Нет, звучит как бред. Инквизиторы Повелителя Бурь, даже не нащупав сами характеристики, стопроцентно бы взяли на карандаш подобную вопиющую аномалию…

Должно быть иное объяснение. Быть может, этот злой дух нашел обходной путь, чтобы заманить в свои сети Айнхорнов и Соренов? Каким именно образом? И через кого? Ведь о существовании этой нечисти ведают лишь единицы: я сам, мисс Шарон, а также…' В вихре лихорадочных раздумий сыщика внезапно осенила одна леденящая душу догадка.

Тот самый Рафтер Паунд! Пережив одержимость злым духом, этот отпрыск династии Тюдоров незаметно для себя самого превратился в покорного раба нечисти! Именно он исподволь раструбил нужные сведения на весь мир!

«А все эти слезные мольбы о помощи, обращенные ко мне и мисс Шарон, были лишь виртуозным спектаклем, дабы усыпить нашу бдительность! Дух искусно заставил нас поверить, будто лишь мы способны вызволить его из узилища! И ради этой иллюзии он без малейших колебаний сдал с потрохами собственного потомка!» — Клейн внутренне содрогнулся, с досадой и кристальной ясностью осознав, как ловко этот коварный призрак обвел его вокруг пальца.

Глава 608

Профессионал

Бескрайняя серая мгла безмолвно парила в пустоте, а во главе длинного бронзового стола раздался тихий шорох.

Клейн сменил позу. Всё глубже и сосредоточеннее препарируя в уме детали инцидента со злым духом, он всё больше убеждался: в тот самый миг они с мисс Шарон напрочь упустили из виду, что с баронетом Рафтером Паундом могло быть что-то не так.

'Неужто это Потусторонняя способность «Заговорщика» с Пути «Красного Жреца»?

'К тому же, подобный обман донельзя близок к самому заурядному, человеческому. Сверхъестественная сила вмешивается лишь в тончайшие нюансы. Вот почему, даже воспарив в эти таинственные чертоги над серой мглой, я не смог уловить морок на одних инстинктах. Чтобы докопаться до истины, пришлось целенаправленно и дотошно всё анализировать!

«Не просвети меня мистер Азик насчет того, что этот злой дух, скорее всего, и есть давно павший „Красный Ангел“ Медичи, я бы в жизни не заподозрил неладного. И уж тем более не нанял бы мисс „Фокусника“ вынюхивать аномалии на улице Уильямс…»

Поразмыслив несколько минут, Клейн силой мысли соткал из пустоты пергамент и перо, вознамерившись подтвердить свои догадки гаданием.

Тщательно взвесив формулировку, он наконец вывел фразу для прорицания во сне:

«Текущее состояние баронета Рафтера Паунда».

Отложив пузатую темно-красную ручку и зажав в пальцах исписанный лист, сыщик вальяжно откинулся на спинку кресла.

Скрупулезно воскресив в памяти все известные ему сведения о Рафтере Паунде, он смежил веки. Беззвучно прокручивая заклинание, Клейн плавно соскользнул в медитативный транс.

Мысли стремительно успокоились, и юноша провалился в мир грез.

В зыбкой, подернутой серой пеленой реальности калейдоскопом замелькали рваные образы, пока видение не застыло на особняке под номером двадцать девять по улице Сивирас.

В уютно натопленной гостиной Рафтер Паунд, облаченный в мягкую фланелевую пижаму, безмолвно стоял у окна. Сжимая в руке бокал с багровой жидкостью, он неотрывно смотрел на возвышающееся наискосок здание Главного управления полиции Баклунда.

Седина на висках баронета проступила еще явственнее, тяжелые мешки под глазами налились синюшным мраком, а глубокие морщины на лбу, у глаз и в уголках губ безжалостно старили его, прибавляя добрый десяток лет к сорокалетнему возрасту.

Зрачки аристократа были неестественно расширены, на щеках играл лихорадочный румянец, а губы кривились в странной улыбке. Весь его облик неуловимо, но пугающе разительно отличался от того, что сыщик помнил по их прошлой встрече.

«Так и знал, с ним явно творится какая-то дичь…» — вынырнув из сновидения, Клейн принялся ломать голову над тем, как поступить с этим злым духом.

Нельзя отрицать, что в подобных делах у него давно выработалась профессиональная привычка: раз уж навести мосты с мисс Шарон не вышло, первой же мыслью было слить всё властям!

Но как именно преподнести донос? Изрядно пораскинув мозгами, Клейн соткал из тумана фигуру «Мира» и заставил двойника вознести мольбу:

'Отыщите надежный канал и переправьте следующие сведения Церкви Богини Вечной Ночи и Церкви Бога Пара и Машин.

'Суть послания: высокопоставленные агенты Фейсака и Интиса кучкуются на улице Уильямс с неизвестными намерениями.

«Награда за труды — сотня фунтов».

Эту формулировку Клейн выверял с ювелирной точностью. Разумеется, вывали он прямо в лоб тайны про «Короля Ангелов», «Красного Жреца», семью Медичи и катакомбы династии Тюдоров, казенные инквизиторы и армейские чины мигом бы всполошились. Вот только для мисс «Фокусника», которой предстояло выступить в роли осведомителя, подобная откровенность обернулась бы смертным приговором — официальные фракции неминуемо взяли бы девушку в жесткую разработку.

А вот легенда о «шпионах Фейсака и Интиса» звучала куда мягче. Подобные зацепки вполне мог нащупать и заурядный вольный Потусторонний. При этом подобного сигнала с лихвой хватило бы, чтобы поднять на уши Церкви и военных, вынудив их отрядить серьезных бойцов и пустить в ход самые радикальные методы зачистки.

Что же до того, какие скелеты они в итоге вытряхнут из этих руин — это станет исключительно их собственным достижением, никак не бросающим тень на самого доносчика.

Что касается идеи привлечь к делу мистера Азика, сыщик благоразумно от нее отказался. Призрак при жизни почти стопроцентно являлся «Королем Ангелов», источая запредельную, первобытную угрозу. А наставник, всё еще не оправившийся до конца и лишь собирающий осколки памяти, вряд ли смог бы тягаться со столь чудовищным врагом.

Погрузившись в минутное молчание, Клейн расщепил сотворенную иллюзию на сноп сияющих искр и метнул послание прямиком в темно-красную звезду, символизирующую мисс «Фокусника».

…………

Баклунд, район Джовуд.

Форс, получив весточку от господина «Мира», на мгновение впала в полнейший ступор.

«Шпионы высшего звена из Фейсака и Интиса?» — ошарашенно пробормотала девушка себе под нос. Она была свято уверена: из тех жалких крох, что она ему предоставила, выстроить подобный дедуктивный вывод попросту немыслимо!

Впрочем, вскоре ее озарило: господин «Мир» изначально заподозрил неладное на улице Уильямс именно потому, что уже располагал агентурными сводками о шпионах. А получив от нее подтверждение о присутствии выходцев из Фейсака и Интиса, без труда сложил два и два.

«Переправить донесение Церкви Богини и Церкви Пара? Да это же самое банальное стукачество, только названное красивыми словами… Какая досада, что соваться туда поглазеть теперь категорически нельзя, а то бы такое шоу пропустила…» Для Форс в доносах не было ничего шокирующего — как-никак, она делила кров с прожженной охотницей за головами.

В голове писательницы мигом созрел план: перепоручить это щекотливое дельце тертому калачу Сио.

Выскользнув из спальни, она застала подругу в гостиной. Сио, подавшись всем телом вперед, с пугающей сосредоточенностью изучала какое-то досье на цель, то и дело взъерошивая свою непослушную светлую шевелюру.

Форс небрежно подхватила с полки какую-то безделушку, подошла к дивану и протянула ее:

— Держи, угощайся тортиком.

Сио мельком глянула на щедро смазанное кремом пирожное и, ни на секунду не отрываясь от мыслей, на автомате протянула руку.

В ту же долю секунды Форс ловко крутнула запястьем, и сладкое лакомство в ее ладони изящно обернулось золотистым тканевым цветком.

— Сюрприз удался? — с лукавой улыбкой поинтересовалась она.

Охотница за головами не удержалась и закатила глаза:

— Кончай свой балаган. Уж лучше бы это и впрямь была жратва.

— Ладно-ладно. У меня для тебя халтурка нарисовалась, плачу семьдесят фунтов, — с улыбкой отозвалась Форс, опускаясь на диван.

…………

Разобравшись с первоочередными хлопотами вокруг злого духа, Клейн вернулся в реальный мир. Заодно сыщик провел ритуал, благополучно выудив провалявшийся несколько дней над серой мглой беспроводной телеграфный приемник прямиком в роскошную спальню своей каюты первого класса.

Устроившись на просторной кровати, юноша погрузился в медитацию, восполняя растраченные духовные силы. И так продолжалось до тех пор, пока тишину не разорвал резкий, пулеметный стрекот.

Едва Клейн распахнул глаза, как увидел, что сквозь иллюминатор льется густой багровый лунный свет. Он укрывал погруженную в полумрак каюту легкой, призрачной кисеей, мягко озаряя телеграф, который на письменном столе словно взбесился, исторгая из себя всё новые и новые листы иллюзорной бумаги.

«Прямо сцена из дешевого бульварного хоррора… Какая досада, что на том конце провода сидит волшебное зеркало, напрочь лишенное стыда и совести…» — мысленно проворчал сыщик. Рывком поднявшись с постели, он подошел к столу и впился глазами в ровные строчки лоэнских букв, проступившие на призрачном пергаменте:

'О великая сущность, возвышающаяся над миром духов, Ваш верный и смиренный слуга Арродес прибыл и нижайше приветствует Вас.

«Осмелюсь предположить, Вы желаете устроить мне проверку?»

«Вот это я понимаю! Учитесь, как надо вести беседу! Воистину, высший пилотаж!» В эту секунду Клейну до одури захотелось притащить сюда пухлого Аптекаря Дарквелла, дабы преподать тому мастер-класс дипломатии от волшебного зеркала.

«Вроде бы это мне позарез нужны от него ответы, а оно обставило всё так, словно я снизошел до проверки Его знаний… Да еще и умудрилось изящно закрыть квоту на встречный вопрос…» Титаническим усилием воли удержав уголки губ от предательской улыбки, сыщик глухо обронил:

— Верно.

«Слушаю и повинуюсь! Невежественный, недалекий Арродес во всеоружии», — под аккомпанемент всё того же мерного треска на иллюзорной бумаге возник не только текст, но и донельзя подобострастный, заискивающий смайлик.

«Да это же вылитый эмодзи… Скорость эволюции этой твари просто поражает…» — не теряя времени, Клейн перешел к делу:

— Где мне раздобыть мистический артефакт, дарующий власть красть чужие Потусторонние таланты?

Стрекот аппарата внезапно перешел в исступленную дробь. На призрачном пергаменте молниеносно стали проступать безупречно четкие, реалистичные картины, словно кадры, вырезанные из кинопленки.

Взору сыщика предстали до боли знакомые Врата Чаниса, сокрытые в недрах собора Святой Селены в Тингене. Мелькнул элегантный поэт с изумрудными глазами и темными волосами — Леонард Митчелл. Промелькнул вальяжно раскинувшийся на диване мужчина средних лет, одаривающий улыбкой сидящую напротив аристократку. И, наконец, надменная юная дева, блуждающая по смрадным лабиринтам канализации…

Всего набралась ровно дюжина видений. Замыкала этот калейдоскоп короткая строчка на лоэнском:

«Всё вышеперечисленное — это лишь те варианты, дотянуться до которых Вам не составит особого труда. Разумеется, существуют и иные, однако они либо сопряжены с колоссальным, неоправданным риском, либо уходят корнями в столь заоблачные эшелоны, что мой взор бессилен пробить эту пелену».

«Мое почтение, даже выдачу отфильтровало под мои скромные нужды… Да это же самый настоящий поисковик с искусственным интеллектом, только с поправкой на мистику…» — удовлетворенно кивнув, Клейн задал следующий вопрос, ответ на который и так прекрасно знал:

— Твой черед.

«О великий владыка, Вы уже благоволили ответить», — под мерный треск волшебное зеркало Арродес выдало вполне ожидаемую, подобострастную реплику.

Клейн лишь беззвучно усмехнулся и продолжил:

— Каковы нынешние координаты Леонарда Митчелла?

Стрекот аппарата вновь перешел в исступленную дробь. На призрачном пергаменте один за другим заплясали сменяющиеся образы, разворачиваясь перед взором Клейна:

Мелькнула самая узнаваемая достопримечательность Баклунда — монументальная готическая часовая башня, увенчанная знаменитыми «Часами Порядка».

Следом вырисовался уличный указатель на перекрестке. Надпись на табличке гласила: «Улица Пинстер».

Затем фокус сместился к фасаду таунхауса под номером семь. И там, небрежно накинув черное пальто и натянув красные перчатки, во всей своей щеголеватой красе предстал Леонард Митчелл. Бывший сослуживец-поэт с пугающей сосредоточенностью листал пухлые папки с досье по делам Ланевуса и Капина.

«Этот парень ошивается прямо здесь, в Баклунде, да еще и копается в делах Ланевуса и Капина? Какого дьявола тут вообще творится…» — уголки губ Клейна предательски дернулись. Юноша тут же принялся лихорадочно прокручивать в голове, не наследил ли он в обоих этих инцидентах.

«Единственная торчащая наружу ниточка — это то, что в обоих расследованиях так или иначе мелькает имя сыщика Шерлока Мориарти. Вздумай Леонард пустить в ход магию сновидений и залезть в голову Дейси, он бы мигом это раскусил. Впрочем, к тому времени я уже успел обзавестись солидной бородой и виртуозно замаскироваться. Разглядеть мою истинную физиономию сквозь мутную пелену чужих грез да по парочке корявых фотороботов ему вряд ли удастся… А пока он меня не опознал — беспокоиться не о чем. Какое дело мне, Герману Воробью, до проблем какого-то там Шерлока Мориарти?» — усмирив бушующие мысли, сыщик намертво впечатал в память свежие координаты Леонарда Митчелла:

Баклунд, Северный район, улица Пинстер, дом 7.

Парень вознамерился в самое ближайшее время перепоручить это дельце «Луне», Эмлину Уайту. Пусть кровосос наведается к Леонарду Митчеллу завтра или послезавтра и, козырнув тем самым значком «Отшельников Судьбы», попытает счастья с выкупом мистического артефакта.

«Искренне уповаю на то, что у моего приятеля-поэта завалялся лишний экземплярчик… Иначе придется раскошелиться на поистине баснословную, грабительскую наценку…» — с этими мыслями Клейн коротко угукнул и обратился к телеграфу: