Блондинка-служанка бросила пренебрежительный взгляд на мужской костюм Элен, который без должного макияжа напрочь лишал девушку андрогинного шарма. В два шага преодолев расстояние до шкафа и распахнув дверцы, она указала на пеструю вереницу платьев:

— Капитан на дух не переносит твой нынешний вид. Переоденься.

«Твою мать…» — от души, грязно выругался про себя Клейн.

А он-то, дурак, надеялся, что сможет предстать пред очи «Вице-адмирала Болезнь» Трейси прямо в этом мужском наряде, счастливо избежав самого постыдного этапа маскарада. Увы, отвертеться от этой унизительной процедуры так и не вышло.

Заметив, что пленница застыла соляным столбом, горничная яростно зыркнула на нее:

— У тебя два пути: либо переодеваешься сама, либо я тебя раздену!

Клейн, безупречно копируя привычки рыжеволосой Элен, с легким свистом втянул воздух:

— Сними наручники.

Развернувшись вполоборота, он дернул подбородком в сторону двери:

— А затем пошла вон.

— Строишь из себя недотрогу, дрянь… — сквозь зубы процедила блондинка. Схватив ключи, переданные ей Мисором, она нехотя отперла кандалы.

Дождавшись, пока служанка выйдет и плотно затворит за собой створку, Клейн подошел к платяному шкафу и замер, простояв в абсолютном оцепенении добрых двадцать секунд.

Внезапно он зажмурился и протянул правую руку.

Одному богу известно, сколько минуло времени, прежде чем юноша наконец предстал перед ростовым зеркалом. Оттуда на него взирала Элен — с распущенными по плечам огненными прядями, мерцающими изумрудными глазами и облаченная в роскошное золотисто-алое платье. Шелковая лента на поясе, стянутая в форме изящного цветка, туго подчеркивала осиную талию.

Нежные, плавные черты лица девушки слегка порозовели. Плотно сжатые губы и мрачная, свинцовая тяжесть во взгляде — этот образ до мельчайших деталей совпадал с той самой фотографией.

Лицезрея себя в столь диковинном амплуа, Клейн испытал двоякие чувства. С одной стороны, душу всё еще царапал легкий стыд, хотя за время переодевания он успел свыкнуться с ситуацией, благо вокруг не было ни единой живой души. С другой — он мало-помалу начал нащупывать совершенно новые, доселе неизведанные грани восприятия.

И дело было вовсе не в том, что у него внезапно прорезалась тяга к переодеваниям. Просто в этом мучительном процессе ломки собственных моральных барьеров его самосознание словно отделилось от тела. Казалось, душа воспарила под потолок, с ледяным, отстраненным спокойствием наблюдая, как некая «Элен» натягивает на себя женское платье и вертится перед зеркалом. Этот маскарад воспринимался лишь как сухой, прагматичный инструмент для выполнения миссии, напрочь лишенный какого-либо позора или странности.

Это ощущение показалось Клейну до боли знакомым. Он лихорадочно копался в памяти, пытаясь сопоставить факты и намертво зафиксировать это ускользающее состояние.

Вскоре источник был найден: всё это чертовски напоминало те самые ролевые видеоигры, где ты выбираешь женского персонажа, скрупулезно настраиваешь ей лицо и часами подбираешь наряды, лишь бы красивая картинка радовала глаз.

В этом не было ни капли извращения или стыда. С одной стороны, ты — всемогущий игрок по ту сторону экрана, взирающий на всё с абсолютной, божественной отстраненностью. С другой — ты искренне отыгрываешь роль, погружаясь в сюжет. Эти две грани безупречно сливались воедино, не вызывая ни малейшего диссонанса. Ведь никому в здравом уме не придет в голову заработать психологическую травму или кризис самоидентификации из-за пикселей на мониторе.

«Вот оно…» — полуприкрытые глаза Клейна резко распахнулись. Он кристально ясно осознал: это и есть то самое, идеальное состояние «Безликого»!

Ты волен примерить любую маску, но всегда остаешься лишь самим собой.

С одной стороны — тотальное погружение в образ и виртуозная актерская игра. С другой — абсолютная, ледяная отстраненность и контроль, позволяющие сквозь призму чужих личин нащупать свою истинную суть и обрести подлинного себя!

«И слияние, и отстранение… Вот как на практике работает главная заповедь „Безликого“». Клейн мгновенно обрел внутренний покой. Остаточный, зудящий стыд теперь гармонично соседствовал с новообретенным просветлением.

Смотря на мир сквозь призму этой отстраненности, с азартом увлеченного геймера, он придирчиво оглядел свое отражение в зеркале, выискивая малейшие изъяны.

«Какое счастье, что я заставил Даница заранее раздобыть пару женских платьев для изучения конструкции. Иначе я бы в жизни не сумел нацепить всё это так быстро и естественно. Прокололся бы на первой же завязке! Вот что значит подход истинного профи. Уму непостижимо, как женщины вообще разбираются в этих тряпках… Если оценивать объективно, как „Безликий“, то в чертах лица и пропорциях Элен всё еще хватает огрехов. Девушка, конечно, красивая, но лично для меня — отнюдь не идеал… Ого, а в этом состоянии я физически чувствую, как эликсир стремительно переваривается…» — Клейн взирал на себя так, словно перед ним стоял игровой аватар по имени Элен.

Тук-тук-тук!

В дверь нетерпеливо забарабанили, и голос блондинки-служанки раздраженно бросил:

— Долго еще?

Лицо Клейна мигом помрачнело, словно эта девица задолжала ему десять тысяч фунтов и не спешила отдавать.

Сохраняя эту маску ледяного презрения, он подошел к двери и распахнул ее.

Горничная мазнула по нему взглядом и, вскинув кандалы, процедила:

— Руки за спину.

— Ты здесь пленница!

Поскольку рыжеволосая Элен уже находилась в недрах «Черной смерти», девица совершенно не опасалась бунта. Ей просто до смерти хотелось лишний раз унизить соперницу.

Клейн сухо фыркнул. Вполоборота развернувшись, он послушно заложил руки за спину, внутренне ликуя от того, что служанка даже не удосужилась придирчиво оценить его маскировку.

Вновь закованный в кандалы, он под конвоем блондинки проследовал к покоям капитана.

Дверь оказалась полуоткрытой. Из щели струился теплый, дурманящий аромат — не слишком приторный, но до того глубокий и обволакивающий, что мысли сами собой уносились к сладострастным, постельным утехам.

Горничная уже занесла руку, чтобы постучать, но из глубины каюты донесся низкий, бархатистый, но неоспоримо женственный голос:

— Пусть войдет одна.

Лицо блондинки перекосило от злобы. Распахнув створку, она кивком приказала Клейну зайти.

«Вот он — решающий экзамен…» — Клейн незаметно втянул воздух и переступил порог.

С тяжелым, глухим стуком дверь за его спиной захлопнулась, наглухо отрезав каюту от внешнего мира.

Ступая по густому, мягкому ковру, Клейн сквозь мерцающее пламя свечей в золоченых канделябрах разглядел хозяйку. Поразительно красивая женщина вальяжно устроилась за письменным столом. Ее длинные, стройные ноги, обтянутые кремовыми брюками, были небрежно вытянуты вперед и скрещены в лодыжках.

Идеально прямые, длинные брови вразлет, пронзительный, сверкающий лазурью взгляд. Из одежды на ней была лишь легкая белая сорочка из тонкого льна, сквозь которую предательски, маняще просвечивали изгибы тела. И лишь густая копна черных вьющихся волос, ниспадающая на грудь, целомудренно скрывала самое сокровенное, заставляя Клейна почувствовать внезапный, острый укол неловкости.

Завидев вошедшую рыжеволосую Элен, «Вице-адмирал Болезнь» Трейси приподняла левую руку и, с лукавой, едва уловимой усмешкой, поинтересовалась:

— Ну и как прикажешь тебя наказывать?

В пальцах пиратки зловеще покачивался черный кожаный хлыст.

«…Мэм, давайте обойдемся без этих ролевых игр…» — мысленно взмолился Клейн, отчаянно борясь с подкатывающей паникой с помощью внутреннего сарказма.

Он слегка вскинул глаза, а затем устремил на нее ледяной, лишенный малейших эмоций взор:

— Мое возвращение сюда — это уже величайшая кара. Всё остальное — лишь жалкие дополнения.

— Всё такая же строптивая, но вечно сомневающаяся… — Трейси грациозно поднялась. Ее высокая, точеная фигура, освещенная неверным пламенем свечей, казалась поистине дьявольски обольстительной, а пляшущие тени лишь подчеркивали каждый изгиб.

С затаенной, предвкушающей улыбкой она, поигрывая плетью, шаг за шагом приближалась к рыжеволосой Элен, не выказывая ни единой тени подозрений.

В это самое мгновение Клейн цепким взглядом выхватил одну деталь: на правом запястье пиратки сверкал тот самый, усеянный бриллиантами браслет.

Тот самый мистический артефакт, о котором упоминала Элен? Вещица, способная поглотить почти любой урон? Клейн, изначально планировавший броситься в атаку при первом же сближении, титаническим усилием воли заставил себя замереть и выждать.

— Надо же, они заковали тебя в кандалы. Как мило, мы ведь еще никогда не пробовали подобные игры, — с игривой улыбкой проворковала Трейси. Однако в ее лазурных глазах клубилась тьма, подобная океану перед сокрушительным штормом.

«Мэм, ваши реплики оставляют желать лучшего…» — Клейн лишь плотно сжал губы, предпочтя промолчать.

Трейси подошла вплотную. Плавно вскинув правую руку, она ласково провела пальцами по щеке пленницы, спускаясь всё ниже:

— Возвращение сюда — величайшая кара?

С этими словами ее взгляд затуманился пьянящей, гипнотической поволокой, источая запредельный соблазн:

— Сдается мне, в постели ты так не считала. И пусть поначалу ты вечно сопротивляешься, в итоге твоя страсть порой затмевает даже мою…

Не успели эти слова растаять в воздухе, как левая ладонь Клейна каким-то немыслимым, пугающим образом выскользнула из стального браслета. Молниеносным рывком он намертво вцепился в артефакт на запястье пиратки и с чудовищной силой сдернул его вниз!

В ту же долю секунды его руку окутало ослепительное золотое сияние, а в бездонно-изумрудных глазах, унаследованных от Элен, хищно сверкнули две разящие молнии.

В дело вступили «Ползучий голод» и «Ментальный прокол»!

А тот самый трюк с кандалами был не чем иным, как «Смягчением костей» из арсенала «Фокусника» — талантом, к которому сыщик прибегал крайне редко!

Юноша загодя выстроил безупречный, жесткий план действий: дождаться шанса остаться с «Вице-адмиралом Болезнь» Трейси один на один, а затем броситься в кровавую, беспощадную схватку, не сдерживая ни единого удара.

Лишь при таком раскладе теплилась робкая надежда одолеть пиратскую владычицу, нанести ей критический урон и захватить в плен.

Впрочем, если взять её живьем не выйдет, смерть пиратки его совершенно не расстроит. В спиритизме над серой мглой сыщик поднаторел изрядно, так что нужные сведения он выпотрошит из неё в любом случае. А уж работорговка никаких крох жалости и милосердия явно не заслуживала!

Вдобавок, дабы не посыпаться на обыске и не вызвать подозрений, из всего своего арсенала Клейн прихватил лишь «Ползучий голод» — вещь, идеально поддающуюся маскировке. Все остальные мистические артефакты остались дожидаться его в таинственных чертогах над серой мглой. Учитывая, что действовать приходилось в самом сердце «Черной смерти», в окружении целой своры вражеских Потусторонних, исход дуэли должны были решить секунды!

К тому же, молниеносный натиск был единственным способом обойти пугающие таланты «Девы Болезней».

Ведь в схватке с этой бестией время работало против него: чем дольше длится бой, тем тяжелее становятся симптомы и тем смертоноснее зараза!

В то самое мгновение, когда усыпанный бриллиантами браслет соскользнул с запястья Трейси, а в изумрудных зрачках Клейна полыхнули разящие искры, ослепительно прекрасная «Вице-адмирал Болезнь» застыла в секундном ступоре, лишь на чистых инстинктах попытавшись отшатнуться назад.

Пиратка попросту отказывалась верить, что покорная Элен посмеет поднять на нее руку, и что в арсенале беглянки таятся столь чудовищная реакция и могущество.

Глава 582

Провокация

Трейси увидела, как в прекрасных, подобных изумрудам глазах «Элен» внезапно вспыхнули две ослепительно-серебристые молнии, полностью заполонив всё ее поле зрения.

Ее изящно очерченный подбородок резко вздернулся вверх, словно она готовилась исторгнуть душераздирающий вопль.

Однако пиратка лишь застыла на месте, после чего разлетелась вдребезги, подобно иллюзии. Стоящее в комнате ростовое зеркало с оглушительным треском раскололось, стремительно осыпавшись на пол сверкающей крошкой.

Магия подмены через зеркало!

Силуэт Трейси, облаченной в белоснежную сорочку, кремовые брюки и лакированные сапоги, соткался в углу по ту же сторону, где стояло зеркало. Не успела она даже перевести дух, как слух резанул тяжелый, гулкий топот. Рыжеволосая Элен, чьи юбки развевались позади, подобно неумолимой боевой колеснице неслась прямо на нее. Перчатка на левой руке нападающей отливала мертвенной бледностью с легким зеленоватым оттенком.

Клейн уже переключился на душу «Живого мертвеца». Его мышцы налились свинцовой твердостью, а физическая мощь многократно возросла.

Взметнув кружева на манжетах, он намертво сжал кулак и, подобно кузнечному молоту, обрушил его на «Вице-адмирала Болезнь».

Бам! Бам! Бам!

И пускай сыщик по-прежнему сохранял женственный облик, двигался он с первобытной яростью дикого зверя. Жесткие, безжалостные удары руками и ногами сыпались один за другим, заставляя Трейси уйти в глухую оборону. У нее банально не оставалось ни единой секунды, чтобы пустить в ход иные Потусторонние таланты.

Не будь фундаментом «Демонессы Боли» девятая Последовательность «Ассасин», наделяющая владелицу поистине немыслимым мастерством рукопашного боя и уклонения, этот шквал атак уже гарантированно нанес бы ей сокрушительный урон.

Бам! Бам! Бам!

Кулаки Клейна источали морозную дымку. Каждое соприкосновение заставляло «Деву Болезней» мелко содрогаться, а на ее коже стремительно нарастала ледяная корка.

Так проявлялась власть «Живого мертвеца» над стихией мороза!

Физически ощущая, как стынет в жилах кровь, Трейси отбросила колебания и намеренно приняла один из ударов на себя.