Сыщик до смерти боялся, что этот ходячий магнит для катастроф вновь вляпается в какую-нибудь чертовщину, обрушив беду на ни в чем не повинных постояльцев и прислугу. А потому решил держать его под плотным надзором, дабы в случае чего принять самые решительные и радикальные меры.

Благополучно оформив постой, Андерсон подхватил ключ, отпер дверь и шагнул в собственные покои.

Бух! Он тяжело, словно сбросив с плеч неподъемный груз, плюхнулся в кресло.

Лишь вырвавшись из тех гибельных вод, он наконец-то вновь почувствовал себя живым человеком, которому больше не нужно каждую секунду трястись от страха перед внезапной, нелепой смертью.

Повалявшись так немного в блаженной тишине, Андерсон Худ неспешно поднялся. Взяв облаченный в стальной корпус термос и перевернув стеклянный стакан, он налил себе горячей воды.

Охотник за сокровищами резонно рассудил, что пора бы уже взбодриться и сделать вылазку по местным барам:

Хлопнуть выпивки, набить брюхо и раздобыть спонсорскую помощь!

Дождавшись, пока кипяток слегка остынет, Андерсон поднес стакан к губам и с жадным бульканьем принялся пить, искренне наслаждаясь моментом.

Внезапно он зашелся в диком кашле, да так, что лицо его пошло багрово-синими пятнами.

Кха! Кха! Кха!

Андерсон судорожно вцепился себе в горло, чувствуя, как кислород наглухо перекрыло.

Дзынь! Стакан выскользнул из ослабевших пальцев и с хрустом вдребезги разлетелся о деревянные половицы.

Кха-кха-кха… Кашель Андерсона становился всё более надрывным и слабым, а лицо окончательно налилось пугающей, мертвенной синевой.

В этот миг в глубине его зрачков заплясали багровые искры, а вздувшиеся вены на тыльной стороне ладоней заизвивались, словно обретя собственную жизнь.

Бух!

Андерсон култышкой рухнул на пол. Скорчившись в паре судорожных конвульсий, он окончательно замер. Казалось, даже дыхание покинуло его тело.

Спустя несколько томительных десятков секунд этот бездыханный труп внезапно сел. Всё еще содрогаясь от леденящего ужаса, охотник лихорадочно ощупал собственное лицо:

— Проклятье, я же только что едва не захлебнулся насмерть глотком воды…

— Случись такое взаправду, я бы стопроцентно прославился как «Охотник» с самой нелепой кончиной в истории!

— Хвала небесам… Какое счастье, что перед заплывом в те гибельные воды я отвалил баснословные деньги за эту вещицу. Сегодня она наконец-то окупилась сполна…

С этими словами Андерсон выудил из потайного кармашка жилета грубо сплетенную из соломы куклу. На ее поверхности чернилами были небрежно намалеваны глаза, нос и рот.

Поверхность куклы оказалась насквозь изъедена коррозией, и с нее капля за каплей стекала непроницаемо-черная жижа.

Спустя жалкие семь-восемь секунд оберег окончательно расплавился, обратившись лишь мерзкой лужицей на деревянном полу.

— Эта черная полоса ни на йоту не ослабла, а то и вовсе озверела… Тсс, а ведь Герман Воробей передавал мне то пророчество: самая фатальная угроза зачастую таится в банальной повседневности. — Андерсон принялся нервно мерить шагами комнату, параноидально огибая осколки битого стекла, до смерти боясь, что они спровоцируют очередной летальный исход.

— Нет, так дело не пойдет. Нужно спасаться! Немедленно! — Андерсон резко рванул на себя створку и с величайшей осторожностью выскользнул в коридор.

Прокравшись до самых дверей покоев Клейна, он согнул пальцы и негромко постучал.

Вскоре не отличающаяся особой массивностью деревянная дверь абсолютно бесшумно отворилась. На пороге возник Герман Воробей, успевший лишь скинуть свой длинный сюртук.

Андерсон выдавил из себя лучезарную улыбку:

— Не ждал?

Бам!

Дверь с грохотом захлопнулась прямо перед его носом.

«…» Опешив на мгновение, он с застывшим лицом пробормотал себе под нос: — Пожалуй, мне стоит пересмотреть свой стиль общения.

Тук-тук-тук!

Он вновь забарабанил в дверь Клейна.

Створка молниеносно распахнулась, и прямо ему в лоб уставилось дуло тяжелого револьвера.

— Ха-ха, я просто хотел поинтересоваться: нет ли у тебя на примете какого-нибудь Потустороннего, способного отвадить порчу и вернуть удачу? — Андерсон примирительно вскинул руки, отчаянно, всеми силами намекая Герману Воробью на того самого могущественного мастера, что передал пророчество.

«Опоздал ты, дружище. „Королева Мистики“ уже неизвестно где… Стоп, а ведь она так и не оставила мне никаких контактов! Впрочем, раз уж Фрэнк Ли прознал про ритуал призыва моего гонца, считай, что об этом в курсе и „Адмирал Звезд“, а значит, и сама Бернадетт. К тому же, вернувшись в Баклунд, я всегда могу обратиться к мисс Шарон — „Королева Мистики“ крутится в тех же кругах, пусть и появляется там нечасто…» — Клейн одарил Андерсона Худа взглядом, полным искренней жалости.

По правде говоря, сыщик откровенно недолюбливал этого «Сильнейшего Охотника», то и дело перемывая ему косточки в мыслях и изливая потоки яда. Как-никак, львиная доля вины за потерю той злополучной лазурной запонки лежала именно на плечах этого неудачника. Вот только дальше едких фантазий дело не заходило — воплощать их в жизнь юноша совершенно не помышлял, да и отказывать в помощи попавшему в беду человеку не собирался.

Взвесив всё в уме пару секунд, Клейн изрек:

— Я закину удочки. Ответ дам завтра утром.

— Вот только я сильно сомневаюсь, что в твоих дырявых карманах найдется чем расплатиться.

— Я же как раз собрался прошвырнуться по барам! К тому же у меня припрятано немало личных заначек там, в Туманном море, — без малейших колебаний парировал Андерсон.

Клейн скупо кивнул и, закрывая створку, обронил:

— До завтра. Искренне уповаю, что ты благополучно дотянешь до рассвета.

Бам!

Дверь вновь наглухо захлопнулась.

— И как прикажешь это понимать — как проклятие или благословение? — с горькой усмешкой пробормотал себе под нос Андерсон. — Опираясь на мой богатый опыт, в ближайшие пару-тройку дней подобных сюрпризов больше не предвидится.

Тем временем Клейн вернулся к письменному столу.

Там уже дожидалось своего часа едва начатое письмо вкупе с безжалостно разорванным на части бумажным журавликом.

На вопрос Андерсона Клейн, еще даже не раскрыв рта для ответа, уже знал, к кому именно стоит обратиться за советом.

Кто лучше всего разбирается в фокусах «Змея Судьбы»? Вне всяких сомнений, только другой «Змей Судьбы»!

Прикинув площадь развернутого бумажного журавлика и сопоставив ее с объемом своих вопросов, юноша первым делом набросал в уме черновик, и лишь затем взялся за карандаш:

'Как можно развеять проклятие фатального невезения, насланное фреской «Ангела Судьбы»?

Как зовется эликсир четвертой Последовательности для «Провидца»? И где можно раздобыть его рецепт вкупе со стержневыми ингредиентами?'

Отложив карандаш, сыщик пару раз дотошно пробежался глазами по тексту. Удостоверившись в написанном, он с величайшей осторожностью, строго по старым сгибам сложил оригами обратно и надежно упрятал птицу в бумажник.

Покончив с этим делом, он вернулся к посланию для мистера Азика.

В этом письме Клейн первым делом упомянул, что при поддержке «Адмирала Звезд» благополучно проник в гибельные воды на самых восточных окраинах моря Соня и успешно завершил ритуал. А затем плавно перевел тему, поведав о том, как на обратном пути подвергся совершенно внезапному, ничем не спровоцированному нападению «Адмирала Ада» Людвилла и едва не понес фатальные потери.

Оседлав эту мысль, он в мельчайших деталях расписал тот самый перстень на руке адмирала, подозрительно смахивающий на наследие древнего бога Смерти. Юноша с искренней, неподдельной заботой поинтересовался, не вызывает ли это описание у наставника каких-либо ассоциаций, и не желает ли он заполучить эту реликвию в свои руки для более детального изучения, дабы воскресить еще немного утерянных воспоминаний.

Забросив эту изящную наживку, сыщик, словно между прочим, переключился на светскую болтовню о грандиозном проекте Спиритического культа по созданию «искусственного бога Смерти». Сгорая от любопытства, он вопрошал своего всемогущего друга, насколько подобный замысел вообще жизнеспособен, и не таили ли те древние манускрипты каких-либо точных технических деталей на этот счет.

Пожаловавшись напоследок на зияющую брешь в познаниях о собственных грядущих Последовательностях и на абсолютное неведение, где вообще искать нужные зацепки, Клейн перешел к стилю путевых заметок. В красках он расписал все те суровые уроки выживания и леденящие душу аномалии гибельных вод, что ему довелось вынести из этого плавания.

Эта сводка предназначалась исключительно для мистера Азика. Сыщик всерьез опасался, что наставник, ведомый желанием нащупать остаточную ауру бога Смерти, может внезапно сорваться в эти проклятые края, совершенно не представляя, какая незримая угроза там таится.

«…Ходят слухи, что эти океанские просторы до краев переполнены инфернальным бредом „Истинного Творца“. И чем выше твой ранг, тем отчетливее звучит этот шепот, тем сокрушительнее его власть, грозящая обернуться сумасшествием или потерей контроля. Четвертая Последовательность в этом деле служит своеобразным роковым рубиконом… Впрочем, горстке полубогов всё же удалось нащупать лазейку, позволяющую им безбоязненно бороздить те гибельные пучины…» — вывел Клейн в самом конце своего послания.

Запечатав письмо, он взял в руки медный свисток и привычно вызвал своего исполинского костяного посланника.

Жуткий курьер вынырнул прямиком из-под половиц. Проявив поразительную деликатность, он выровнял свой череп так, чтобы взирать на заклинателя на одном уровне, и покорно раскрыл костяную ладонь.

«Весьма похвально…» — мысленно одобрил Клейн, вкладывая конверт в протянутую руку.

Проводив гонца, юноша почистил зубы, блаженно откис в горячей ванне и с превеликим наслаждением нырнул под теплое одеяло.

Одному богу известно, сколько минуло времени, когда он резко обрел осознанность прямо в сновидении. Взору вновь предстали до боли знакомые выжженные пустоши и пронзающая мрачные небеса черная башня.

Привычным, отработанным до автоматизма шагом добравшись до самого сердца шпиля, Клейн принялся изучать веер из разбросанных карт Таро. Среди них уже дожидался своего часа ответ от Уилла Осептина:

'Дружеское предостережение: твой бумажный журавлик вот-вот рассыплется в прах!

С проклятием невезения от фрески играючи разберется Ричард — стоит лишь навестить его.

Что же до рецептов высших эшелонов для «Провидца» — тебе придется либо выслеживать окончательно спятившего Заратула, либо сунуться прямиком в горы Хорнакис. Впрочем, если ты вдруг числишься в любимчиках Богини Вечной Ночи, можешь смело пропустить этот совет мимо ушей.

И, наконец, четвертая Последовательность для «Провидца» носит имя: «Маг причуд»!'

Глава 676

Тройная сделка

«Маг причуд»… Клейн резко очнулся от сна и, распахнув глаза, увидел сгустившуюся тьму.

«Еще нет полудня, снаружи всё еще поджидает смертоносная угроза…» — едва слышно пробормотал он и уже было собрался вновь провалиться в сон.

Но тут же вспомнил: он уже покинул ту гибельную акваторию. Теперь бодрствование после наступления темноты не грозило ему бесследным исчезновением.

«Фух, до чего же хороша безопасная, спокойная обстановка! И всё же, байкой о том, что не спящих по ночам ждет таинственное исчезновение, впору пугать непослушных детей, отваживая их от полуночных бдений. Хех, в детстве меня частенько донимали подобными страшилками». Клейн рывком сел на постели, подошел к письменному столу и налил себе стакан воды.

Немного придя в себя, он с жадным бульканьем осушил кружку и мало-помалу вернул себе ясность рассудка:

'Заратул и впрямь окончательно спятил… Что же за чертовщина с ним стряслась, в какую фатальную переделку он вляпался…

«Маг причуд»… Четвертая Последовательность носит имя «Мага причуд». Стало быть, стержень Пути «Провидца» кроется в таких понятиях, как «фокусы», «коварство», «злые шутки» и «аномалии»? Или же всё это можно смело обобщить одним словом — «причудливость»?

Что ж, и «Клоун», и «Фокусник», и «Безликий», и «Марионеточник» действительно безупречно вписываются в эту канву. Сам «Провидец» на первый взгляд кажется исключением, однако в глазах обывателей ореол таинственного прорицателя порой тоже отдает жутковатой, необъяснимой чертовщиной… Выходит, именно поэтому Заратул утверждал, что домен судьбы отнюдь не является главным козырем нашей стези?

Вдобавок совершенно очевидно: Потусторонние этого Пути по своей природе куда ближе к классическим заклинателям.

Если верить словам Уилла Осептина, раздобыть рецепт эликсира «Мага причуд» можно лишь тремя путями. Первый: навести мосты с Тайным орденом и отыскать спятившего Заратула. Второй: наведаться на главный пик гор Хорнакис и раскопать затерянное наследие семьи Антигон. Ну и третий: выудить формулу из закромов Церкви — к примеру, из той самой проклятой тетради Антигонов, где наверняка запечатлена нужная рецептура.

Вот только один вариант гибельнее другого. Опираясь на дневники великого императора Рассела, Заратул еще в седую древность шагнул на вторую ступень, став «Чудотворцем» — истинным ангелом. А позже, вполне вероятно, вознесся и до первой Последовательности, встав в один ряд с Королями Ангелов или едва уступая Им. И пусть в своем безумии этот монстр напрочь лишился рассудка, совладать с Ним теперь наверняка еще сложнее. Как минимум, любые попытки договориться или обвести Его вокруг пальца обречены на сокрушительный провал. А если полагаться на голую силу — даже заручившись поддержкой мистера Азика, выстоять в такой схватке мне попросту не по зубам.

Хе-хе, разве что дождаться, пока Уилл Осептин соизволит появиться на свет. Но втяни я Его в такую авантюру, и на наши головы с высочайшей долей вероятности обрушится гнев «Ангела Судьбы» Уробороса.