Смежив веки и беззвучно прокрутив фразу ровно семь раз, Клейн распахнул глаза. Взглянув на цитриновый кристалл, он с недоумением обнаружил, что тот намертво застыл в воздухе, не шелохнувшись ни на миллиметр.

«Гадание провалилось?» — сурово сдвинув брови, парень погрузился в раздумья.

Он попытался перекроить формулировку, пустил в ход иные методы прорицания, но результат оставался неизменным — сплошное фиаско.

Тщательно всё взвесив, юноша нащупал три возможные причины. Первая: катастрофическая нехватка вводных данных для ворожбы. Вторая: Ланевуса в том профсоюзе отродясь не было, отчего само условие гадания теряло всякий смысл. И, наконец, третья: аферист, подобно Инсу Зангвиллу, обзавелся неким артефактом, наглухо блокирующим любые попытки прощупать его судьбу.

«Предмет, блокирующий прорицания… Уж не те ли это щедрые дары, что он выудил из того богомерзкого ритуала по призыву отпрыска? Крупица божественности самого Истинного Творца?» Клейн напряженно размышлял несколько секунд и наконец принял твердое решение: как бы там ни было, он обязан лично наведаться в этот чертов профсоюз докеров.

Существуют вещи, которые ты просто обязан сделать, даже если впереди маячит верная смерть!

«Раз уж эти две барышни умудрились вести скрытую слежку, не попавшись на глаза, то и мне это вполне по силам… Мне достаточно лишь на секунду столкнуться с Ланевусом лицом к лицу, чтобы получить зацепку и подтвердить его личность через карты…»

«Само собой, пороть горячку и лезть напролом нельзя. Требуется железобетонная подготовка. Во-первых, нужно забросить „Полностью черное око“ сюда, в чертоги над серой мглой, чтобы ментальная скверна Истинного Творца ненароком не вступила в резонанс с Его божественностью. Во-вторых, придется нарастить себе рост, чтобы тот громила Гигант не признал по габаритам вчерашнего ночного „прохожего“. Ну и в-третьих, необходима безупречная, не вызывающая ни малейших подозрений легенда. Хм… могу прикинуться журналистом, собирающим материал для статьи. Одолжу-ка я для начала фальшивое репортерское удостоверение у Майка Джозефа…»

Уголки губ Клейна плавно поползли вверх. Плотно укутавшись духовностью, он камнем рухнул обратно в реальный мир.

Глава 284

Инстинктивная дрожь

Три часа пополудни, док Восточного Балама, Профсоюз докеров.

Облачившись в плотный шерстяной свитер, поверх которого была накинута желто-коричневая куртка, и водрузив на голову непритязательную мягкую кепку, Клейн постарался придать себе вид самого заурядного репортера, рыщущего в поисках сенсаций, а не лощеного светского хроникера, завсегдатая званых ужинов и интервьюера сильных мира сего. На этот маскировочный гардероб пришлось дополнительно раскошелиться на один фунт и десять сулей.

На носу у него покоились очки в золотой оправе, а гладко зачесанные назад волосы щедро блестели от помады. Густая, неопрятная растительность на лице бесследно исчезла, уступив место лишь темной, отдающей синевой щетине, окаймляющей губы. Ко всему прочему, сыщик умудрился вытянуться как минимум на пять сантиметров, чтобы кардинально дистанцироваться от вчерашнего образа простого работяги и гарантированно сбить с толку любого, кто не знал его достаточно близко.

В карманах его одежды больше не таилось ни «Полностью черного ока», ни россыпи магических амулетов, ни склянок с эфирными маслами и травами. Весь его арсенал теперь сводился к колоде карт Таро, стопке блокнотных листов, перьевой ручке, бумажнику, горсти мелочи, связке ключей да фальшивому репортерскому удостоверению.

Юноша понятия не имел, в каком состоянии сейчас пребывает Ланевус, и совершенно не ведал, что за могущественные Потусторонние сплотились вокруг этого афериста. А потому благоразумно решил перестраховаться и избавился от любых улик, способных навлечь на него подозрения.

Бросив взгляд на высящееся впереди двухэтажное здание, Клейн неспешно пересек проезжую часть, мастерски делая вид, будто его обостренная интуиция «Клоуна» вовсе не бьет в набат, крича о десятке цепких, сверлящих его спину взглядов.

Толкнув парадную дверь, он обнаружил, что убранство Профсоюза докеров поражает своей откровенной бедностью. Здесь не было ни приветливой девушки за стойкой ресепшена, ни просторного, светлого холла. Прямо по центру громоздилась лестница на второй этаж, а по обеим сторонам разбегались узкие коридоры, густо усеянные дверями кабинетов. Голый бетонный пол не удостоился даже дощатого настила, не говоря уже о коврах.

Скосив глаза на дежурившего у входа мужчину, Клейн приблизился и уверенно заявил:

— Я репортер из «Баклунд Дейли». Желаю взять интервью у сотрудников вашего профсоюза, чтобы пролить свет на ваши чаяния и насущные проблемы.

На охраннике было накинуто ветхое, сплошь усеянное заплатами пальто, из прорех которого сиротливо торчала грязная вата. Под этой рваниной виднелась лишь тонкая льняная рубаха.

Едва заслышав слово «репортер», мужчина мигом подобрался, настороженно ощетинившись, и скороговоркой затараторил:

— Нет! Мы в последнее время никаких забастовок не устраивали! Ничего подобного!

— Полагаю, вы меня превратно поняли. Я всецело на вашей стороне. Моя цель — подготовить развернутый материал о том, как именно профсоюз отстаивает права работяг, и с какими суровыми препятствиями вы вынуждены мириться. Уж поверьте мне на слово. — Пустив в ход свои недюжинные таланты «Клоуна», Клейн вложил во взгляд поистине обезоруживающую, ангельскую искренность.

— Вот оно что… В таком случае вам к мистеру Лэнду. Он у нас за пропаганду отвечает. Повернете направо, второй кабинет по правой руке, — поколебавшись пару секунд, сбавил тон охранник.

— Премного благодарен, — Клейн, талантливо разыгрывая облегчение, отвесил учтивый поклон. Одновременно с этим он нутром почуял, как колючие взгляды, сверлившие его из темных углов, наконец-то растворились во мраке.

Чувствуя, как по спине струится липкий холодный пот, юноша свернул в правый коридор и гулко постучал в указанную дверь.

С протяжным скрипом створка подалась, и на пороге возник немолодой мужчина с изрядно поредевшей шевелюрой. Смерив гостя подозрительным взглядом, он поинтересовался:

— С кем имею честь?

— Мистер Лэнд? Я репортер «Баклунд Дейли» Стенсон. Вот мое удостоверение. Я вознамерился посвятить целый выпуск детальному обзору деятельности вашего профсоюза, дабы привлечь к вашим бедам внимание широкой общественности, — Клейн вошел в роль настолько виртуозно, что и сам уже едва ли не поверил в свою вымышленную профессию.

— Я Лэнд, — буркнул мужчина. Мазнув равнодушным взглядом по протянутым корочкам, он с явной неохотой процедил: — Свежо предание, да верится с трудом. С какой это стати газетчикам вдруг понадобилось нам помогать?

— Я сам родом из Восточного района и не понаслышке знаю, в какой беспросветной нищете прозябает рабочий люд. Если вы сомневаетесь в моей искренности, вольны ходить за мной попятам и контролировать каждое слово, — внезапно расплывшись в легкой улыбке, парировал Клейн. — Согласитесь, материал, подкрепленный живыми фактами и вашими прямыми цитатами, принесет куда больше пользы, чем высосанные из пальца байки. У вас хотя бы появится шанс донести до людей свою правду и направить общественное мнение в нужное русло.

Лэнд в задумчивости почесал свою плешивую макушку и нехотя протянул:

— Ладно.

— Но я буду следить за каждым твоим шагом.

— Премного благодарен! — Клейн чудом подавил рвущийся наружу ликующий возглас.

Заручившись поддержкой Лэнда, сыщик принялся методично обходить один кабинет за другим, задавая профсоюзным деятелям заранее заготовленные, выверенные вопросы.

Правый коридор — пусто. Левое крыло — ни единой зацепки… Сохраняя на лице маску невозмутимого профессионализма, Клейн ступил на деревянную лестницу и поднялся на второй этаж.

На этот раз Лэнд провел его прямиком в кабинет, расположенный аккурат напротив лестничного пролета, с порога бросив сидящим внутри:

— Это мистер Стенсон, репортер из «Баклунд Дейли».

— Он желает задать вам парочку вопросов. Впрочем, спешу напомнить: вы в своем полном праве хранить молчание, если сочтете тему неудобной.

Клейн расплылся в лучезарной улыбке и шагнул вперед, всем своим видом выражая готовность пожать руку каждому из присутствующих.

И в этот самый миг его взгляд споткнулся о до боли знакомый силуэт.

И пусть кожа этого человека налилась густым бронзовым загаром, заурядное круглое лицо обрело резкие, рубленые черты, а круглые окуляры сменились на изящную золотую оправу прямоугольной формы, безупречная интуиция «Провидца» безошибочно забила тревогу, выдав незримое, инстинктивное узнавание.

Тело юноши прошила мелкая дрожь, а дежурная улыбка на губах едва не треснула по швам.

— П-прошу простить… Мне внезапно… живот прихватило. Будьте любезны, где у вас здесь уборная? — судорожно сжав живот свободной от ручки и блокнота рукой, Клейн выдавил из себя кривую, извиняющуюся усмешку.

Ни Лэнд, ни обитатели кабинета не почуяли подвоха, в один голос махнув в сторону коридора:

— Выйдете за дверь, свернете налево и до самого упора. Там табличка висит, не промахнетесь.

Рассыпаясь в неловких извинениях и пятясь назад, Клейн выскользнул за порог и пулей метнулся в спасительную уборную.

Ворвавшись внутрь, он юркнул в самую крайнюю кабинку у окна, рухнул на унитаз и наглухо задвинул щеколду.

Согнувшись пополам, юноша растянул губы в безумном оскале и зашелся в диком, абсолютно беззвучном смехе. Он хохотал так яростно, что его скрючило, а из глаз сорвалась и разбилась о кафель единственная, кристально чистая слеза.

Клейн больше не сомневался: это был Ланевус!

И дело было вовсе не в смутном внешнем сходстве. Он нутром почуял исходящую от этого ублюдка иную ауру — ту самую, что намертво, каленым железом выжглась в его памяти!

Именно она стала первопричиной того, что сыщик мгновением ранее едва не потерял над собой контроль прямо на глазах у врага.

Тело било крупной дрожью от леденящего, первобытного ужаса и паники!

Рассудок рвался на части от захлестнувших его воспоминаний о том пронизывающем кошмаре и невыносимой скорби!

Это была она.

Та самая…

Аура «Истинного Творца»!

…………

Умывшись ледяной водой, Клейн, нацепив на лицо маску абсолютной невозмутимости, вернулся к своему импровизированному интервью. И пусть Ланевус изменился до неузнаваемости по каким-то неведомым причинам, сыщик с пугающим хладнокровием продолжал методично задавать вопросы и строчить ответы в блокнот.

Успешно отыграв свой спектакль до конца, он учтиво откланялся и покинул погруженное в унылый полумрак здание Профсоюза докеров.

Небо затянуло свинцовыми тучами, а улицы утонули в промозглой дымке, отчего казалось, будто на город досрочно опустились сумерки.

«Аура „Истинного Творца“ может исходить лишь от Него самого, от Его отпрысков или же от производных сущностей — например, от дарованных Им реликвий или частицы Его божественности… Всё это безупречно укладывается в ту исповедь, которую Ланевус когда-то вывалил на Худа Ойгена. А если приплюсовать сюда это смутное визуальное сходство — мне даже в чертоги над серой мглой возноситься не нужно, чтобы вынести безоговорочный вердикт… Не столкнись я с „Истинным Творцом“ лицом к лицу столько раз и не испытай на собственной шкуре всю мощь Его ментальной скверны, я бы в жизни не распознал в этой лишенной заоблачной мощи и статуса ауре Его след…» — на душе у Клейна скребли кошки, однако внешне он излучал завидную, расслабленную легкомысленность.

Замерев на тротуаре, он нарочито небрежно принялся перебирать исписанные листы в блокноте.

В процессе этого действа он краем глаза выхватил среди кучки ошивающихся напротив бродяг до боли знакомый, приземистый силуэт.

«Мисс Сио?» — сложив в уме пазл недавних событий, Клейн мгновенно вычислил незнакомку.

Не задерживаясь ни на секунду, юноша убрал блокнот и размеренным шагом двинулся к остановке рельсовых омнибусов.

И в этот самый момент прямо перед его носом с грохотом затормозила карета.

— А мы снова встретились, — раздался голос из салона. Внутри восседал сухощавый, но донельзя элегантный джентльмен в преклонных летах. Его благородно посеребренные сединой виски выдавали в нем того самого знаменитого сыщика, состоящего на службе у полиции, — Айзенгера Стентона.

Сам же Клейн сейчас выглядел практически так же, как и всегда, разве что казался чуточку выше да щеголял в ином гардеробе.

— Какое совпадение! А я как раз вспоминал наше недавнее интервью, — не моргнув глазом, сфабриковал оправдание Клейн.

Айзенгер всё понял с полуслова и, мягко рассмеявшись, перевел тему:

— Меня забросило в эти края по долгу службы. Убийство Сибел наконец-то выделили в отдельное производство, и поручили его мне. А место, где она рассталась с жизнью, находится буквально в двух шагах от дока Восточного Балама.

— Выходит, это и впрямь дело рук подражателя? — Клейн виртуозно разыграл неподдельное, свежее изумление.

Обменявшись еще парой дежурных фраз, он сел в рельсовый омнибус, но отправился не прямиком домой, а с пересадкой покатил в клуб Крагга, что в районе Хиллстон.

Закрывшись в комнате отдыха клуба, он стремительно воспарил в чертоги над серой мглой, дабы окончательно убедиться, что хвоста за ним нет.

Лишь после этого Клейн наконец-то позволил себе расслабиться, и тут же ощутил накатившую волну запоздалого, липкого страха.

Аура «Истинного Творца» подобно въедливому кошмару безостановочно кружила в его разуме, отчего нательная рубашка на спине то пропитывалась ледяным потом, то высыхала, и так по кругу.

Решив перестраховаться на все сто, Клейн силой мысли материализовал перед собой лист желтовато-бурого пергамента и пузатую темно-красную перьевую ручку, после чего привычным жестом вывел заранее заготовленную фразу для прорицания: