстрел» и хладнокровно нажал на спуск!

Под оглушительный грохот выстрела фигура Клейна внезапно пошатнулась — земля под его ногами подозрительно просела, словно там зияла скрытая пустота. От этой роковой случайности ствол «Похоронного звона» резко вильнул вниз, и бледно-золотая пуля со свистом впилась Сеньору прямо в боковую часть шеи.

Кровь с тошнотворным зеленоватым отливом веером брызнула во все стороны. «Адмирал Крови» в одночасье лишился доброй половины шеи. Бесчувственным кулем он рухнул лицом вперед, провалившись в глубокий обморок, однако всё еще упрямо цеплялся за жизнь.

Клейн уже изготовился всадить в ублюдка контрольную пулю, как вдруг небеса над головой внезапно померкли, и прямо из вышины хищно вынырнула исполинская рука!

Эта чудовищная конечность в длину достигала никак не меньше десяти метров. Ее поверхность сплошь покрывала непроницаемо-черная, мерзкая слизь и усеивала россыпь гротескных наростов: где-то выпирали жуткие черепа, где-то бугрились объемные, хищные глаза, а где-то наружу высовывались извивающиеся языки, усеянные бритвенно-острыми клыками. Едва вынырнув из пустоты, эта длань заставила всю лесную чащу содрогнуться от первобытного ужаса.

Сочная зелень листвы в одночасье иссохла и обратилась в прах. Мириады насекомых мгновенно окоченели и испустили дух, а лесное зверье либо парализованно рухнуло наземь, либо в приступе неконтролируемого безумия начало остервенело рвать зубами собственную плоть, истекая горячей кровью!

Интуиция Клейна завыла с такой чудовищной, невыносимой силой, предрекая фатальную беду. Парень на чистых инстинктах наглухо зажмурился и рыбкой бросился на землю. Прямо в перекате он судорожно сгреб «Дневник путешествий Гросселя» и намертво прикрыл им лицо, словно непробиваемым щитом!

Глава 729

Хаос

Вся лесная чаща стремительно увядала, словно вот-вот должно было снизойти нечто, способное стереть в порошок всё сущее.

В тот самый миг, когда рука уже почти полностью вынырнула наружу, прямо из пустоты обрушилась серия толстых, ослепительно-серебристых молний. Они озарили всю гору и с оглушительным треском сплелись воедино, выковав тюремную клетку, достойную лишь древних мифов. Эта искрящаяся тюрьма наглухо спеленала покрытую непроницаемо-черной слизью конечность.

Высоко в небесах стремительно сгустились свинцовые тучи, вылепив гротескные очертания бровей, глаз и рта. Казалось, за этой пеленой скрывается исполинское человеческое лицо!

Этот чудовищный грохот не укрылся от внимания затаившегося в Байаме «Морского Царя» Яна Котмана. Полубог, не колеблясь ни мгновения, нанес дистанционный удар, попутно приказав Уполномоченным Карателям расчехлить соответствующие запечатанные артефакты.

Силуэт Рейнетт Тинекер буквально выдавило из пустоты, однако её мрачное, вычурное черное платье осталось безупречно гладким, без единой складки.

Едва она вскинула левую руку, как две златовласые, красноглазые головы со свистом метнулись обратно, безупречно приземлившись на ровный срез шеи. Оставшиеся же две головы продолжили яростно терзать исполинского черного младенца с иссохшей, покрытой уродливыми складками кожей.

Стоило плоти на срезе шеи прийти в движение и намертво срастись с двумя головами, как ее фигура стремительно раздалась вширь. Посланница в одночасье уподобилась монументальному готическому замку, по чьим стенам вились затейливые орнаменты, лозы и барельефы. Весь ее облик источал невыразимую, первобытную и еретическую скверну, на которую нельзя было взирать напрямую.

Клейн наглухо зажмурился и намертво прикрыл лицо «Дневником путешествий Гросселя», щедро вливая в книгу свою духовность. Но даже этот барьер оказался не в силах полностью отсечь губительное влияние: юношу била крупная, неконтролируемая дрожь, а кожа покрылась россыпью жутких, вздувшихся пупырышек.

И лишь сейчас он с кристальной ясностью осознал: побочным эффектом от недавнего применения «Похоронного звона» стала банальная боязнь темноты.

В течение ближайших шести часов никаких новых слабостей на его голову не обрушится.

«Хвала небесам, эту слабость просто невозможно побороть, но это отнюдь не значит, что я на краткий миг напрочь лишаюсь способности сопротивляться…» — отчаянно зажмурившись, подумал Клейн, пока по его щекам неудержимым потоком катились слезы.

Впрочем, ломать голову над этой напастью ему было недосуг. Обстановка на поле боя стремительно скатилась в фатальный, смертоносный хаос.

'Тот ублюдок, что только что пытался прорваться сюда, явно превосходит по мощи «Морского Царя». Держу пари, это настоящий ангел. Вот только состояние у Него, видать, оставляет желать лучшего: Он так и не явил свое истинное тело, решив ударить исподтишка, опираясь на мир духов…

Неужто банально не успевал добраться вовремя и был вынужден прибегнуть к такому фокусу? Какое счастье, что «Оранжевый Свет» загодя подкинул мне то предостережение. Промешкай я еще хоть секунду, последствия были бы немыслимыми!' — мысли вихрем проносились в голове юноши. Первым и самым логичным порывом было воспользоваться суматохой, дать деру и разорвать дистанцию.

Однако он прекрасно понимал: слепое, неподготовленное бегство таит в себе ничуть не меньшую угрозу.

«Вздумай этот ангел из Школы Розы свернуть атаку и втянуть руку обратно, у „Морского Царя“ Яна Котмана не найдется ни малейшего резона преследовать Его. Ведь перед ним не заурядный святой, которого можно играючи взять в оборот. При таком раскладе одной лишь госпоже посланнице Рейнетт Тинекер ни за что не удержать врага, и тогда эта тварь вновь сядет мне на хвост! Нужно во что бы то ни стало подкинуть Ему проблем, намертво связать боем хотя бы ненадолго, а уж я под шумок выскользну за пределы акватории острова Синей Горы!» Обуздав панику, Клейн принялся действовать строго по заготовленному плану. Намертво прикрываясь «Дневником путешествий Гросселя» и спрятав револьвер «Похоронный звон», он ушел в серию перекатов, благополучно добравшись до валяющегося железного портсигара.

Легким касанием пальца он рассеял Стену Духовности. Откинув крышку, юноша резким взмахом вытряхнул пропитанную скверной «Истинного Творца» перчатку «Огниво» прямо в воздух, швырнув ее точнехонько в эпицентр угрозы!

Следом, надежно прикрыв голову «Дневником путешествий Гросселя» и распахнув глаза, сыщик выудил медный свисток.

То был вовсе не артефакт Азика. Это был свисток Спиритического культа, который он давным-давно раздобыл в Баклунде у одного незадачливого любителя мистики. Вещица являлась наследием восставшего из мертвых адепта секты.

В свое время Клейн уже раскидывал карты на то, чем обернется попытка подуть в этот мундштук и передать письмо. И вердикт был кристально ясен: затея таит в себе запредельную, фатальную опасность!

И сейчас он твердо вознамерился столкнуть лбами две «фатальные опасности», чтобы в этом абсолютном, ревущем хаосе выкроить себе шанс на спасение!

Молниеносно поднеся артефакт к губам, он с силой выдохнул. Включенное духовное зрение, чей взор благоразумно не поднимался ввысь, тут же выхватило вынырнувший из пустоты жуткий череп. Тварь щеголяла тремя мутными, словно у дохлой рыбы, глазами, а вокруг ее костяка плотным кольцом извивались черные, членистые щупальца.

Не медля ни мгновения, Клейн сунул прямо в лапы этому жуткому гонцу белое перо — еще одно наследие того самого восставшего мертвеца.

Дожидаться, пока вестник испарится, юноша не стал. До предела напряг мышцы, размахнулся и с силой швырнул медный свисток высоко в небо, прямо в пасть надвигающейся угрозе.

Покончив с этим, он сноровисто припрятал пустой железный портсигар. Уйдя в очередной перекат, сыщик пружинисто вскочил на ноги и пулей помчался в сторону обрыва. На бегу он ни на секунду не вскидывал головы, безостановочно петлял и вилял, до смерти боясь даже краем глаза зацепить творящуюся в небесах чертовщину и не смея притормозить ни на миг!

Проносясь мимо того самого места, где ранее без чувств рухнул «Адмирал Крови» Сеньор, Клейн остолбенел: корсар бесследно испарился!

В этом всепоглощающем хаосе, где помощи ждать было неоткуда, изрядно покалеченный «Мстительный дух», не способный даже удерживать бестелесную форму, попросту сквозь землю провалился!

Не сбавляя хода, Клейн бегло окинул взглядом землю и приметил россыпь темно-алых капель, отливающих мерзким, зеленоватым свечением. Кровь щедро окропила именно тот пятачок, куда ранее вывалился «Дневник путешествий Гросселя»!

«Быть того не может… Кровь пиратского адмирала брызнула прямо на переплет фолианта? И из-за этого книга его сожрала?» — сурово сдвинув брови, юноша резонно рассудил, что вряд ли это сулит что-то хорошее.

Он всерьез опасался, что цепные псы «Матери Древа Желаний» — святые да ангелы — смогут взять его след, опираясь на запертого в недрах «Дневника путешествий Гросселя» Сеньора!

И всё же, выбросить книгу прямо сейчас было чистой воды самоубийством. Лишившись этого непробиваемого щита посреди поля боя, где с небес в любую секунду могли обрушиться смертоносные осколки и ударные волны, Клейн ни на йоту не верил, что его природного везения хватит для выживания.

«…Как только выберусь из этой мясорубки, нырну внутрь духовным телом и выжгу эту занозу с корнем!» В вихре этих мыслей Клейн, не сбавляя темпа, резким движением носка ботинка подковырнул пропитанную кровью Сеньора землю. Взметнув ком грязи в воздух, он ловко перехватил жалкую горстку свободной рукой.

Этот образец был жизненно необходим для того, чтобы в будущем безошибочно запеленговать местоположение «Адмирала Крови»!

Топ-топ-топ!

Клейн виртуозно петлял змеей, намертво прикрывая макушку «Дневником путешествий Гросселя» и то и дело корректируя курс, опираясь на обостренную интуицию и предчувствие угрозы.

Этот древний фолиант играючи отражал шальные разряды молний, принимал на себя капли кислотного дождя, способного разъесть камень, и наглухо отсекал пугающие, леденящие кровь взоры свыше. Благодаря этой броне юноша благополучно прорвался сквозь мертвую, иссохшую чащу и добрался до самого края утеса.

И в этот самый миг всё вокруг внезапно погрузилось в кромешный мрак. То была не та темнота, что предвещает ливень, и не банальное отсутствие луны со звездами. Это была абсолютная, звенящая тишина, насквозь пропитанная тошнотворным смрадом разложения.

Со всех сторон — то вблизи, то вдали, то сверху, то снизу — накатывал безумный, инфернальный шепот. А высоко в воздухе раздавалось чье-то тяжелое, размеренное дыхание.

Страдающий от приступа никтофобии Клейн забился в крупной дрожи. Даже помыслить о том, чтобы вскинуть голову и поглядеть на небеса, было сродни пытке. Лишь в коротких вспышках молний он успел подметить, как поблизости, кружась в воздухе, падают несколько белых перьев, испачканных мутными желтоватыми пятнами жира.

С силой оттолкнувшись правой ногой, он рыбкой сиганул с обрыва. Стремительно падая вниз, юноша наконец-то вырвался из объятий этого жуткого мрака, навстречу дневному свету.

А затем благополучно угодил в распахнутую, словно давно поджидающую его пасть.

Исполинская глотка была напрочь лишена зубов. Наглухо захлопнувшись, тварь погрузилась в океанские пучины и, строго следуя заготовленному плану, резво поплыла в сторону рифов за пределами острова Синей Горы.

Это был тот самый гигантский морской левиафан, чью спину венчали шестнадцать плавников.

Оказавшись в абсолютной, беспросветной тьме чужого желудка, Клейн на чистых инстинктах порывался свернуться в клубок и беспомощно дрожать от страха. Однако титаническим усилием воли он всё же взял эмоции в узду и выудил загодя припасенную против «Мстительного духа» Потустороннюю характеристику «Жреца Света».

Она осталась от того самого бедолаги, чью душу ранее выплюнула перчатка.

Напоминающая прозрачный кристалл характеристика тут же залила пространство первозданным, кристально чистым светом, вмиг разогнав терзающий Клейна леденящий ужас.

Юноша уже было вознамерился обдумать дальнейшие шаги: стоит ли просто дожидаться развязки или попытаться предпринять хоть что-то, как вдруг почувствовал легкий, назойливый зуд на тыльной стороне ладони.

Поспешно опустив глаза, он с содроганием узрел: поры на коже расширились, и из них стремительно поперла густая белая поросль.

Этот мерзкий пух рос прямо на глазах, грозя вот-вот превратиться в самые настоящие перья!

Вслед за этим Клейн физически ощутил, как зуд нестерпимо расползается по всему телу!

Тварь, которую он вытащил тем медным свистком, и впрямь оказалась дьявольски опасной! Клейн, будучи тертым калачом в подобных передрягах, пулей вскочил на ноги. Прямо в нутре левиафана он отчеканил четыре шага против часовой стрелки, едва слышно бормоча мантру.

Его духовное тело в очередной раз пронзило густую серо-белую мглу, сотрясаемую нескончаемым воем и инфернальным шепотом. Из его плоти, словно черви, полезли струйки черно-зеленого газа. Отчаянно, но совершенно тщетно извиваясь, они безропотно рассеялись в пустоте.