«Что ж, пусть издержки этого опыта лягут на плечи мисс Справедливости и господина Повешенного… Как-никак, они с самого начала ведали, что наш Клуб Таро — дитя эксперимента. Грядущие опыты — дело вполне предсказуемое, а где эксперименты, там и провалы. От осечек не застрахованы даже боги…» — рассудил Клейн, с легкой душой перекладывая финансовое бремя на чужие плечи.

Пока «Повешенный», «Справедливость» и «Солнце» отчаянно впечатывали этот узор себе в подкорку, хозяин чертогов издал тихий смешок:

— А если вдруг запамятуете, можете просто вознести мне мольбу, и узор сам собой всплывет в ваших воспоминаниях.

— Договорились! — с нескрываемой легкостью отозвалась Одри.

«С господином Шутом любая, даже самая муторная ритуальная магия превращается в сущий пустяк!» — радостно пропела она про себя.

Дождавшись утвердительного кивка от «Повешенного», Клейн продолжил инструктаж:

— Далее действуйте строго по классическому алгоритму. Никаких лишних сожженных трав, священных масел или подбора благоприятных часов по астрологическим картам. Достаточно лишь прочесть мое почетное имя.

— И зарубите себе на носу: взывать нужно исключительно на древнем гермесе или наречии гигантов. Мантра должна звучать следующим образом:

— Ваш преданный слуга молит о Вашем взоре;

— Молит принять его подношения;

— Молит распахнуть врата Вашего царства.

— Завершив чтение, сплетите воедино наделенные духовностью материалы и резонанс природных сил, порожденный заклинанием, после чего просто дожидайтесь моего отклика.

— В случае неудачи замените духовные ингредиенты на полноценные Потусторонние материалы и повторите ритуал с самого начала.

«Повешенный» Элджер выслушал инструкции в абсолютном безмолвии, чувствуя, как его недавние догадки всё больше обретают черты неоспоримой истины:

Шут определенно оказался в весьма затруднительном положении!

Все эти Его эксперименты с легким налетом манипуляции, каждый этот осторожный, выверенный шаг вглубь — не что иное, как хитроумный план. Владыка явно намерен использовать его самого, «Справедливость» и «Солнце», чтобы мало-помалу сбросить с себя незримые оковы. И кто знает, быть может, в конечном итоге Он и вовсе снизойдет в материальный мир во плоти!

И именно в этом кроется Его подлинная цель! Вот ради чего Он затащил их в это таинственное измерение и благословил создание Клуба Таро!

Даже не имей моряк за душой прошлых подозрений, выслушав алгоритм этого строящегося на методе проб и ошибок жертвоприношения и сопоставив его с предыдущими опытами, Элджер неминуемо пришел бы к абсолютно тем же самым выводам.

Единственная нестыковка, так и не укладывающаяся в голове, заключалась в другом: у господина Шута ведь имелся могущественный избранник. Зачем прибегать к услугам «Справедливости», «Солнца» и его самого, если этот самый посланник мог бы с легкостью провернуть нечто подобное?

«За всем этим наверняка скрывается какая-то пугающая, недосягаемая для моего понимания тайна… Эксперимент требует строжайшей секретности, а за Его избранником пристально следят некие могущественные сущности?» — мысленно рассуждал «Повешенный» Элджер, давая волю смелым фантазиям.

Покончив с описанием ритуала, Клейн низким, но удивительно мягким тоном поинтересовался:

— Для жертвоприношения требуется строго оговоренное время. Господин Повешенный, когда именно вы намерены провести этот эксперимент?

В отличие от обычного отклика на мольбу, который позволял немного потянуть время, стабильный канал, пробитый ритуалом жертвоприношения, мог просуществовать лишь считанные мгновения. А значит, Клейн был обязан загодя занять свою позицию в чертогах над серой мглой и ждать.

— На данный момент в моем арсенале из подлинных Потусторонних ингредиентов числится лишь гипофиз семицветного ящеровидного дракона, хотя заурядных материалов с духовным следом хватает с лихвой… Многоуважаемый господин Шут, как только наше собрание подойдет к концу, я немедленно испытаю первый вариант. Если же затея провалится, мне придется потратить время на поиски иных мистических компонентов. Обзаведясь всем необходимым, я вознесу мольбу и согласую с вами точный час, — отчитываясь, Элджер не удержался и бросил красноречивый взгляд на мисс Справедливость.

Будучи «Зрителем», Одри в ту же секунду раскусила его немой посыл и без малейших колебаний заявила:

— Если вам придется раскошелиться на дополнительные Потусторонние материалы, я обязуюсь возместить все издержки. Правда… ручаться, что это будут именно те конкретные ингредиенты, которых вы жаждете, я не могу.

«Ожидаемо от купающейся в золоте мисс Справедливости», — не смог сдержать восхищенного вздоха восседающий во главе длинного бронзового стола «Шут» Клейн. Издав тихий смешок, он провозгласил:

— Сделка заключена.

Переведя взгляд на «Справедливость», юноша немного поразмыслил и произнес:

— Как только эксперимент господина Повешенного увенчается успехом, я обучу вас ритуалу прошения о даровании.

— Договорились! — Одри ни на йоту не сомневалась в непостижимом могуществе господина Шута.

Выпалив это, девушка внезапно поймала себя на дерзкой мысли: а ведь подобным образом можно проворачивать и денежные переводы! Разумеется, при условии, что грядущий опыт не обернется провалом.

«Интересно, а сработает ли этот трюк с заурядными вещами, лишенными и капли духовности?.. Как только всё благополучно разрешится, непременно расспрошу об этом господина Шута…» — уголки губ Одри дрогнули в мечтательной полуулыбке, пока она рисовала в воображении столь радужные перспективы.

Заметив, что тема жертвоприношений и дарований исчерпала себя, она тщательно взвесила слова и заговорила вновь:

— Многоуважаемый господин Шут, я приметила двух леди, которые идеально подошли бы нашему Клубу Таро. Они обе Потусторонние, вращаются в своих собственных кругах Баклунда и располагают весьма недурными ресурсами. К тому же они умеют держать язык за зубами и отличаются прекрасным нравом. Не соизволите ли вы дозволить им присоединиться к нашим собраниям?

«„Справедливость“ вознамерилась сколотить собственную фракцию и усилить свое влияние внутри Клуба Таро?» — такова была первая, инстинктивная мысль «Повешенного» Элджера.

«Солнце» Деррик же, напротив, проявил к этой идее неподдельный интерес. Юноша повернул голову к господину Шуту, в безмолвном ожидании Его вердикта.

Клейн слегка озадачился. В его изначальных планах члены Клуба Таро вообще не должны были пересекаться в реальном мире. По задумке, каждый из них должен был самостоятельно вербовать собственную агентурную сеть, выстраивая таким образом строгую, разветвленную иерархию ложи.

При таком раскладе, даже если кто-то один проколется, угодит в застенки или подвергнется спиритическому допросу, само существование Клуба Таро не понесет фатального урона.

Однако недавнее предложение мисс Справедливости ударило по самому больному. Клейн как раз отчаянно нуждался в выходах на баклундских Потусторонних с их обширными связями, дабы нащупать хоть какие-то зацепки, ведущие к Тайному ордену и беглому Ланевусу.

«Если действовать исключительно через мисс Справедливость, она неизбежно станет утаивать часть сведений… С другой стороны, я до сих пор понятия не имею, достаточно ли одного лишь прочтения моего почетного имени, чтобы я смог затащить их в чертоги над серой мглой…» — дабы не ударить в грязь лицом и не разрушить свой всемогущий ореол, Клейн решил не пороть горячку и пустил в ход излюбленную тактику затягивания времени.

Сохраняя ровный, бесстрастный тон, он произнес:

— Для этого потребуется соответствующая проверка.

— Мисс Справедливость, действуйте предельно скрытно. Не выдавая своей истинной роли, сделайте так, чтобы эти дамы узнали мое почетное имя и прониклись к нему жгучим интересом.

Убедившись, что ее инициатива получила высочайшее одобрение, Одри едва не подпрыгнула от радости и с готовностью защебетала:

— Повинуюсь вашей воле, господин Шут!

Обменявшись еще парой светских фраз, гости объявили о завершении собрания. Призрачные силуэты «Солнца», «Повешенного» и «Справедливости» бесследно растаяли, вернувшись в реальный мир, тогда как сам Клейн остался в таинственных чертогах над серой мглой, дожидаясь обещанного жертвоприношения.

Глава 221

Собрание Клуба Таро на высшем уровне

Свинцовые волны моря Соня яростно вздымались и опадали, швыряя «Лазурного Мстителя» из стороны в сторону, словно невесомый осенний лист. Парусник то взлетал на пенные гребни, то рушился в водяные пропасти, однако, вопреки бушующей стихии, не выказывал ни малейших признаков крена.

Элджер Уилсон стоял посреди капитанской каюты. Заложив руки за спину и отвернувшись от стеллажа с коллекцией красных и белых вин, он бессознательно мерил шагами палубу.

Наконец, стиснув зубы и напустив на лицо ледяную суровость, моряк шагнул к массивному столу из красного дерева. Отодвинув в сторону тускло поблескивающий латунью секстант, он выудил из недр ящика лист бумаги и перо, склонился над столешницей и принялся скрупулезно выводить тот самый сложный, пропитанный первобытной мистикой символ, дарованный Шутом.

Благодаря феноменальной памяти «Мореплавателя» воспроизвести узор не составило труда, и первый этап ритуала жертвоприношения был завершен в считанные мгновения.

Не теряя времени, Элджер распахнул ящик и извлек пару свечей. Действуя в строгом соответствии с канонами «бинарного метода», он водрузил первую прямо на начертанный символ — причудливое сплетение «глаза без зрачка» и «извивающихся линий», — а вторую установил ровно по центру, обозначая тем самым персону самого просящего.

Смахнув со стола лишний мусор, «Повешенный» Элджер усилием воли сконденсировал в ладони пригоршню кристально чистой воды и до блеска омыл импровизированный алтарь. Следом, вооружившись ритуальным серебряным кинжалом, он с превеликим трудом воздвиг вокруг стола незримую, герметичную стену духовности.

Покончив с приготовлениями, мужчина пустил в ход духовное трение. Фитили вспыхнули тусклым, желтоватым светом, и он медленно отступил на несколько шагов назад.

Повинуясь первобытному инстинкту, Элджер судорожно втянул воздух, благоговейно склонил голову и затянул на древнем гермесе:

— Шут, что не принадлежит этой эпохе;

— Таинственный Владыка над серым туманом;

— Король Желтого и Черного, в чьих руках удача.

— Ваш преданный слуга молит о Вашем взоре;

— Молит принять его подношения;

— Молит распахнуть врата Вашего царства.

……

Эхо древних мантр перекатывалось в замкнутом пространстве духовной стены, порождая завывающие, неистовые вихри и вызывая мощный резонанс природных сил.

Древний гермес, будучи самым архаичным жертвенным наречием из когда-либо созданных Потусторонними, таил в себе бездну мистических секретов. Увы, его первозданная мощь имела свою цену: заклинатель оставался практически беззащитным перед высвобожденной энергией.

Превозмогая жгучую боль, словно невидимые лезвия методично полосовали кожу, Элджер выудил из кармана крошечный темно-коричневый стеклянный пузырек. Скрутив крышку, он высыпал на ладонь пригоршню мелких, напоминающих кунжутные семечки гранул.

Крошечные частицы переливались холодным металлическим блеском, источая поистине непередаваемую, завораживающую красоту.

Размахнувшись, «Повешенный» Элджер швырнул эти гранулы прямо в бушующий ветер.

Ву-у-ух!

Шквальный ветер взвыл с новой, пугающей силой, однако утратил свою былую, режущую жестокость. Воздушные потоки причудливо окрасились в два цвета — серебристо-белый и беспросветно-черный.

Беспрестанно сталкиваясь и сливаясь воедино, эти разноцветные вихри ринулись прямо в пламя свечи, символизирующей Шута. Огонь мгновенно раздулся, с треском разрывая пространство и порождая иллюзорные врата человеческого роста, на поверхности которых был высечен тот самый таинственный символ, только что начертанный Элджером.

Тем временем Клейн, восседая в чертогах над серым туманом, воочию наблюдал, как за спинкой его почетного кресла проступают те самые призрачные, подернутые дымкой врата, что он уже видел прежде. Одновременно с этим он физически ощущал, как мощь чужой духовности накатывает волна за волной, тревожа и стимулируя это таинственное измерение.

«Кажется, может сработать…» — в голове Клейна вспыхнуло внезапное предчувствие. Не теряя ни мгновения, он высвободил собственную духовность, вплетая ее в этот резонирующий, вибрирующий поток.

Лязг!

Под этот глухой, отдающий нереальностью звук призрачные, подернутые дымкой врата медленно, со скрипом распахнулись!

В тот же миг Элджер, всё так же находясь в капитанской каюте, узрел, как иллюзорная арка, сотканная из вихрей и света, распахнула свои створки. За ними зияла бездонная, первобытная тьма, кишащая мириадами неописуемых, почти бесплотных теней. Там то и дело вспыхивали переливающиеся лучи кристально чистого света, таящие в себе колоссальные, непостижимые знания. А над всем этим хаосом клубилась густая серая мгла, в недрах которой возвышался монументальный древний храм, с презрительным величием взирающий на реальный мир.

Созерцая подобную картину, Элджер не смог совладать с собственным телом — его пробила крупная дрожь. В ней причудливо сплелись воедино первобытный, леденящий душу страх и необъяснимый, бьющий через край восторг.

Торопливо подхватив загодя приготовленный гипофиз семицветного ящеровидного дракона, моряк благоговейно опустил голову. Сжимая этот кусок плоти обеими руками, он бережно поднес его к иллюзорным вратам. Эта мягкая, покрытая бороздами и размером едва ли с ладонь железа безостановочно переливалась всеми мыслимыми цветами.

Внезапно из-за створок вырвалась мощная втягивающая сила, которая исчезла так же стремительно, как и появилась. Руки Элджера мгновенно лишились груза, а кожа перестала ощущать то легкое, колющее покалывание, что исходило от гипофиза семицветного ящеровидного дракона.