«Разве что… „Аптекарь“ виртуозно подчиняет и пускает в дело растения да мертвую плоть, а „Укротитель“ укрощает и повелевает живыми тварями, вплоть до сверхъестественных монстров?»

«И что же тогда на седьмой ступени? Буду укрощать и пускать на опыты людей⁈»

«Старый хрыч даже словом не обмолвился, как величают эликсир седьмого ранга, да и рецепт зажал… Эх, как только окончательно усвою зелье и возьму силу под уздцы, придется всё-таки выйти с ним на связь».

Завершив внутренний монолог, Аптекарь принялся азартно махать кулаками и ногами, нанося удары по воздуху и обкатывая новообретенную мышечную мощь. И лишь выжав из себя все соки до седьмого пота, он наконец-то угомонился.

Фух… Тяжело, с хрипом отдуваясь, мужчина перешел к куда более насущной и серьезной проблеме:

Как именно, черт возьми, ему предстоит отыгрывать роль «Укротителя»?

«Укротитель… С чего бы начать? Заловить какую-нибудь бродячую животину и попытаться ее приручить?» — бормоча эти слова, Аптекарь внезапно почуял неладное. Его взгляд, повинуясь инстинкту, метнулся в сторону искусственного озера.

А там, заливаясь беззаботной радостью, резвилась крупная золотистая ретриверша.

Словно уловив на себе чужой, цепкий взор, собака резко повернула морду.

Их взгляды скрестились в воздухе. Золотистая ретриверша на долю секунды опешила, после чего с поразительной, почти человеческой проворностью крутнулась на месте и пулей рванула прочь, в мгновение ока растворившись в утренней дымке.

…………

Роскошный особняк графа Холла.

Сьюзи вернулась в музыкальную гостиную. Плюхнувшись у ног Одри, собака вывалила язык и принялась тяжело, с хрипом отдуваться.

Лишь дождавшись, пока золотоволосая хозяйка доиграет мелодию, она с легким содроганием поведала:

— Одри, я только что наткнулась на одного пугающего типа.

— У него просто леденящий душу взгляд!

— Неужели? И что же он пытался с тобой сделать? — с неподдельным любопытством и тревогой поинтересовалась Одри.

Сьюзи на пару секунд глубокомысленно наморщила морду: — Сама не знаю. Но нутром чую: он дьявольски опасен. Интуиция меня не обманывает.

— Как он выглядит? — юная аристократка уже всерьез прикидывала, не стоит ли отрядить фамильную стражу и лакеев, чтобы те популярно объяснили незнакомцу правила приличия.

— Я толком не разглядела. Но я чувствую… чувствую, что он мой естественный враг! — с абсолютной, железобетонной серьезностью заявила Сьюзи.

Естественный враг? Истребитель собачьего рода? На губах Одри заиграла сдержанная, элегантная улыбка:

— Сьюзи, в таком случае в ту лесополосу тебе пока лучше не соваться.

— Гав! Одри, а ведь ты сама не в духе, верно? Я безошибочно считала это по твоему фортепианному пассажу, — технично перевела тему ретриверша.

Девушка едва заметно кивнула:

— Угу… Я только что получила весточку от Глейнта. Форс и Сио передают, что сегодняшняя сходка отменяется. А я ведь так рассчитывала выменять для тебя Потусторонние материалы.

«А заодно попытаться навести мосты с Алхимией Психологии…» — беззвучно добавила она про себя.

— Но почему? — непонимающе моргнула Сьюзи.

Немного поразмыслив, Одри ответила:

— Говорят, всё из-за шумихи вокруг той серии кровавых убийств.

…………

Утро субботы. Воздух в Баклунде был всё таким же отвратительно спертым, как и всегда.

Клейн как раз хлопотал на кухне, вознамерившись приготовить одно из своих любимых лакомств из далекого детства. Ради этого он даже раскошелился на первосортную муку. Добавив воды и щепотку сахара, юноша замесил целую миску жидкого теста.

Плеснув на сковороду масла, он хорошенько смазал раскаленную поверхность.

Дождавшись нужной температуры, парень зачерпнул половником немного блинной массы, вылил ее на край сковороды и виртуозно, тонким слоем раскатал по дну.

Под веселое, шкварчащее шипение он испек целую стопку тонких блинчиков. По кухне стремительно поплыл дурманящий, дразнящий аппетит хлебный аромат.

Доведя дело до конца, Клейн бережно подцепил мягкие, румяные блинчики, переложил их на фарфоровое блюдо, а из остатков муки, щедро плеснув кипятка, сварил густую, сытную мучную похлебку.

Едва вернувшись в столовую с подносом, уставленным блинами и дымящейся похлебкой, он не утерпел: оторвав приличный кусок, жадно отправил его в рот.

В этих блинчиках не было никаких кулинарных изысков — лишь густой пшеничный дух да легкая, пробуждающая аппетит сладость. Бесхитростно, просто, но до одури вкусно.

«Тот самый вкус из детства…» — уплетая завтрак за обе щеки, Клейн то и дело запивал угощение горячей похлебкой.

Он уже практически расправился с едой и начал лениво сбавлять темп, как вдруг тишину дома разорвал резкий звон. Дергаемый за шнурок дверной колокольчик разразился заливистой, непрерывной трелью.

«Новый заказ?» — смахнув крошки, сыщик отложил салфетку, тщательно вытер руки и зашагал в прихожую.

Не успели его пальцы сомкнуться на дверной ручке, как интуиция «Клоуна» услужливо вырисовала в сознании облик незваного гостя.

Это был джентльмен в преклонных летах. Иссохшее, рубленное лицо, щедро припорошенные сединой виски и поистине выдающаяся, аристократичная выправка.

Тот самый маститый частный сыщик Айзенгер Стентон — человек, чей авторитет признавала сама столичная полиция!

«И какого дьявола он забыл у моего порога?» Теряясь в догадках, Клейн распахнул створку и с вежливой улыбкой поприветствовал:

— Доброе утро, мистер Стентон. Чем обязан?

Айзенгер учтивым жестом приподнял свой шелковый полуцилиндр и ответил с легкой усмешкой:

— Доброе утро, мистер Мориарти. Я пришел предложить вам сотрудничество. Как по мне, вы сыщик исключительного таланта. В конце концов, вам удалось в одиночку, полагаясь лишь на собственные силы, выйти на след дока Восточного Балама и раскопать ниточки в Профсоюзе докеров.

— Сотрудничество? — Клейн даже не подумал скрывать искреннего изумления.

Айзенгер легонько пристукнул черной тростью по крыльцу и произнес низким, бархатным баритоном:

— Вычислить убийцу в деле о серийном маньяке.

— Полиция уже выкатила официальную награду. Две тысячи золотых фунтов.

Глава 305

Собрание детективов

Две тысячи фунтов? Да от такой суммы все охотники за головами и частные сыщики Баклунда просто с ума сойдут! Это вам не «вице-адмирал Ураган» Килангос, который вечно болтается в открытом море в окружении целой оравы головорезов. Эта цель реальна, до нее можно в буквальном смысле дотянуться рукой…

«Хм, за голову великого пирата, чья мощь сопоставима с пятой Последовательностью, давали десять тысяч золотых фунтов. Стало быть, за преступника шестой ступени красная цена — тысячи три-четыре… Неужто Ночные Ястребы и Уполномоченные Каратели сошлись во мнении, что этот маньяк — всего лишь „Серийный убийца“ седьмой Последовательности, а вовсе не без пяти минут мастер пятого ранга? При таком раскладе две тысячи — это и так щедрая переплата…»

«Вполне вероятно. Юноша „Солнце“ упоминал, что ритуал этот невероятно древний. Возможно, после Великого Катаклизма он практически канул в Лету, отчего ни у одной из великих Церквей, ни у армейских спецслужб попросту не осталось нужных архивов… Вот только тут кроется одна занятная нестыковка: ладно Церковь Богини, Церковь Бога Пара и Машин да королевская семья Август — они возвысились уже после Великого Катаклизма и могут не ведать о делах минувших дней. Но ведь Церковь Повелителя Бурь испокон веков бьет себя в грудь, заявляя о своей немыслимой древности… Неужели даже эта их „древность“ берет отсчет уже после того, как демоны отступили в бездну?»

Услышав слова Айзенгера Стентона, Клейн первым делом принялся мысленно прикидывать адекватность суммы вознаграждения, после чего его рассуждения закружились, цепляясь за целый ворох смежных тайн.

— А вы что скажете? — поинтересовался Айзенгер, заметив, что Шерлок Мориарти слегка витает в облаках.

«Что я скажу?» — Клейн на мгновение оказался в замешательстве.

Будь он заурядным частным сыщиком, то ухватился бы за это предложение обеими руками. И дело тут не только в баснословном куше, но и в личности самого собеседника — дружба со столь прославленным детективом сулила невероятные дивиденды и вес в профессиональных кругах.

Загвоздка крылась лишь в том, что Клейн обычным детективом отнюдь не был. Больше всего на свете парень опасался, что, взяв след, неминуемо столкнется нос к носу с Ночными Ястребами, курирующими это дело.

«Да, нынче мое лицо щедро усыпано фальшивой растительностью, на носу сидят очки, а прическа и вовсе другая. Мельком видевшие меня оперативники точно ничего не заподозрят. Но что, если я напорюсь на мадам Дейли? Впрочем, отвечать отказом тоже нельзя — это будет выглядеть донельзя странно и подозрительно… К тому же, я и сам всей душой желаю поскорее выкорчевать этого мерзавца, пока тот не успел пустить кровь еще кому-нибудь из невинных жертв…» Тщательно взвесив всё за пару секунд, Клейн с легкой улыбкой произнес:

— Буквально на днях мне подвернулось одно чертовски запутанное дельце, так что свободного времени у меня, боюсь, в обрез.

Не дав Айзенгеру Стентону и рта раскрыть, он поспешно добавил:

— Однако я с превеликим удовольствием присоединюсь к обсуждениям. Могу помочь прочесать архивы и разложить по полочкам улики, вот только в полевую работу, скорее всего, ввязываться не стану.

«Чуть позже раскину карты. Если гадание почует беду, то и на совещаниях буду держать язык за зубами, превратившись в безмолвного слушателя…» — пока сыщик говорил, в его голове уже сложился четкий, железобетонный план действий.

Опираясь на свою черную трость, Айзенгер на мгновение задумался, после чего кивнул:

— Никаких проблем.

— На этот раз я созвал больше десятка сыщиков, так что людей для прочесывания улиц нам хватит с лихвой. А вот что меня в вас по-настоящему восхищает, так это ваш непревзойденный дедуктивный талант и холодный анализ. Не располагая и толикой моих связей, вы всё равно умудрились нащупать след, ведущий к доку Восточного Балама и тамошнему Профсоюзу докеров.

— Если нам всё же удастся загнать этого ублюдка в капкан и сорвать куш, я распределю гонорар соразмерно вкладу каждого из участников. Уж поверьте, репутация в нашем деле для меня — не пустой звук.

— По рукам, рад сотрудничеству, — Клейн первым протянул руку. Ответив на крепкое рукопожатие, он ощутил, что ладонь Стентона была сухой и удивительно теплой.

Для респектабельного джентльмена лет сорока-пятидесяти, вынужденного терпеть промозглую сырость баклундской осени, подобное телесное тепло было невероятной редкостью. Этот нюанс лишь укрепил Клейна в подозрениях, что Айзенгер вполне может оказаться Потусторонним.

— Взаимно, — с легкой улыбкой отозвался Айзенгер.

Лишь в этот момент Клейн спохватился, осознав всю нелепость ситуации, и торопливо, с извиняющейся улыбкой заговорил:

— Прошу простить мою бестактность, я даже не соизволил пригласить вас внутрь! Пройдемте, обсудим всё за чашечкой кофе или черного чая?

— Не стоит утруждаться. Я назначил всем остальным сыщикам встречу у себя дома ровно на девять утра, так что мой помощник уже вовсю их там принимает, — Айзенгер выудил из кармана массивную серебряную луковицу, чья сложная гравировка и открытый механизм дышали суровой индустриальной эстетикой. Со щелчком откинув крышку, он сверился со временем и добавил: — Нам пора выдвигаться, чтобы не заставлять их ждать. Надеюсь, вы не против?

— Разумеется. Дайте мне лишь минутку: заскочу в умывальную, переоденусь, и мы немедленно отправляемся. — В эту самую секунду Клейна вдруг накрыла пьянящая, давно забытая волна: он словно вновь окунулся в те времена, когда, будучи Ночным Ястребом, вершил правосудие, выжигал скверну и стоял на страже покоя мирных граждан.

Запершись в умывальной, юноша стремительно вознесся над серой мглой и раскинул карты. Получив вполне приемлемый, успокаивающий вердикт, он молниеносно вернулся в реальность. Накинув плащ, водрузив на голову цилиндр и подхватив трость, сыщик последовал за Айзенгером. Они наняли экипаж и устроились на сиденьях друг напротив друга.

Стентон смерил попутчика долгим, задумчивым взглядом и поинтересовался:

— Признаться честно, я просто сгораю от любопытства: как вам вообще удалось нащупать связь между гибелью Сибеллы, доком Восточного Балама и Профсоюзом докеров?

«Да ничего я не нащупывал… Это всё одно сплошное, гигантское недоразумение…» — Клейн принялся лихорадочно соображать, как бы поизящнее сплести убедительную легенду.

Сохраняя на лице легкую полуулыбку, он выдал весьма туманный и обтекаемый ответ:

— Первым делом я пришел к выводу, что смерть Сибеллы — дело рук обычного подражателя. И в этом мне неоценимо подсобил репортер Майк Джозеф. Утвердившись в этой мысли, я проследил маршрут, которым бедняжка возвращалась в «Золотую розу», сопоставил это с парочкой иных зацепок, и в голове созрела смелая теория. Оставалось лишь нацепить личину газетчика и наведаться туда с проверкой.

Айзенгер едва заметно кивнул, не став больше развивать эту тему. Вместо этого он перешел к подробному, детальному изложению всех фактов по делу о серийном маньяке. Его сводки оказались куда богаче и точнее любых газетных статеек, особенно когда речь зашла о самом свежем, недавнем эпизоде.

В пылу обсуждений и обмена мыслями время пролетело незаметно. Карета наконец затормозила в районе Хиллстон, остановившись перед немного обветшалым, повидавшим виды зданием.

Планировка особняка явно грешила нехваткой света, поэтому даже сегодня, когда Баклунд чудом не тонул в густом смоге, внутри царил промозглый полумрак. Айзенгер Стентон уверенно провел Клейна сквозь вполне просторную гостиную, введя его в комнату отдыха, где уже вовсю полыхал жарко растопленный камин.

Бегло окинув помещение взглядом, Клейн насчитал не меньше пятнадцати-шестнадцати детективов. Они оккупировали буквально каждый свободный стул, кресло и диван.