— Так что, опираясь на логику, его посудина болтается где-то поблизости, укрывшись в тени соседних островов. Но это лишь голые догадки, поручиться за них я не могу.

Внимательно, сцепив пальцы в замок, выслушав капитана, Клейн сухо бросил:

— Благодарю.

Шумно выдохнув и скользнув взглядом за окно, Элланд мгновенно растерял всю былую беспечность, сурово сдвинув брови:

— Мой истинный мотив визита таков: вы слишком уж громко заявили о себе. Верхушка взяла вас на карандаш. Мастер, способный играючи, по щелчку пальцев стереть в порошок Гилхиса, ни за что не останется без пристального внимания!

— Настоятельно советую впредь не светить эту личину в гостиничных журналах. Иначе рискуете вляпаться в такие неприятности, из которых так просто не выпутаться.

Клейн с абсолютной серьезностью кивнул:

— Я вас услышал.

В глубине души юноша был искренне признателен капитану Элланду за столь своевременное предостережение, однако внешне не подал и виду.

Едва за гостем закрылась дверь, Клейн молниеносно сменил личину и перебрался в другую гостиницу, наглухо обрубая армейским ищейкам любые шансы взять свой след.

Покончив с мерами предосторожности, сыщик с головой погрузился в раздумья о том, как бы сподручнее выследить «Безумного капитана» Коннорса Виктора.

Для любого другого авантюриста подобная задачка оказалась бы практически невыполнимой, однако в рукаве у Клейна имелся один весьма изящный козырь.

А именно — пустить в ход «Скипетр Морского бога», чтобы напрямую связаться с подводными обитателями окрестных вод!

Покуда Коннорс Виктор болтается в пределах архипелага Ротсид, ускользнуть от его вездесущего взора будет попросту немыслимо!

Разумеется, при условии, что в запасе найдется достаточно времени на тщательное прочесывание акватории.

Глава 710

План

Воспарив в таинственные чертоги над серой мглой, Клейн протянул руку и силой мысли выудил «Скипетр Морского бога» из груды оккультного хлама. Юноша принялся внимательно изучать мириады светящихся искр, клубящихся вокруг этого запечатанного артефакта.

Каждая из этих точек света откликалась на мольбу отдельного прихожанина, переливаясь мягким сиянием и источая неземную, первозданную святость!

Вскоре сыщик мысленным усилием провел первичный отсев, сосредоточившись исключительно на тех зовах, что возносились с бескрайних морских просторов, а не с суши. Наглухо отрезав «Скипетр Морского бога» от внешнего мира барьером серого тумана, он напрочь лишился возможности напрямую использовать эту «божественную реликвию» для сканирования и подчинения океана. Теперь ему оставалось лишь цепляться за транслируемые верующими видения и, используя их как отправные точки, раскидывать сеть контроля на пять морских миль во все стороны, подчиняя своей воле здешнюю подводную фауну.

Высвободив щупальца духовности, Клейн коснулся одной из сияющих искр. Перед его мысленным взором тут же развернулась картина: сгущались сумерки, и на палубе возвращающегося в гавань утлого рыбацкого суденышка местные аборигены привычно, буднично возносили свои молитвы.

Повинуясь воле Клейна, ракурс видения стремительно рванул ввысь. Взор владыки охватывал всё более широкую, мрачную панораму: клубящиеся, наслаивающиеся друг на друга свинцовые тучи и бесконечную череду вздымающихся темных волн.

«Выходит, буря начала назревать еще несколько часов назад? Впрочем, ничего удивительного — когда я выходил на улицу, воздух уже казался пугающе тяжелым и душным… Стало быть, именно поэтому Элланд и обмолвился, что посудина „Безумного капитана“ Коннорса наверняка бросила якорь в тени какого-нибудь соседнего острова. Ублюдок банально прячется от шторма…» — беззвучно пробормотал Клейн, легонько отстукивая ритм пальцами по краю изъеденного патиной длинного стола.

С такой железобетонной зацепкой на руках его грядущая поисковая операция становилась куда проще. Больше не требовалось прочесывать необъятные, бескрайние океанские просторы — достаточно было лишь взять под колпак акватории, прилегающие к многочисленным островкам этого архипелага.

Стоило этой мысли оформиться, как на навершии зажатого в ладони «Скипетра Морского бога» ослепительно полыхнул лазурный «самоцвет».

В тех самых водах, откуда уже благополучно ушло рыбацкое судно, под ледяным сиянием багровой луны неистово вздымались и опадали почти черные, темно-синие валы. Внезапно морская гладь беззвучно вспенилась. На поверхности проступила пара гротескно-огромных глаз, устремивших свой немигающий взор в небеса, а под ними угадывался исполинский, темный силуэт левиафана.

В ту же самую долю секунды к поверхности океана устремились целые косяки самой разнообразной, разношерстной рыбы.

Впитав в себя пролившуюся словно из ниоткуда морось призрачного света, эти подводные твари синхронно развернулись и послушно канули обратно в пучины, разлетаясь во всех направлениях.

Спустя десяток секунд океан в радиусе пяти морских миль вернулся к своему первозданному, безумному состоянию. Чернильно-синие волны вздымались всё выше и яростнее, затаившись в ожидании финального, сокрушительного удара бури.

Хух… Какая же чудовищная утечка сил… Клейн поднял левую руку, устало массируя ноющие виски.

Только что юноша не просто приказал морской фауне плыть куда сказано. Он щедро одарил их толикой Потусторонней духовности, дабы, наткнувшись на укрытые в тени островов корабли, рыбешки смогли транслировать увиденное обратно в виде своеобразной молитвы.

Для самого «Скипетра Морского бога» подобный фокус не представлял ровным счетом никаких трудностей. Однако для Клейна, выступающего в роли оператора, это бремя оказалось поистине неподъемным, высасывая духовные резервы до самого дна.

Немного переведя дух, сыщик методично отобрал мольбы от прихожан, разбросанных по разным уголкам архипелага, и в точности так же разослал «директивы» местным морским обитателям.

Покончив с этой изматывающей работой, он даже не удосужился зашвырнуть «Скипетр Морского бога» обратно в кучу хлама. Молниеносно рухнув в реальный мир, парень скинул сюртук и обессиленно повалился на кровать.

Истощенный до последней капли духовности, Клейн наивно полагал, что тотчас же провалится в глубокий, целительный сон. Но реальность распорядилась иначе: голова раскалывалась от тупой, звенящей боли, веки слипались, а в царство грез проскользнуть так и не удавалось.

Юноша физически ощущал, как его кожа покрывается россыпью жутких пупырышек, словно в приступе жесточайшей аллергии. А уж сколько гротескных, извивающихся мясных наростов затаилось под этим слоем плоти — и сосчитать было невозможно.

«Всё в точности так, как и предостерегал господин „Повешенный“. Загони свою духовность в ноль два дня кряду — и гарантированно словишь слуховые галлюцинации вкупе с первыми звоночками потери контроля. Я выжал себя досуха всего раз, да и то ненадолго, а тело уже бьет в набат аномалиями. Разумеется, здесь сыграло роль и то, что я только-только шагнул на новую ступень, зелье еще толком не усвоилось, да и тех излишков от прошлых эликсиров во мне плещется немало…» — мало-помалу собрав мысли в кучу, Клейн принялся медитировать на образ наслаивающихся друг на друга сияющих сфер, отчаянно силясь усмирить изнеможение плоти и духа.

Когда невыносимая мука слегка отступила, он наконец-то погрузился в тяжелый, беспросветный сон, проспав до самой глубокой ночи.

К этому моменту за окном вовсю завывал свирепый ветер и сплошной стеной хлестал ливень. Назревавшая долгими часами буря разразилась во всем своем первобытном неистовстве.

Впрочем, для Байама подобное светопреставление было делом вполне обыденным. Если вынести за скобки разгул стихии, ночь стояла на удивление мирная и спокойная.

Клейн сходил в уборную, ополоснул руки и, отчеканив четыре выверенных шага против часовой стрелки, вновь воспарил в чертоги над серой мглой.

Подхватив брошенный прямо во главе бронзового стола «Скипетр Морского бога», владыка принялся прочесывать «видения», исправно поставляемые подводной разведкой.

Калейдоскоп картин явил его взору целую флотилию судов, разбросанных по разным гаваням, ютящихся у причалов или затаившихся в густой тени многочисленных островов.

И пусть сыщику отродясь не доводилось видеть «Безумного капитана» Коннорса Виктора вживую, он загодя скрупулезно изучил досье на этого ублюдка и назубок помнил все эмблемы его шайки. Так что проблем с опознанием возникнуть не должно было.

Видения сменялись одно за другим, а Клейн с параноидальной дотошностью препарировал каждую мелкую деталь на обшивке кораблей.

Спустя добрый десяток минут в глазах юноши вспыхнул нескрываемый, жгучий восторг. Силой мысли он заставил одну из трансляций молниеносно увеличиться, резко приблизив ракурс!

Он нащупал посудину, идеально подпадающую под описание цели!

Корабль бросил якорь с подветренной стороны острова Симим — самого отдаленного клочка суши в архипелаге Ротсид. За его кормой громоздились отвесные, уходящие в небо каменные утесы, а под днищем мерно вздымались беспокойные морские валы.

И паруса, и стяги были благоразумно свернуты, однако по обоим бортам хищно скалились нарисованные белоснежные черепа, увенчанные пиратскими повязками на один глаз.

Фирменное, железобетонное клеймо шайки Безумного капитана!

Клейн сноровисто стянул спрятанный в левом рукаве маятник и, прибегнув к искусству прорицания, решил перестраховаться.

Вердикт не обманул ожиданий: это действительно был флагман Коннорса Виктора!

И у этого «Безумного капитана» в распоряжении имелась лишь одна-единственная посудина!

«Немудрено, что хотя каждая собака среди морских авантюристов судачит о связях „Безумного капитана“ с лоэнскими работорговцами и контрабандистами живым товаром, ищейки Церкви Повелителя Бурь в своих расследованиях о пропажах колонистов так и не взяли его на карандаш. Пират с жалкой казенной наградой в 3300 фунтов, командующий одной-единственной лоханкой — ну как такой оборванец может тянуть на роль воротилы в масштабном трафике невольников? Максимум — мелкая сошка, промышляющая „розницей“… И как же мне теперь подступиться к этому делу?» — беззвучно, с толикой иронии пробормотал Клейн, тут же переключившись на планирование облавы.

Первым порывом было призвать исполинского подводного левиафана, усесться на эту живую «китобойную лодку» и под прикрытием ревущей бури домчать прямиком до Симима. А уж там — бесшумной тенью просочиться на борт и, пустив в ход таланты «Марионеточника», без пыли и шума взять Коннорса Виктора за жабры. Однако, пораскинув мозгами, юноша признал эту затею до одури безрассудной.

Сработай он так против заурядного корсара, не дотягивающего до адмиральских эполет — успех был бы в кармане. Но раз уж этот «Безумный капитан» Коннорс Виктор по уши увяз в таком леденящем душу кошмаре, как Великий баклундский смог, следовало держать ухо востро. Его жалкий статус мог оказаться лишь виртуозной ширмой, скрывающей подлинную, куда более могущественную личину. Вдобавок само судно почти стопроцентно таило в себе мрачные секреты, а значит, и капканы там расставлены такие, что в них легко угодил бы даже пиратский адмирал. Сунься он туда напролом, и даже будучи вооруженным до зубов, Клейн рисковал бы вернуться оттуда вперед ногами.

«Призвать самого себя? Явиться в форме бесплотного духа, сжимая в руке „Скипетр Морского бога“? Это, конечно, железобетонная страховка — чуть запахнет жареным, оборвал призыв и катапультировался обратно. Вот только сам „Скипетр“ по своей сути — не что иное, как Потусторонняя характеристика высших эшелонов Пути „Бури“. Стоит этой дряни всплыть в материальном мире, как они с „Морским Царем“ Яном Котманом мигом почуют друг друга, притянувшись словно магниты… А тогда вся моя операция накроется медным тазом…» — неотрывно глядя на бушующую в видении бурю, Клейн начал нащупывать куда более изящный план.

Но прежде чем переходить к действиям, он вновь силой мысли соткал бумагу с пером и вывел фразу для прорицания:

«Схватка с Коннорсом Виктором таит в себе смертоносную угрозу».

Перехватив серебряную цепочку маятника, Клейн обуздал разгулявшиеся мысли и с пугающей сосредоточенностью приступил к таинству.

Вскоре, распахнув глаза, он узрел, что цитриновый кристалл бешено вращается по часовой стрелке, очерчивая пугающе широкие круги на немыслимой скорости.

Вердикт был кристально ясен: дуэль с Коннорсом Виктором сулила запредельный, фатальный риск!

«Так я и знал. Хвала небесам, что не попер на рожон, очертя голову…» — Клейн, вновь сжав в пальцах «Скипетр Морского бога», решительно приступил к реализации своего свежеиспеченного замысла.

Замысел был прост: укрывшись за пеленой ревущего шторма и опираясь на транслируемое видение, обрушить сокрушительную мощь «Скипетра Морского бога» на посудину Коннорса Виктора прямо с небес! Нанести дистанционный удар, вспугнуть змею в траве и заставить ублюдка выложить на стол все свои козыри!

А как только картина прояснится и секреты будут выпотрошены, нужно успеть свернуть ковровую бомбардировку до того, как «Морской Царь» Ян Котман засечет аномальные мистические всплески или лично нагрянет в эту акваторию.

И даже если Коннорс Виктор по злосчастному стечению обстоятельств угодит прямо в лапы «Морскому Царю», Клейн ничуть не расстроится. В конце концов, докопавшись до истинной подоплеки Великого баклундского смога, ему всё равно пришлось бы ломать голову над тем, как слить это донесение Трем Великим Церквям.

Ну а коли «Безумный капитан» умудрится дать деру — сыщик воспользуется вырванными с кровью тайнами, чтобы выстроить безупречный план для следующей, финальной охоты!

Хух… Медленно, с шумом выдохнув, Клейн вперил взор в беспомощно раскачивающийся на черных волнах левиафан и высоко вскинул зажатый в руке «Скипетр Морского бога».

На навершии костяного жезла один за другим ослепительно полыхнули окольцовывающие его лазурные самоцветы.