Клейн кристально ясно помнил: мисс «Справедливость» в свое время располагала и нужными каналами, и средствами для того, чтобы стать Потусторонней, однако наотрез отказывалась это делать. И причиной тому послужил именно страх лишиться свободы.

Этот ворох мыслей вихрем пронесся в голове юноши, так и не сорвавшись с губ. В конце концов, вежливый, но ледяной Герман Воробей не стал бы выказывать ни малейшего интереса к подобным сплетням.

— И что с того? — невозмутимо парировал Клейн, не отрывая взгляда от столовых приборов на столе.

«Да ты вообще умеешь поддерживать беседу⁈» — «Пылающий» Даниц мысленно втянул воздух сквозь зубы и, выдавив кривую улыбку, произнес:

— Ха-ха, просто мне это показалось чертовски подозрительным. Мы все грешным делом решили, что он примкнул к МИ-9 и теперь, прикрываясь капитанским званием, выступает соглядатаем, контролирующим здешние маршруты.

«Вполне вероятный расклад…» — Клейн поднес к губам стакан с простой водой и сделал небольшой глоток.

Заказанные им блюда, строго следуя ресторанному этикету, начали одно за другим появляться на столе. В качестве приятного бонуса заведение преподнесло им два бокала легкого аперитива — сладковатого, искрящегося пузырьками вина бледно-золотистого оттенка.

Сыщик больше не проронил ни звука, всецело отдавшись дегустации. Оценив яства по достоинству, он мысленно констатировал: кормят здесь и впрямь на порядок лучше, чем в столовой второго класса.

По залу разливались тягучие, умиротворяющие переливы скрипки, то и дело прерываемые легким, изящным позвякиванием ножей и вилок о фарфор. За панорамными окнами безмятежно колыхалась бескрайняя лазурная гладь океана. Вся эта картина дышала поистине безупречной, пасторальной идиллией.

И ровно в тот самый миг, когда Клейн уже перешел к десерту, в ресторан, тяжело топая сапогами, пулей ворвался один из матросов. Он бросился прямиком к столику, за которым восседал Элланд.

— Капитан, пираты по курсу! — истошно гаркнул матрос, даже не пытаясь понизить голос.

Львиная доля пассажиров вмиг оцепенела от ужаса, позабыв о еде.

Клейн вскинул голову и вперил в сидящего напротив Даница мрачный, леденящий душу взгляд.

«Пылающий» Даниц на секунду застыл соляным столбом, после чего, скривившись в горькой усмешке, заговорщицки зашипел:

— Если я скажу, что не имею к этому ровным счетом никакого отношения, ты мне поверишь?

Клейн, незаметно расслабив мышцы век, едва не сведенные судорогой от столь напряженной актерской игры, медленно, с издевательской расстановкой растянул губы в улыбке:

— Угадай.

«Угадай, сукин ты сын!» — Даница захлестнула такая волна ярости, что он едва не сорвался на отборную матерщину.

Впрочем, удержав кривую улыбку, пират выдавил:

— Твоей проницательности с лихвой хватит, чтобы во всем разобраться.

Тем временем Элланд, успевший молниеносно выпытать у матроса все подробности, поднялся на ноги и обратился к изрядно струхнувшей публике первого класса:

— На горизонте всего один пиратский корабль. Мощи нашего судна более чем достаточно, чтобы дать им достойный отпор.

— Леди и джентльмены, убедительно прошу вас без паники, организованно вернуться в свои каюты и дожидаться добрых вестей. Уж поверьте моему опыту: слепая паника и хаос калечат людей куда вернее пиратских клинков. Мне бы совершенно не хотелось, чтобы в будущем ходили нелепые байки, дескать, «Белый Агат» играючи разнес корсаров в щепки, да вот незадача — с полдюжины пассажиров по глупости переломали себе ноги в давке.

Под чутким руководством капитана и бдительным надзором матросов Донна со спутниками и остальные гости чинно покинули ресторан, разойдясь по своим покоям. В их числе оказались и Клейн с «Пылающим» Даницем.

— А я-то грешным делом решил, что ты под шумок возьмешь командование «Белым Агатом» в свои руки, дабы уберечь посудину от малейших царапин, — уже в триста двенадцатой каюте бросил Даниц. Запирая дверь, он всем своим видом демонстрировал предвкушение захватывающего спектакля.

В конце концов, тот факт, что он, едва заприметив стоящего кандидата, мигом закинул удочку, расписав программу и щедрые посулы ложи, красноречиво выдавал в нем натуру экстраверта и на редкость словоохотливого боцмана.

Клейн смерил его коротким взглядом и молча подошел к окну. Там, где лазурь небес сливалась с океаном, в их сторону уверенно перло массивное судно. На его мачте гордо реяло знамя с багровым черепом, а из труб валил густой дым, гармонично соседствуя с надутыми ветром парусами.

— Они тебе знакомы? — не вынимая рук из карманов, поинтересовался Клейн, застыв перед толстым стеклом.

Даниц пристроился чуть позади, вглядываясь в морскую даль пару секунд, после чего вынес вердикт:

— Пиратская банда «Красный Череп». Шваль средней руки.

— За голову их капитана, «Морского Волка» Джонсона, дают девять сотен фунтов. За старпома, «Одноглазого» Андерсона — полтысячи.

В пиратском ремесле размер казенной награды служил самым верным и наглядным мерилом статуса и авторитета.

Скрупулезно прикинув, что его собственные таланты в подводном бою пока оставляют желать лучшего, а абордаж неминуемо обернется кровавой баней для невинных пассажиров, Клейн выдержал многозначительную паузу и спросил:

— Они знают тебя в лицо?

— Еще бы! — Даниц в мгновение ока расправил плечи, преисполнившись гордости. — Эта шантрапа вхожа на крупные пиратские сходки, где мне не раз доводилось давать им пинка под зад.

«Сразу видно прославленного корсара стоимостью в три тысячи фунтов…» — ни на йоту не изменившись в лице, Клейн задал следующий вопрос:

— У них имеются подзорные трубы?

— Обижаешь, это же базовый инвентарь! Даже когда они берут посудину на абордаж, на марсе обязательно торчит впередсмотрящий. Пасёт горизонт в трубу, чтобы какая-нибудь случайная канонерка не накрыла их со спины, — с плохо скрываемым презрением к дилетантскому вопросу фыркнул Даниц.

Пират уже окончательно убедился: этот пугающий тип — всего лишь зеленый новичок в авантюрном ремесле, который, судя по всему, впервые ступил на шаткую палубу океанского лайнера.

«Кем же он был раньше? Маститым сухопутным охотником за головами? Или цепным псом какой-нибудь тайной ложи?» — на одних инстинктах Даниц принялся препарировать туманное прошлое Германа Воробья.

— В такие минуты их капитан со старпомом лично следят за целью в окуляры? — поинтересовался Клейн. Изначально он порывался пренебрежительно окрестить их «девятисотенным» и «пятисотенным», но вовремя рассудил, что это прозвучит чересчур невежливо.

— Стопроцентно. Они обязаны денно и нощно держать дичь под колпаком, — с легким недоумением в голосе отозвался Даниц.

Пират искренне не брал в толк, к чему вообще весь этот допрос. В его понимании, владей он подобной чудовищной мощью, он бы просто позволил «Красному Черепу» подойти вплотную, а затем перемахнул бы на их палубу и пустил всех до единого на корм рыбам.

Сыщик повернул голову к собеседнику и, расплывшись в теплой, утонченной улыбке, произнес:

— Вот и славно.

«Что ты задумал⁈ Прекрати так скалиться!» Даница внезапно прошиб леденящий страх, и он судорожно начал скрести по сусекам остатки былой храбрости, готовясь к отпору.

— Снимай парик, — ледяным тоном скомандовал Клейн.

«А?» — Даниц впал в ступор, но всё же нехотя, медленными движениями стянул с макушки фальшивую шевелюру.

Клейн выудил из потайного кармана флакон со специфическим гидролатом и протянул его пирату:

— Оттирай брови и смывай грим.

Это было то самое паранормальное «средство для демакияжа», которое он сварганил для своей клоунской личины еще до возвышения в ранг «Безликого». К слову, именно этот состав сослужил ему отличную службу во время облавы на «Мстительного духа» из Школы Розы.

Ныне Клейн в подобных притирках совершенно не нуждался, однако выбросить флакон так и не поднялась рука.

«…» — Даниц совершенно потерял нить происходящего. Впрочем, пока этот психопат не перешел к прямому рукоприкладству, пират благоразумно решил не доводить дело до точки невозврата. Послушно выполнив приказ, он смыл всю фальшь с лица, явив миру свой истинный облик.

Забрав металлический флакончик, Клейн распахнул створку, впуская в каюту тугой, пронизывающий шквал соленого морского ветра.

— Вставай сюда. Лицом к океану, — ткнув пальцем прямо перед открытым окном, велел он «Пылающему» Даницу.

Пират, разрываясь между глухим непониманием и жгучей настороженностью, подошел к подоконнику и уверенно застыл на месте.

Окинув его оценивающим взглядом, Клейн холодно процедил:

— У тебя два пути. Либо ты сам перелезаешь за борт и картинно повисаешь на виду у всех, либо я беру тебя за шкирку и вывешиваю туда насильно.

— Да что ты, черт возьми, удумал⁈ — на одних инстинктах выпалил Даниц.

Сыщик вновь расплылся в своей фирменной, леденящей душу радушной улыбке:

— Хочу продемонстрировать твою тушку той пиратской братии. Сдается мне, физиономии четвертого боцмана «вице-адмирала Айсберг» с лихвой хватит, чтобы они поджали хвосты и дали по тапкам.

— Нет, только не это! — на одних инстинктах пошел в отказ Даниц.

Пират кристально ясно представлял, к каким выводам придет пиратская банда «Красный Череп», заприметив его тушку: либо «Пылающий» Даниц попал в плен, а значит, на борту засел воистину пугающий монстр, либо же эта посудина уже находится под колпаком у «вице-адмирала Айсберг», и остальным корсарам лучше держаться от нее подальше.

«И именно то, в какой позе меня вывесят, и определит ход их мыслей…» — с горькой обреченностью осознал боцман.

Улыбка Клейна сделалась еще более лучезарной и дружелюбной:

— Поверь, со мной чертовски легко поладить. Истинно так, нужно лишь в точности исполнять мои приказы.

В это самое мгновение Даница вновь окатило той самой леденящей душу, всепоглощающей жаждой чужого голода. Ему почудилось, будто в любую секунду от его плоти и самой души могут заживо, с чавканьем оторвать изрядный кусок.

Взвесив риски ровно за секунду, пират примирительно вскинул руки и, скрипнув зубами, выдавил вымученную усмешку:

— Я сам.

Сгорая от ярости и унижения, Даниц развернулся и полез в распахнутое окно. Полагаясь на выкованные годами морской жизни баланс и первобытную силу, он уперся локтями в подоконник и надежно повис снаружи, за бортом лайнера.

— Даже не думай рыпаться. Терпением я отнюдь не отличаюсь, — в противовес мягкому, вкрадчивому тону, лицо Клейна заледенело.

Фух… Даниц титаническим усилием воли подавил жгучий порыв просто разжать руки и камнем рухнуть в океан.

Тем временем на палубе далекого пиратского корабля матрос, неотрывно пасущий «Белый Агат» в подзорную трубу, торопливо доложил «Морскому Волку» Джонсону:

— Кэп, там какой-то спятивший придурок вывалился из окна и висит на руках!

Джонсон на долю секунды опешил, после чего вскинул собственную трубу, прильнув к окуляру.

Отыскать того самого чудака труда не составило: мишень на фоне белого борта выделялась чересчур уж откровенно и броско.

«Погодите-ка… Да это же „Пылающий“ Даниц!» Бровь Джонсона нервно дернулась — он безошибочно узнал болтающегося на ветру бедолагу.

«Какого дьявола он забыл на „Белом Агате“? К чему этот цирк с вывешиванием за борт? Неужто этот лайнер — дичь самой „вице-адмирала Айсберг“?» — прокрутив в уме ворох тревожных вопросов, «Морской Волк» принял единственно верное решение.

Вскинув правую руку, он гаркнул:

— Свистать всех наверх! Руби концы, немедля уходим из этих вод!

…………

В триста пятой каюте Клевис, намертво стиснув рукоять револьвера, застыл у окна, готовый в любую секунду встретить абордажную команду.

Перепуганное семейство Донны даже не подумало расходиться по своим комнатам. Сбившись в кучу прямо в гостиной, они ни живы ни мертвы дожидались первых артиллерийских залпов. Сесиль и еще один телохранитель, Тиг, неотступно несли вахту подле нанимателей, не ослабляя бдительности ни на йоту.

И в этот самый миг в выцветших, умудренных суровым опытом глазах Клевиса промелькнуло искреннее недоумение.

Выждав еще несколько долгих минут, наемник опустил ствол, отступил на шаг от окна и возвестил:

— Пираты уходят.

— Чего? — Урди Бранч и остальные опешили от столь внезапного поворота, окончательно запутавшись в мотивах и логике незваных корсаров.

…………

Каюта триста двенадцать.

«Пылающий» Даниц перевалился обратно в комнату и, тяжело, с надрывом дыша, недовольно фыркнул:

— Да ты просто бессовестно прикрываешься именем нашего капитана! Она терпеть не может подобные выходки!

«Уж погоди, „вице-адмирал Айсберг“ непременно задаст тебе трепку!» — со жгучей обидой мысленно пригрозил пират.

Клейн молча выслушал этот выпад и, погрузившись в глубокомысленное состояние, парировал встречным вопросом:

— Насколько я помню, награда за ее голову в Лоэне составляет двадцать шесть тысяч фунтов?

«…Конченый псих…» — Даниц окончательно лишился дара речи, не найдясь, что ответить этому безумцу.

Глава 505

Слуга стоимостью в 3000 фунтов

— Капитан, «Красный Череп» сбежал!

Один из матросов пулей ворвался в капитанскую каюту.

— Сбежал? — Элланд вскинул подзорную трубу, с недоумением оглядывая безмятежную гладь океана, и как раз успел заметить, как силуэт пиратского судна растворяется за линией горизонта.

Его брови сурово сошлись на переносице: капитан ума не прикладывал, с какой стати события приняли столь неожиданный оборот.

По его прикидкам, боевой мощи «Белого Агата» ни за что не хватило бы, чтобы вот так, с ходу, заставить корсаров поджать хвосты. По всем законам жанра им предстояло выписать с полсотни кругов, обменяться серией артиллерийских залпов, и лишь тогда пираты, смекнув, что этот орешек им не по зубам и затяжной бой не сулит ничего хорошего, благоразумно бы отступили.