Его зрачки тоже потемнели, безжалостно и грубо «Искажая» саму волю тех, кто уже готов был очнуться.

Трясущийся громила, не в силах больше сдерживать первобытную жажду бегства, резко ушел в перекат. Поддавшись панике, он сломя голову рванул к потайному выходу, оставив своему нанимателю, «Силачу» Оззи, лишь стремительно удаляющуюся спину.

Клейн виртуозно, в бешеном ритме переключался между душами «Психиатра» и «Барона Коррупции». «Драконья аура» сменялась «Искажением», затем вновь следовал удар «Драконьей ауры» и очередной виток «Искажения». Эта убийственная комбинация в два счета вымела из подземелья тех немногих телохранителей Оззи, что могли похвастать крепким рассудком.

И пусть «Ползучий голод» не шел ни в какое сравнение с талантами подлинного «Пастыря», требуя крошечной паузы при смене душ, безупречное чувство ритма Клейна вкупе с остаточным мороком «Драконьей ауры» позволили ему играючи добиться желаемого.

Впрочем, юноша подметил одну пренеприятную деталь: если раз за разом лупить по одной и той же мишени «Драконьей аурой», эффект «Устрашения» стремительно сходит на нет, вырабатывая некий иммунитет. Благо, львиной доле прихвостней «Силача» Оззи хватило и этого: под градом ментальных ударов они уже повально рухнули на пол, обмочившись и обделавшись прямо в штаны, отчего подземелье мигом наполнилось невыносимым, тошнотворным смрадом.

'А связочка «Драконьей ауры» и «Искажения» воистину хороша… Пойди Мисор в глухой отказ, не вздумай он огрызаться, а просто пусти в ход «Взятку — Ослабление» вкупе с тем же «Искажением» ради побега — и я бы вряд ли сумел нагнать его и пустить в расход. Хех, хотя тот его контрудар тоже был исполнен мастерски, без единого намека на подготовку. Не кормись «Провидец» с «Клоуном» одной лишь интуицией да духовным чутьем, я бы даже бумажного двойника выкинуть не успел, не то что уклониться.

И это отличный урок на будущее. Даже имея в рукаве боевую мощь пятой Последовательности благодаря «Ползучему голоду», нельзя списывать со счетов мастеров шестой ступени. Малейшая слабина — и тебя отправят на корм червям…'

Пока эти мысли молнией проносились в голове, перчатка на левой руке Клейна налилась ослепительным золотом, а в его зрачках хищно полыхнули два разящих разряда.

«Силач» Оззи истошно завопил. Исполинская туша бандита, лишившись последней опоры, с грохотом рухнула на пол, подобно обвалившейся скале. Обхватив раскалывающийся череп руками, он забился в невыносимой агонии, извиваясь на грязных досках точь-в-точь как выброшенная на берег рыбина.

«Какая досада, что в моем арсенале нет ни единого таланта, бьющего по площадям. Будь он у меня, ни одна из тех Потусторонних крыс не ушла бы живой… Кажется, в домене „Морского Царя“ есть нечто вроде „Шквала молний“… Вот только амулеты такого полета требуют заоблачных знаний, до которых мне пока как до луны…» — мазнув равнодушным взглядом по распластанным на полу шестеркам, Клейн неспешным, размеренным шагом углубился в недра казематов.

Некогда кипящий жизнью подпольный рынок теперь зиял абсолютной, пугающей пустотой — все, у кого хватило сил и разума бежать, уже давно испарились.

Облаченный в строгий двубортный сюртук сыщик выудил из-за брошенного прилавка стул, небрежно поставил его прямо перед бьющимся в конвульсиях Оззи и вальяжно опустился на сиденье. Слегка подавшись вперед, он в глухом, ледяном безмолвии вперил немигающий взор в хозяина бара «Ароматный лист».

Покатавшись по полу еще какое-то время, Оззи всё же сумел вынырнуть из пучины сводящей с ума боли, хотя череп по-прежнему раскалывался на куски.

Бандит только-только попытался приподняться, как его взгляд намертво приковала пара прозрачных, отливающих бледным золотом глаз, а следом — жуткая перчатка, сплошь усеянная тусклой металлической чешуей.

И в эту самую долю секунды бандит, по чьему лицу всё еще градом катился ледяной пот, физически ощутил, как в бездонных зрачках незнакомца закручиваются гипнотические водовороты, без остатка засасывая его волю и рассудок.

Клейн, не повышая голоса, мягко поинтересовался:

— В прошлом ты промышлял морским разбоем?

— Да, — Оззи с изумлением поймал себя на невыносимом, жгучем желании выложить этому человеку всю правду.

Так работало «Внушение»!

Сыщик, всё тем же ровным, убаюкивающим тоном, продолжил допрос:

— А какие преступления против законов Королевства числятся за твоей душой?

Оззи, не утаив ни единого грешка, как на духу вывалил всю свою грязную подноготную — и со времен пиратской вольницы, и в роли теневого хозяина «Ароматного листа». Всплыли и зверства при налетах на пассажирские суда: как глумился над женщинами и безжалостно пускал в расход невинных. Как вырезал конкурентов, похищая их родню, заманивая в ловушки и отправляя целыми семьями на корм рыбам с камнем на шее.

Клейн выслушал эту исповедь в абсолютном безмолвии. Его губы медленно, дюйм за дюймом, растянулись в пугающей усмешке. Похлопав правой ладонью по левой, он изрек:

— Воистину, образцовый корсар и безупречный криминальный босс.

Под аккомпанемент этих фальшивых дифирамбов юноша выставил вперед левую руку. Тончайшая человеческая кожа на перчатке с тошнотворным треском лопнула, обнажив зияющую, мерзкую пасть.

Подземелье мигом огласилось леденящими душу, всё нарастающими воплями агонии. Увы, музыка страданий продлилась лишь пару жалких секунд, оборвавшись так же внезапно, как и началась, оставив после себя лишь затухающее эхо.

Вальяжно раскинувшись на стуле, Клейн с хладнокровным интересом наблюдал, как в воздухе перед ним медленно, крупица за крупицей конденсируются ослепительные искры света.

А вокруг него обмочившиеся от животного ужаса, свернувшиеся в дрожащие клубки головорезы на одних инстинктах пытались отползти от этого монстра подальше, оставляя за собой на досках мокрые, зловонные следы.

Выждав еще немного, Клейн неспешно поднялся. Наклонившись, он бережно подхватил сгустившуюся, размером с кулак младенца, кристально чистую сферу света, а заодно деловито выудил из одежды покойного Оззи увесистый бумажник.

Оценив толщину пачки банкнот, сыщик с удовлетворением рассовал трофеи по карманам, спрятал револьвер и, сняв шелковый полуцилиндр, отвесил забившемуся по углам, трясущемуся сброду издевательски-учтивый поклон.

Покончив со светскими расшаркиваниями, Клейн скрупулезно прочесал казематы. К его глубочайшей досаде, ни сейфа, ни тайников обнаружить так и не удалось. Скрипнув зубами, парень вернулся в туннель, взвалил на себя бездыханную тушу «Краснобая» Мисора Кинга и направился прямиком к выходу.

Замерев перед створкой на пару мгновений, он привычно просканировал пространство снаружи. Обостренная интуиция подсказала: те самые охранники, что, по его прикидкам, должны были ломиться внутрь на выручку боссу, уже давным-давно испарились, сверкая пятками.

«Смекнули, что эта „Драконья аура“ — верный знак Потусторонней бойни, и благоразумно дали деру? Воистину, архипелаг не зря славится пиратской вольницей — здешние обыватели в мистике шарят будь здоров… Видать, подобные заварушки тут в порядке вещей. Взять хотя бы облавы Уполномоченных Карателей на беглых рецидивистов…» — размышляя об этом, Клейн сноровисто сбросил цепи с дверей, заодно деловито обшарив карманы Мисора и переложив его наличные в собственный кошелек.

Титаническим усилием воли подавив жгучий порыв пересчитать куш прямо на месте, сыщик запалил бумажного двойника, стряхнул с себя остаточные следы и, распахнув двери, выволок труп Мисора наружу.

Зал таверны заметно опустел — львиная доля забулдыг давно разбежалась. Лишь семерка-восьмерка самых отчаянных зевак жалась по темным углам, сгорая от любопытства в ожидании развязки.

Клейн обвел бар ледяным, ничего не выражающим взглядом. Наткнувшись на этот пугающий взор, зеваки мигом потупили глаза, в панике отворачиваясь.

Единственным, у кого хватило духу выдержать зрительный контакт, оказался Ус Кент. Армейский связной сурово сдвинул брови, наблюдая, как Герман Воробей неспешным шагом приближается к нему, волоча за собой мертвеца.

Бух!

Труп тяжелым кулем перелетел через зал и рухнул прямо к ногам Кента, с оглушительным треском в щепки разнеся столик.

Приглядевшись к изувеченному лицу, Ус Кент почувствовал, как его зрачки сузились в иглы.

«Краснобай» Мисор Кинг! Третий помощник с флагмана самой «Вице-адмирала Болезнь»! Ошарашенно вскинув голову, связной вновь вперился взглядом в Германа Воробья.

Губы Клейна медленно, дюйм за дюймом растянулись в улыбке:

— С вас причитается награда.

С этими словами он изящно приподнял свой шелковый полуцилиндр, отвесив легкий прощальный поклон, после чего круто развернулся и неспешно зашагал к выходу из «Ароматного листа».

…………

Порт Байама. На борту «Белого Агата».

Капитан Элланд, наблюдая, как тяжелая створка его каюты с грохотом распахивается настежь, недоуменно вскинул брови:

— Кент, какого дьявола стряслось?

Ус Кент с перекошенным, почти безумным лицом, выпалил:

— Элланд, что за чудовище ты мне подсунул⁈

— … Ты о Германе Воробье? — с легкой заминкой переспросил капитан.

Связной судорожно закивал:

— Этот ублюдок пустил в расход и «Краснобая», и «Силача»! Прямо посреди «Ароматного листа», на моих глазах! И на всё про всё у него ушло меньше пяти минут!

Кенту казалось, что он вот-вот окончательно свихнется.

— Мисор Кинг? — Элланд произнес это имя так, словно задавал вопрос самому себе.

И тут же, скривившись в горькой усмешке, добавил:

— Похоже, нам придется доложить обо всем наверх.

Капитан благоразумно не стал поминать ни «Пылающего» Даница, ни недавнюю гибель «Стального» Маквити.

— Добро! — Ус Кент только и ждал этих слов.

Ровно в три часа пополудни. В изящном особняке с садом, приютившемся неподалеку от резиденции генерал-губернатора Байама.

Элланд и Ус Кент, устроившись в роскошно обставленной гостиной, покорно дожидались ответа от вышестоящего начальства.

Спустя неопределенное время по парадной лестнице неспешно спустился молодой человек с гладко зачесанными назад светлыми волосами. Обратившись к визитерам, он произнес:

— Адмирал передал следующее: коль скоро объект пока не выказывает враждебности, нам надлежит исполнять условия уговора и продолжать прежнее сотрудничество. Однако терять бдительность не стоит. Вдобавок необходимо отстучать телеграмму в Баклунд, дабы негласно раскопать его истинную личность и подлинные мотивы выхода в море.

— И еще: весть о том, что он пустил в расход Мисора Кинга, должна быть предана огласке. Позаботьтесь о том, чтобы этот слух во всех красках долетел до ушей пиратской братии.

— Будет исполнено, мистер Люэран, — получив кристально четкие инструкции, Элланд и Ус Кент с нескрываемым облегчением перевели дух.

…………

Тем временем в номере гостиницы Клейн, благополучно завершив сеанс прорицания и пересчитав наличные, подбил итоговый баланс: куш составил триста двадцать семь фунтов, девять сулей и пять пенсов вкупе с Потусторонней характеристикой «Бойца» — восьмой ступени Пути «Воина».

«А ведь эта вещица тянет фунтов на шестьсот-семьсот… Да приплюсовать сюда казенную награду за Мисора. Даже если вычесть комиссионные за „посредничество“, на руках осядет пара-тройка тысяч монет… Хех, да Ус Кент наверняка и заикнуться о своей доле побоится… Воистину, грандиозный улов, самое настоящее богатство, свалившееся прямо с небес!» — в превосходном расположении духа Клейн сноровисто провел ритуал и переправил «Ползучий голод» в таинственные чертоги над серой мглой.

Будем откровенны: весь этот арсенал паранормальных талантов — и «Драконья аура», и «Безумие», и «Внушение» — оказался чертовски полезным, и расставаться с ним было до одури жалко. Однако, раз уж уговор с мисс «Справедливостью» был скреплен словом, юноша твердо решил довести дело до конца.

Глава 601

Испугать самого себя

Над серой мглой Клейн, откинувшись на спинку кресла и сжимая в руке «Ползучий голод», погрузился в молчание на несколько долгих секунд.

В конце концов он, следуя намеченному плану, высвободил душу той самой «Психиатра».

Сбоку от длинного бронзового стола тут же соткался высокий женский силуэт. Черты лица незнакомки казались размытыми, однако ее облик источал невыносимую, искажающую суть агонию.

Клейн устремил на нее взгляд и непринужденно, словно завязывая светскую беседу, поинтересовался:

— Помните, кто вы?

Здесь, в этом таинственном измерении, он обладал властью общаться с духами напрямую.

Снедавшая «Психиатра» жгучая злоба заметно поутихла, и на ее губах проступила горькая усмешка:

— Разумеется.

— Я состояла в одной тайной ложе и направлялась на остров Тоскат, дабы навестить друга, однако в пути наше судно нарвалось на пиратов.

— И пускай мне удалось пустить в ход свои таланты и отвести беду, спасшиеся бегством корсары донесли обо всем Килангосу. Возжелав заполучить мою силу, он намеренно изменил курс и взял наш корабль на абордаж. Полагаю, финал этой истории вы без труда можете себе представить.

— Благодаря его пугающей расчетливости и осторожности меня пустили в расход мгновенно. Мне повезло избежать той участи, что постигла остальных пассажирок — участи, которая куда страшнее самой смерти.

Выдержав короткую паузу, сыщик едва заметно кивнул:

— Ведомо ли вам что-либо о древнем фолианте под названием «Дневник путешествий Гросселя»?

Он резонно рассудил: раз уж эта реликвия берет свое начало от расы драконов, то адепты Пути «Зрителя» вполне могли краем уха слышать о ней или даже знать какие-то детали.

Дух женщины добросовестно порылся в памяти, после чего лишь покачал головой:

— Прошу простить, но это имя мне совершенно незнакомо.

Клейн не стал цепляться за эту ниточку и перевел разговор в другое русло:

— Ваша душа вот-вот рассеется, обретя долгожданный покой. Остались ли у вас какие-то последние желания?