— Популярная писательница? — глаза директора вспыхнули, и он со смесью тревоги и жгучей надежды уточнил: — Вы ведь не станете выносить сор из избы и очернять наше имя?

— А разве здесь творилось что-то дурное? Поверьте, за эти два месяца я получила море удовольствия, — Форс элегантным жестом стянула с головы глупую остроконечную шляпу.

Лицо директора озарилось искренней, неподдельной радостью:

— Мадам Уолл! Не сочтите за дерзость, но не могли бы вы упомянуть название нашего цирка на страницах вашей книги? Я… я готов щедро оплатить подобную рекламу! Разумеется, в пределах разумного, вы же понимаете — на мне висит орава голодных ртов.

«Да ладно⁈ А этот мужик далеко пойдет…» Форс впервые в жизни осенило, что бульварные романы вполне могут служить рекламной площадкой наравне с передовицами газет, причем делать это куда изящнее и органичнее.

…………

Разрезая беспокойные волны, ощетинившийся рядами пушечных портов пассажирский лайнер мерно двигался строго по безопасному фарватеру, не смея отклониться ни на дюйм.

В этих водах, к востоку от Олави, малейшая оплошность и сход с курса неминуемо оборачивались бесследным исчезновением. Даже самые отбитые корсары благоразумно жались к проторенным тропам, до смерти боясь сунуться в неизвестность.

Этот океан был насквозь пропитан зловещими тайнами и кишмя кишел леденящими кровь легендами!

Клейн, оттрубивший волонтером добрых два месяца и нащупавший за это время целых четыре шанса для подлинного «отыгрыша», наконец-то распрощался с бесконечной вереницей носилок, драеньем сортиров и уборкой чужой рвоты. Оставив всё это позади, сыщик взошел на борт судна, держащего курс на архипелаг Гаргас.

Еще на мартовском собрании Клуба Таро, уединившись за незримым барьером, он благополучно нанял «Отшельника» Катлею. План был предельно прост: пересечься с пираткой в столице Гаргаса — «Белом городе» Насте, — а затем, взойдя на палубу флагмана «Адмирала Звезд», устремиться в самые дикие, окраинные и сюрреалистичные воды моря Соня на поиски диких русалок.

«Отшельник» Катлея, явно сгорая от любопытства взглянуть на собратьев по ложе в реальном мире, раздумывала от силы пару секунд, после чего ударила по рукам. Однако, трезво оценив все смертоносные риски этой вылазки, заломила весьма кусачий ценник:

Три тысячи фунтов!

Поначалу Клейн всерьез порывался пойти на попятную и переметнуться к «Повешенному» на его корабль-призрак. Но, вспомнив, что на борту у моряка вечно трется орава ищеек Церкви Повелителя Бурь, что напрочь лишало маневра, да и сама экспедиция на крайний восток сулила поистине фатальные беды, сыщик всё же скрепя сердце согласился на грабительские условия «Отшельника». Пиратка, в свою очередь, обязалась бросить якорь у берегов Гаргаса в начале апреля и ждать ровно месяц. Опоздает — пеняй на себя, сделка аннулируется.

Дабы не пустить на ветер косарь фунтов задатка, Клейн не стал дожидаться полного, стопроцентного усвоения эликсира. Юноша спешно покинул Олави, устремившись прямиком к Гаргасу.

Впрочем, опираясь на выведенные ранее заповеди и блестяще отработанные шансы подлинного «отыгрыша», он и так балансировал на самом пороге полного переваривания «Безликого». Даже если он напрочь забросит эксперименты и продолжит просто отыгрывать ледяную личину Германа Воробья, зелье неминуемо усвоится за какие-то две-три недели.

Именно поэтому, а также из-за того, что аркан «Мира» в глазах остальных участников намертво сросся с персоной Германа Воробья, Клейн, покинув больничные стены, вновь нацепил маску того самого безбашенного, пугающего авантюриста. Разве что внес пару легких коррективов для конспирации.

Вглядываясь в бесконечную череду вздымающихся волн за иллюминатором, сыщик наконец-то различил на горизонте очертания портового града, чьи дома были сплошь высечены из ослепительно-белого камня.

Самая восточная колония Империи Фейсак, столица архипелага Гаргас — Наст!

«Ну вот, можно считать, официально за границу выбрался…» — мысленно усмехнулся Клейн, провожая взглядом входящее в гавань рыболовецкое судно, доверху груженное китовым мясом и источающее такую густую, первобытную суровость, что ее можно было резать ножом.

Одновременно с этим он подметил, что в гавани без малейшего стеснения, бок о бок с торговыми посудинами, бросили якорь десятки судов под пиратскими стягами.

«Как и ожидалось, к востоку от Олави раскинулся истинный корсарский рай…» — мысленно подытожил Клейн. Плотно нахлобучив шляпу и подхватив саквояж, он дождался, пока лайнер окончательно пришвартуется, покинул каюту и по скрипучему трапу спустился на залитый солнцем причал.

Не успел он пройти и пары шагов, как впереди вспыхнула заварушка: судя по всему, ватага морских разбойников не поделила что-то с местными бандитами. Обе стороны без лишних слов выхватили стволы, и округу огласил оглушительный треск револьверной пальбы.

Сохраняя на лице маску абсолютной, ледяной невозмутимости, сыщик преспокойно прошествовал мимо, даже не помышляя о том, чтобы вмешаться в чужую кровавую грызню.

В этот самый миг его взгляд зацепился за какого-то юркого аборигена. Проныра суетливо выудил из карманов пару жестяных банок, ловко сорвал крышки и с размаху швырнул их прямо в эпицентр побоища.

«Это еще что за цирк?» — Клейн едва не прыснул со смеху, как вдруг его словно громом поразило, и в памяти всплыла одна легендарная, наводящая ужас на всех мореплавателей диковинка.

Консервы с волчьей рыбой!

Те самые консервы, что пользовались бешеной популярностью на восточном побережье Фейсака и архипелаге Гаргас!

Едва эта мысль оформилась в голове, как в ноздри юноши безжалостным, всепроникающим сверлом ввинтился тошнотворный, не поддающийся никакому описанию смрад.

Лицо Клейна судорожно перекосило. Титаническим усилием воли подавив рвущиеся наружу рвотные позывы и превозмогая физическую дурноту, он резко прибавил шагу, стремясь как можно скорее покинуть эту зловонную зону поражения.

Что же до корсаров, оказавшихся в самом эпицентре биологической атаки — часть из них тут же согнулась пополам, щедро выворачивая желудки прямо на брусчатку. Остальные же, напрочь растеряв всю свою боевую прыть, в слепой панике похватали захлебывающихся рвотой соратников и позорно дали деру.

Спустя минуту, забившись в какой-то глухой, неприметный переулок, суровый, вселяющий первобытный ужас авантюрист Герман Воробей согнулся в три погибели, сотрясаясь от беззвучных, мучительных рвотных спазмов.

Глава 635

Встреча

«Запах у этих консервов с волчьей рыбой и впрямь ядреный… Не просто смердит, а до тошноты выворачивает… Самое настоящее биологическое оружие!» — Клейн, скорчившись в углу, приходил в себя добрых десять секунд, прежде чем смог нормально дышать.

В то мгновение юноша катастрофически недооценил всю мощь этого смрада, а потому не успел вовремя среагировать. Он не пустил в ход «Бумажного двойника» и не сотворил незримую воздушную трубку, чтобы сымитировать подводное дыхание.

Лишь теперь до него окончательно дошло, насколько же мудрым было правило, строжайше запрещающее вскрывать подобную дрянь в людных местах!

Фух… С шумом выдохнув, Клейн неспешно поднялся на ноги. Подхватив саквояж, он шаг за шагом направился к выходу из порта.

Первое, что бросалось в глаза в этом городе под названием Наст — обилие белых каменных домов. Во-вторых, несмотря на то что архипелаг лежал не так уж далеко на севере, климат здесь царил на редкость суровый. Даже сейчас, в апреле, ртутный столбик едва поднимался на пару градусов выше нуля. И, наконец, повсюду виднелись китобойные артели, где исполинских белух безжалостно разделывали на шкуры, мясо, жир, кости и ту самую драгоценную «серую амбру».

Последние два продукта ценились на вес золота: китовый ус шел на кринолины для роскошных бальных платьев, а амбра служила первоклассным благовонием. Будь то курения или основа для парфюма — наслаждаться подобной роскошью могли лишь богачи да знать.

Что же до шкур, мяса и жира, то и они шли в дело: из них шили одежду, готовили пищу и вытапливали ворвань. Здесь, в Насте и на всем архипелаге Гаргас, кулинарные традиции вокруг китового мяса превратились в настоящий культ. Город пестрел прославленными ресторанами, каждый из которых хвалился своими секретными рецептами и виртуозными способами готовки.

Минуя одну китобойню за другой, Клейн наблюдал, как вереницы телег, доверху груженные вырезанным салом, тянутся к чадящим черным дымом фабрикам неподалеку. То были типичные для Гаргаса жиротопни, где китовое сало переплавляли в ворвань. Разлитая по бутылям и бочкам, она служила превосходным топливом и настоящей кровеносной системой для некоторых отраслей промышленности.

«Весьма колоритно…» — выдыхая облачка белого пара, Клейн на пару минут застыл, с интересом наблюдая за этой суетой.

Покинув порт и углубившись в городские кварталы, он тут же утонул в гомоне и гвалте фейсакской речи.

Владея древнефейсакским — прародителем всех языков Северного континента, — Клейн без труда понимал говор этих северных варваров. Повернув голову на шум, он увидел марширующую по улице толпу: рослые, светловолосые люди скандировали лозунги, высоко вздымая над головами транспаранты.

На самом переднем плакате кристально ясно значилось их главное требование:

«Долой истребление белух! Мы требуем устойчивого развития!»

Пф… Клейн едва не поперхнулся, моментально осознав: концепция «устойчивого развития» на девяносто девять процентов является очередным «изобретением» императора Рассела.

Скользнув взглядом по транспарантам позади, сыщик окончательно уловил суть их протеста:

«Китобойный промысел — ради выживания, а не ради забавы!»

«Человек ничем не превосходит кита!»

«Алчные демоны, убирайтесь вон из Наста!»

В этот самый миг путь колонне преградил кордон полицейских в серых мундирах, ощетинившийся щитами, длинными рогатинами и дубинками.

Короткая словесная перепалка стремительно переросла в яростную стычку.

Молодняк из толпы протестующих принялся швырять в стражей порядка вскрытые банки с волчьей рыбой и бутылки с зажженными тряпичными фитилями. Полиция тоже отбросила всякую сдержанность: прикрываясь щитами и безжалостно орудуя дубинками, они ринулись в контратаку.

Намертво зажав нос и глядя на разгорающееся посреди улицы пламя, Клейн с удивлением подметил, что прохожим до этого балагана нет ни малейшего дела. За вычетом горстки зевак, остальные горожане как ни в чем не бывало продолжали спешить по своим делам.

«Похоже, для Наста это сущая обыденность… Неужто здесь любой митинг неминуемо скатывается в побоище? Воистину, Империя Фейсак во всей красе…» — пробурчав это себе под нос, Клейн благоразумно обогнул поле брани и, заприметив первую попавшуюся гостиницу, снял номер.

В гостевой книге он по-прежнему оставил имя Германа Воробья. Юношу совершенно не тревожило, что пущенные «Вице-адмиралом Болезнь» Трейси слухи заставят Церковь Богини Вечной Ночи объявить на него охоту как на «Безликого». Ведь соваться на проложенные китобойные маршруты в поисках тех русалок, что уже обратились в паству Богини, он даже не помышлял, намереваясь взять курс прямиком в самые опасные, восточные окраины моря Соня.

Что же касалось безопасности на самом архипелаге Гаргас, тут и вовсе не о чем было беспокоиться. Эти земли числились колонией Империи Фейсак, где единственной официальной религией признавалась Церковь Бога Войны, питающая к Церкви Вечной Ночи лютую, непримиримую вражду.

Поначалу Клейн всерьез опасался, что архипелаг будет просто кишеть «Безликими» — вплоть до того, что, зайдя в соседний ресторан отведать китового мяса, он нос к носу столкнется с добрым десятком собратьев по цеху. Однако, хорошенько всё взвесив, голос разума отмел эту гипотезу.

Во-первых, адепты Пути «Провидца» сами по себе встречались до смешного редко. За всё это время Клейну довелось пересечься лишь с тремя мастерами, перешагнувшими порог восьмой Последовательности. Во-вторых, Потусторонние шестого ранга на дороге не валяются. Даже здесь, в настоящем раю для корсаров, голова стоимостью в 5000 фунтов считалась экзотикой. И, в-третьих, любой «Безликий», загодя подготовившись, неминуемо отбывал на китобойном судне на поиски русалок. А уж там их пути расходились: кто-то обращался в веру Богини, кто-то шел на корм рыбам или оседал в лабораториях в роли подопытных кроликов, а те, кому хватало мозгов и удачи, благополучно совершали прорыв и делали ноги. Задерживаться на Гаргасе надолго не было резона ни у кого.

«Готов биться об заклад, во всем Насте, помимо меня, наберется от силы парочка „Безликих“…» — приведя в порядок гардероб, Клейн решил пока не выходить на связь с «Адмиралом Звезд» Катлеей. В превосходном расположении духа он вышел на улицу, намереваясь пройтись по местным заведениям и отведать знаменитых деликатесов, о которых столько наслышался в пути.

Сашими из белухи, жареные китовые стейки, ворвань с кожицей, запеченное на углях мясо… Клейн, словно заправский турист, обошел три разных ресторана, смакуя всё новые и новые диковинки.

«Весьма недурно, со своим колоритом. Рыбного душка почти нет, зато аппетит разжигает на ура… Ик…» — прикрыв рот ладонью, Клейн вышел обратно на улицу. Фонарей здесь было кот наплакал, однако ярко льющийся из окон по обеим сторонам дороги свет неплохо разгонял ночной мрак.

Пронизывающий океанский ветер заставил его зябко поежиться и поднять воротник. Тем временем лазурная запонка, намертво сроднившаяся с манжетой, напрочь утратила свое былое сияние, отливая теперь глухим, тусклым цветом.

В отличие от перстня, запонка куда органичнее вписывалась в образ Германа Воробья, а потому Клейн ничуть не в обиде на того «Ремесленника» за самовольную корректировку заказа.

Что же до губной гармошки, в которую был намертво впечатан ритуал призыва духа, то она превзошла все ожидания. Изящная, отливающая серебристо-белым металлом вещица была способна прослужить верой и правдой целых полтора года.