— Я не настолько глуп, могу и подождать… — недовольно пробурчал Аптекарь. — А зацепку можно дать на проверку старику… кхм, почтенному старцу Око Мудрости.

— Я берусь за экспертизу лишь осязаемых, доподлинно известных артефактов с четкими свойствами. Голые слухи и зацепки в этот перечень не входят, — деликатно вмешался в разговор старец Око Мудрости.

«А вот гадание способно безошибочно выявить истинность ниточки… Разумеется, если в дело не замешаны сущности, превосходящие тебя по рангу на пару-тройку ступеней…» — мысленно добавил Клейн.

Впрочем, светить своими талантами в области прорицания перед всей этой подпольной братией он совершенно не собирался.

— Ладно… Триста фунтов и наводка. Твоя взяла! — с шумом втянув воздух, Аптекарь нехотя выудил пухлую пачку ассигнаций. Отсчитав нужную сумму, он попросил у прислужника бумагу с пером и склонился над столом.

Вжик-вжик-вжик. Быстро набросав заветные строки, он небрежно скомкал лист. Вручив его слуге вместе со стопкой банкнот, он добавил к оплате еще кое-какую мелочь.

Когда прислужник приблизился, Клейн опустил взгляд на поднос и на долю секунды впал в ступор.

Ведь помимо денег и скомканной записки там покоились четыре стеклянные пробирки, до краев наполненные кристально прозрачной жидкостью.

— А это еще что? — с искренним недоумением поинтересовался он.

— Память отшибло? Это те самые успокоительные, которые ты заказывал. Моя фирменная микстура. По десять сулей за ампулу, итого два фунта за четыре штуки. Поэтому наличными здесь ровно двести девяносто восемь фунтов, — ничуть не смутившись, пояснил Аптекарь. — Если грызут сомнения в качестве товара — проси экспертизу.

«А я и впрямь забыл… Тот заказ был нужен лишь для того, чтобы пустить пыль в глаза мадам Шарон, а ее здесь нет. Впрочем, ладно, держать под рукой успокоительное никогда не повредит, мало ли какие сюрпризы подкинет судьба…» Решив не спорить, Клейн вытряхнул из портсигара медуллярные кристаллы из Источника Эльфов и забрал свою часть сделки. Ничуть не стесняясь, он принялся скрупулезно пересчитывать купюры прямо на глазах у публики, проверяя их на подлинность в тусклом свете свечи.

«Двести девяносто восемь фунтов… Всё верно…» Поняв, что в кошелек эта гора наличности уже не влезет, парень просто скрутил купюры в тугой рулон и распихал по карманам.

Надежно припрятав успокоительное, он расправил скомканный лист и пробежался глазами по строчкам:

«Район Баклундского моста, улица Роз, Церковь Урожая. Спроси епископа Утравски. Если сумеешь выполнить одно его поручение, рецепт „Аптекаря“, считай, у тебя в кармане».

«Церковь Урожая… Одна из немногих святынь Матери-Земли в Королевстве Лоэн. А ведь именно эта конфессия держит в своих руках Пути „Земледельца“ и „Аптекаря“… Зацепка выглядит железобетонно…» — погрузившись в раздумья, Клейн аккуратно сложил бумажку.

Собрание продолжалось. Та самая женщина-Потусторонняя, за чьей спиной стоял «Ремесленник», так и не проронила ни звука. То ли она вообще не явилась на сходку, то ли просто не раздобыла нового мистического оружия. Ожидания Клейна разлетелись в прах — а ведь теперь, имея на руках пятьсот девять фунтов наличными, он вполне мог позволить себе задуматься о покупке стоящей экипировки.

После череды сорвавшихся сделок мужчина, примостившийся на высоком барном табурете, глухо произнес:

— Один мой товарищ, к несчастью, попался во время этой тотальной облавы. Уполномоченные Каратели бросили его в подземелья одной из церквей Повелителя Бурь. Я ищу добровольцев, готовых помочь вырвать его из их лап.

Старец Око Мудрости отреагировал молниеносно:

— Дикий Пес, выкиньте эту дурь из головы! Одних лишь Уполномоченных Карателей и запечатанных артефактов в стенах любой церкви Бури с лихвой хватит, чтобы стереть всех нас в порошок.

— Участь вашего друга уже предрешена. Не стоит обрекать себя на ту же самую гибельную долю.

Дикий Пес обвел собравшихся тяжелым взглядом, но, так и не дождавшись ни единого отклика, в отчаянии с силой ударил кулаком по бедру и глухо, сквозь зубы зарычал:

— Но что… что такого он совершил? В чем его вина?

— Он был блестящим терапевтом! Спас жизни стольким пациентам и ни разу не причинил никому зла! Неужто лишь за то, что он выпил зелье и стал Потусторонним, его бросят гнить во мраке, где он больше никогда не узрит солнца? Или, того хуже, пустят на опыты в застенках Карателей⁈

— За что⁈

— За что…

Пропитанные болью и беспросветным отчаянием вопросы Дикого Пса эхом повисли в гостиной. На этот раз язык прикусил даже Аптекарь, чье вечное красноречие сменилось гробовым молчанием.

«Эх…» — Клейн, в прошлом сам носящий мундир официального Потустороннего, мог лишь мысленно, с тяжелым сердцем вздохнуть.

До тех пор, пока тайна метода «отыгрыша» надежно скрыта от широких масс, любой вольный Потусторонний представляет собой самую настоящую бомбу замедленного действия…

Однако если придать эти знания огласке, мир неизбежно захлебнется в еще более кровавом хаосе… Как-никак, закон неуничтожимости и сохранения Потусторонних характеристик никто не отменял…

В этой давящей, свинцовой атмосфере собрание плавно подошло к концу. Клейн, так больше ничем и не поживившись, решил напоследок закинуть удочку:

— Ни у кого не найдется револьверных пуль, наделенных особыми сверхъестественными эффектами?

— Скажем, с эффектом очищения, способностью разить нечисть и тому подобным.

Конкретный калибр боеприпасов он называть не стал. Поскольку самого ствола у него пока не водилось, парень рассудил предельно прагматично: сперва разживется подходящими патронами, а уж под них купит соответствующее оружие.

В воцарившейся тишине женщина, так же ютившаяся в углу гостиной, глухо отозвалась:

— Могу навести для вас справки. Ответ дам на следующем собрании.

«Судя по всему, это и есть та самая дама, связанная с „Ремесленником“…» — с легким облегчением выдохнув, Клейн кивнул:

— Договорились.

Когда сходка завершилась, юноша не стал возвращаться на улицу Минск. Вместо этого он сделал крюк через Восточный район, сменил там маскировку и направился прямиком к границе между Северным районом и районом Хиллстон.

Именно там снимал жилье Копсти Рид — тот самый тип, подозреваемый в связях со Спиритическим культом.

Глава 303

Новичок

Северный район, улица Алка.

Копсти Рид сидел в кресле-качалке посреди гостиной, безучастно глядя в пустоту. Сбоку от него мерно потрескивал растопленный древесным углем камин.

Будучи старшим преподавателем гимназии, он зарабатывал не меньше четырех фунтов в неделю. Для холостяка сумма более чем солидная, позволяющая жить на широкую ногу. Однако домашняя одежда Рида пестрела грубыми заплатами, а одинокая чайная чашка на столе выглядела донельзя неказисто.

Если не брать в расчет парик, в глаза первым делом бросались его неестественно острые, высокие скулы и легкая килевидная деформация грудной клетки — врожденный недуг, при котором кость заметно выпирает вперед.

На коленях преподавателя покоился раскрытый томик поэзии на древнефейсакском, но за долгое время он так и не перевернул ни единой страницы.

Расфокусированный взгляд Копсти бездумно блуждал по комнате, как вдруг над самым ухом раздался тихий, насмешливый смешок:

— Поразительная беспечность. Неужто вы даже не попытались дать деру и преспокойно отсиживаетесь дома, совершенно не опасаясь визита полиции?

Голос звучал глухо и надтреснуто, словно у подростка в период ломки.

Преподаватель вздрогнул всем телом, едва не подскочив в кресле.

Резко повернув голову, он остолбенел: в нескольких шагах от него, на диване, непостижимым образом материализовался чужой силуэт!

Незваный гость был облачен в легкую льняную сорочку и тонкие летние брюки, а его лицо скрывалось за зыбкой, непроницаемой пеленой тумана.

— К-кто вы такой? Что вам нужно? — судорожно вцепившись побелевшими пальцами в подлокотники, выпалил Копсти.

Клейн, пустивший в ход способность к созданию иллюзий, вальяжно откинулся на спинку дивана, сцепил пальцы в замок и неспешно протянул:

— Минувшей ночью… хотя нет, скорее уже на рассвете, я вытащил вас с того света.

— Вытащили? — Убедившись, что гость не источает явной враждебности, Копсти немного расслабился. — Так вы… вы тот самый человек из леса? Это вы упокоили ту жуткую тварь, которую мы случайно подняли из могилы?

Говоря это, преподаватель нервно заерзал, всем своим видом выдавая неподдельный страх.

«Уж если этот незнакомец умудрился проскользнуть в запертый дом прямо у меня под носом, пока я не спал, сопротивляться ему бесполезно…» — эта мысль молнией пронеслась в голове хозяина.

— Скажите спасибо своей феноменальной удаче. Не окажись я поблизости, от вашей компании остались бы лишь растерзанные, обглоданные куски мяса, — с легкой усмешкой заметил Клейн. — Но вернемся к нашему разговору. Сгораю от любопытства: как у вас хватило духу остаться в собственной постели? Вы хоть осознаете, под какую статью подписались?

Опираясь на поведение сектанта до и после того злополучного «ритуала воскрешения», сыщик железобетонно уяснил: перед ним зеленый юнец от мистики. Подобный профан ни за что бы не сумел виртуозно скрыть истинные переливы своей эмоциональной ауры. А потому Клейн рассудил прагматично: чтобы выудить всю подноготную, с лихвой хватит допроса вкупе с духовным зрением. В крайнем случае, для страховки можно будет раскинуть карты.

— П-прекрасно осознаю. Скупка трупов на черном рынке и осквернение могил тянут лет на десять каторги, не меньше. Да и Священный Собор по головке не погладит, — с горькой, вымученной улыбкой отозвался Рид, на вид которому было не дать и тридцати. С шумом втянув воздух, он добавил: — Впрочем, пока дело не дошло до кровавой резни, ни студенты, ни их высокопоставленные родители не станут бежать в полицию. Они ведь сами по уши в этом дерьме. Даже если попытаются скостить срок чистосердечным признанием, всё равно загремят за решетку, пусть и ненадолго.

Издав сухой, самоироничный смешок, Копсти продолжил: — Кто-то из сорванцов уже успел растрепать всё предкам. Те натравили на меня местных головорезов, доходчиво намекнув, чтобы я в течение недели уволился и не смел приближаться к гимназии. Пришлось согласиться.

Клейн едва заметно, одобрительно кивнул:

— Смена обстановки пойдет вам на пользу. И ради всего святого, завязывайте с подобной чертовщиной. Втягивать глупых юнцов в криминал — омерзительное злодеяние.

— Клянусь, больше никогда! Я и помыслить не мог, что это обернется таким кошмаром. Просто заметил в них искру того же интереса и решил взять под свое крыло, чтобы вместе докопаться до секретов вечной жизни. А что до раскопок могил… в былые времена многие именитые хирурги грешили тем же самым, — с неподдельным, запоздалым ужасом выдохнул преподаватель.

«Оттенки ауры идеально бьются со словами… Судя по всему, к Спиритическому культу он вообще никаким боком…» — прикинув факты, Клейн рубанул напрямик:

— Где вы набрались премудростей «спиритического танца»?

— Спиритического танца? А, вы про пляску смерти, — на миг опешил Копсти, но тут же сообразил, о чем речь. — Этому искусству меня обучил один пожилой джентльмен.

— Пожилой джентльмен? — с нажимом переспросил юноша.

Взгляд Рида затуманился, погружаясь в пучину воспоминаний:

— То был обычный бродяга. Его скрутил тяжелый недуг, и он лишился чувств прямо у моего порога.

— Я тогда и не подозревал о болезни, думал, бедняга просто от слабости слег. Затащил его в дом, отпоил, растер целебными мазями да укутал горячими полотенцами.

— Придя в себя, он слезно умолял не сдавать его в клинику или больницу. А потом вдруг заговорил о том, что смерть — это вовсе не конец пути.

— К тому времени я уже успел похоронить родителей и многих родичей, отчего подобные философские диспуты бередили мне душу. Слово за слово, мы разговорились. Старик оказался кладезем поистине бездонных, восхитительных знаний. Его явно позабавил мой жгучий интерес. Напоследок он даже явил мне самое настоящее чудо: прихлопнул комара, а затем виртуозно вернул его к жизни.

«Знакомый зачин… На родной Земле я проглотил с десяток романов с таким же сюжетом: подбираешь на улице полумертвого деда, а взамен срываешь мистический джекпот…» — едва сдержав дернувшийся уголок губ, Клейн произнес:

— Выходит, вы приютили его у себя?

Преподаватель с предельной серьезностью кивнул:

— Истинно так. Не оборвись его жизнь так скоро, я бы с превеликой радостью пошел к нему в подмастерья.

— За те считанные дни старик вбил в меня азы пляски смерти и посвятил во множество тайн. Увы, время оказалось безжалостным. Едва я вошел во вкус, как он испустил дух. Оставил после себя лишь один медный свисток.

Не успев договорить, Копсти выудил из кармана изящно сработанный, совершенно не тронутый патиной времени медный артефакт:

— Вот этот самый.

«Знакомая игрушка… Разве что моя, судя по всему, будет постарше и статусом повыше…» — мысленно хмыкнул сыщик, задумчиво поинтересовавшись:

— И когда же приключилась эта история? Как выглядел тот бродяга? Где вы его схоронили?

— Почитай, полгода минуло. Из особых примет — седая шевелюра да багровое пятно на щеке. Свое тело он завещал предать земле прямо здесь, на заднем дворе, — прикинув в уме сроки, отозвался Рид.

«На мистера Азика не похоже. Зато почти стопроцентный адепт Спиритического культа, да еще и не из последних рядов…» — сменив тему, Клейн спросил:

— Выходит, помимо «спиритического танца», вы освоили лишь тот злополучный «ритуал воскрешения»?

— Да я и его-то лишь наполовину осилил. Пришлось достраивать алгоритм вслепую, опираясь на выуженные по крупицам фольклорные байки да обрывочные легенды. Месяцами оттачивал формулу методом проб и ошибок, — с обезоруживающей честностью признался Копсти.