— Да он… он обычно ошивался в порту, поблизости от дока Восточного Балама. Мы с ним как раз пересекались вчера на закате. Говорил, что идет в тамошнюю таверну «Союз рабочих» — раскидывать слухи про Ланевуса и совать посетителям под нос его портрет, — громко икнув, доложил выпивоха.

Баклунд изобиловал причалами. Львиная их доля была сосредоточена в портовом районе и носила гордые названия всевозможных «доков».

— А потом? У него были какие-то планы на вечер? — нахмурив изящные брови, продолжила допрос девушка.

— Разумеется, надраться в стельку! Намеревался как следует промочить горло, а потом завалиться куда-нибудь дрыхнуть. Ох, видать, беднягу бросило в жар от выпитого, вот он и полез в реку освежиться. Да только напрочь забыл, что плавать-то не умеет! А ведь на дворе почти зима! — Джин вновь разразился горестными, пьяными причитаниями.

«Дело дрянь… Гэвин ведь ровным счетом ничего не раскопал. Просто заявился в таверну при доке Восточного Балама, помахал портретом Ланевуса — и тут же поплатился жизнью, да еще и потянул за собой Уильямса… Это уже не просто паранойя убийцы, это откровенное безумие… Настоящий маньяк…»

«Окажись я на месте Ланевуса, самым простым и логичным шагом было бы мигом сменить берлогу и залечь на дно. Если только… если только он не увяз в чем-то таком, что намертво приковало его к одному месту… Но ведь по его следу иду не только я. За его голову назначена щедрая награда, охотников полно! Неужто он думает, что сможет перебить их всех, как того же Уильямса? Да будь у него такая силища, он бы просто вырезал весь Сивирас-Ярд, что вывесил ориентировку!»

Сио решительно отказывалась понимать логику происходящего. Вся эта резня казалась ей столь же немыслимой и дикой, как и сама гибель Уильямса.

В конце концов она постановила: первым делом доложить обо всем мисс Одри, а уж затем, нацепив маскировку, наведаться в ту самую таверну «Союз рабочих». Никаких расспросов — лишь слиться с толпой, навострить глаза и уши, силясь выцепить подозрительные лица.

…………

Район Джовуд, полицейский участок Райс.

Клейн в очередной раз делил жесткую деревянную скамью со спинкой в компании разношерстных карманников и пропойц.

«Ну и день выдался… Угораздило же нарваться на патрульную облаву и не успеть свернуть в переулок! И всё из-за того проклятого маньяка!» — мысленно осыпая проклятиями серийного потрошителя, Клейн лихорадочно соображал, куда бы припрятать амулеты и травяные порошки, наличие которых копам так просто не объяснишь. Ведь впереди маячил неизбежный личный досмотр.

Он уже подумывал сгрести весь оккультный арсенал в черную перчатку и незаметно сунуть в какую-нибудь щель в участке, чтобы забрать на обратном пути.

Но тут его глаза радостно блеснули. В коридоре, в сопровождении дежурного, показался Юрген Купер. Молодой солиситор, с гладко зачесанными назад волосами и в безупречном парадном костюме, выглядел так, словно направлялся на светский раут, а не в кутузку.

— Распишитесь здесь, и можете быть свободны, — с неизменной, непробиваемо-суровой миной произнес Юрген.

— И это всё? — опешил Клейн.

Адвокат едва заметно кивнул:

— Да. В полиции прекрасно осведомлены, что вы весьма именитый сыщик.

«Что за абсурдная отговорка?» — Клейн, благоразумно прикусив язык, торопливо поднялся. Оставив подпись в журнале, он неспешным, ровным шагом последовал к выходу за спиной Юргена, облаченного в элегантный черный сюртук.

В отличие от прошлого раза, когда солиситор вызволял его под проливным дождем, сегодня с неба не упало ни капли. Густая пелена облаков наглухо скрывала звезды и багровую луну, отчего улица освещалась лишь редкими желтыми ореолами газовых фонарей.

— Искренне вас благодарю! Снова я доставил вам столько хлопот! — Клейн в пару широких шагов нагнал Юргена.

Не дрогнув ни единым мускулом на лице, тот покосился на собеседника:

— В благодарностях нет нужды. Это моя работа.

— Два фунта.

«…» Клейн смерил адвоката долгим, задумчивым взглядом и, растянув губы в улыбке, кивнул: — По рукам.

Его бумажник в последнее время приятно отяжелел, так что юноша без колебаний выудил две однофунтовые банкноты.

Юрген принял гонорар безо всякого жеманства и добавил:

— Если мы заключим официальный контракт о сотрудничестве, впредь каждый мой визит в участок будет обходиться вам всего в один фунт. Разумеется, если речь не идет о тяжких преступлениях. Сами понимаете, львиную долю гонорара мне приходится отстегивать конторе.

«Звучит так, словно чаепития в кутузке станут моим хобби… Тьфу, да тут даже чаем не угощают, не то что водой!» — Клейн не успел и рта раскрыть, как солиситор продолжил:

— В ремесле частного сыщика регулярные визиты в полицию — сугубо профессиональная издержка.

— Я прекрасно осведомлен, что каждый второй детектив грешит незаконным ношением оружия или проникновением со взломом.

— На сей раз ваша легенда сработала безупречно. Копы так и не нарыли улик вашего незаконного владения револьвером, а следы пороховой гари вы искусно списали на тренировку. Прикрытие в виде клуба Крагга оказалось железобетонным аргументом. Не будь его, вы бы наверняка загремели под суд.

— Иными словами, сейчас вы числитесь не подозреваемым, а добропорядочным гражданином, добровольно сдавшим найденный ствол. Отсюда и отмена личного досмотра.

«Замечательно… Вот только я только что лишился револьвера, кучи патронов, нескольких фунтов и еще раскошелился на услуги юриста…» — выдавив из себя вымученную усмешку, Клейн произнес:

— Я вас понял. Солиситор Юрген, давайте оформим наше сотрудничество официально.

Уголки губ адвоката дернулись в подобии профессиональной улыбки, и он протянул руку:

— Рад иметь с вами дело.

— Но искренне уповаю, что поводов для встреч в полицейском участке у нас будет как можно меньше.

«От меня это мало зависит…» — с горькой иронией усмехнулся про себя Клейн.

…………

Вернувшись на улицу Минск, дом 15, Клейн набрал горячую ванну, чтобы окончательно смыть с себя напряжение минувшего дня.

И в этот самый миг его слух вновь резанул призрачный, наслаивающийся сам на себя шепот мольбы. Судя по интонациям, голос принадлежал женщине.

«Мисс Справедливость? Неужто всплыли свежие зацепки по делу Ланевуса?» — пулей выскочив из ванны, юноша наскоро растерся полотенцем, натянул одежду и воспарил в таинственные чертоги над серой мглой.

Устремив взор на пульсирующую, то раздувающуюся, то сжимающуюся темно-красную звезду, он высвободил духовность и прислушался:

«Шут, что не принадлежит этой эпохе…»

«Многоуважаемый господин Шут, в расследовании по Ланевусу возникли непредвиденные осложнения…»

Облаченная — неведомо зачем — в белый лабораторный халат, «Справедливость» во всех подробностях пересказала историю о взрыве на улице Далави в Восточном районе и недавней гибели Гэвина, якобы случайно утонувшего в реке.

Будучи уже вполне освоившимся «Телепатом», девушка благоразумно воздержалась от собственных домыслов, дабы ни в коем случае не повлиять на суждения господина Шута.

Внимательно выслушав этот доклад, Клейн нахмурился. Реакция убийцы казалась ему настолько неадекватной, что выходила за все мыслимые рамки.

В отличие от того же вице-адмирала Урагана Килангоса, Ланевус был в первую очередь аферистом. При малейшем подозрении на слежку его профессиональный инстинкт должен был вопить о немедленном бегстве, а не толкать на кровавую вендетту и методичное вырезание идущих по его следу людей.

Следуй он подобной логике и дальше, в Восточном районе полегло бы добрых восемьдесят процентов всех наемников. Такая бойня непременно вызвала бы оглушительный резонанс, и тогда расследование неминуемо перекочевало бы в руки Ночных Ястребов, Уполномоченных Карателей или агентов Сердца Механизмов!

«Уж не свели ли его с ума те дары, что он выудил из ритуала с призывом отпрыска Истинного Творца? Это в точности соответствует извращенному почерку этого божества… Загвоздка лишь в том, что безумцу крайне трудно скрываться в толпе. Разве что это какая-то латентная, тихая форма психоза…» — погрузившись в тяжелые раздумья, Клейн не спешил с ответом мисс «Справедливости».

Он уже читал об этом взрыве в утренних газетах, а потому тут же прибегнул к «гаданию во сне», чтобы воскресить в памяти все ускользнувшие газетные детали.

Вынырнув из транса, юноша немедля вывел новую фразу для прорицания:

«Зацепки по делу о взрыве на улице Далави».

Беззвучно прокручивая заклинание в уме, он откинулся на спинку кресла и вновь соскользнул в мир грез. Перед его мысленным взором вырос трехэтажный серо-голубой доходный дом.

На самом верхнем ярусе зияла дыра: окна были выбиты начисто, половина стены обрушилась, а всё вокруг носило чудовищные, закопченные следы взрыва.

Видение стремительно разлетелось вдребезги. Клейн распахнул глаза и, легонько постукивая пальцем по краю длинного бронзового стола, беззвучно прошептал:

«Ключ к разгадке кроется прямо на месте преступления?»

«…А может, это откровение намекает, что убийца до сих пор пасет место взрыва? Ждет, пока туда сунутся новые ищейки, чтобы тут же пустить их в расход?»

«Логично… Так у него появится идеальный шанс выпотрошить их и выпытать, кто же этот загадочный наниматель, развешавший за его голову новые ориентировки».

«Надо нацепить маскировку и прогуляться в те края. Внутрь соваться не стану, просто сделаю круг почета по окрестностям и посмотрю, не удастся ли выцепить убийцу. Даже если это не сам Ланевус, они стопроцентно повязаны, а значит, этот след приведет меня прямо к нему».

«Вот только этот мерзавец наверняка залег на дно весьма искусно. Как мне его вынюхать, не спугнув и не подставившись под удар?»

И в этот самый миг взгляд Клейна упал на лежащее на бронзовой столешнице «Полностью черное око» — Потустороннюю характеристику, оставшуюся от «Марионеточника» Росаго.

«В реальном мире я не смогу полноценно орудовать этими диковинными нитями, ведь артефакт насквозь пропитан остаточной ментальной скверной Истинного Творца. Малейший перебор — и последствия окажутся фатальными и необратимыми. Однако пустить его в ход на долю секунды, просто чтобы прощупать нити и вычислить затаившегося врага, мне вполне по силам. Точь-в-точь как тогда, когда я проверял, ушла ли моя невидимая телохранительница…» — слегка прищурившись, Клейн отцепил маятник и наскоро раскинул гадание на степень угрозы грядущей вылазки.

Ответ оказался утвердительным, однако цитриновый кристалл выписывал круги неспешно, с донельзя скудной амплитудой.

«Риск вполне приемлем…» — помолчав пару секунд, Клейн покинул чертоги и вернулся в реальный мир.

Следом, прибегнув к привычному ритуалу призыва самого себя, он протащил «Полностью черное око», надежно упрятанное в железный портсигар, прямиком в свою спальню.

Сменив гардероб, приклеив фальшивую бороду и завершив все приготовления, сыщик подошел к ростовому зеркалу, придирчиво разглядывая свой новый облик.

Густая растительность на лице начисто смыла с него привычный, книжно-интеллигентный налет. А карие глаза, уподобившись древнему, бездонному омуту, казалось, скрывали в себе нечто темное и наглухо запечатанное.

Вспоминая того наивного паренька из Тингена, Клейн сам себя едва узнавал.

Медленно, один за другим распрямив пальцы, он тут же намертво стиснул их в кулак. Глядя в зазеркалье, юноша произнес низким, хриплым голосом:

— Капитан, это первый шаг. Наш первый шаг на пути к отмщению за вас и за меня.

Не успели эти слова растаять в воздухе, как он увидел, что его отражение растянуло губы в лучезарной, неестественно широкой улыбке.

Глава 281

Зацепка

В западном предместье Северного района, внутри полузаброшенного трехэтажного здания.

Когда-то эти стены принадлежали Баклундскому медицинскому колледжу. Ныне же основной кампус перебрался в куда более респектабельное и подходящее место, оставив здесь лишь горстку преподавателей да нерадивых студентов, не сумевших вовремя получить диплом, в качестве своеобразных «сторожей».

Одри облачилась в белоснежный халат, натянула на лицо такого же цвета маску, а свои роскошные, шелковистые золотистые волосы тщательно собрала и упрятала под медицинскую шапочку холодного, безжизненного оттенка.

Поведя глазами, девушка посмотрела на Форс Уолл, наряженную в точно такой же костюм. В голове мелькнула мысль, что от подруги исходит какая-то специфическая, пугающая аура, отчего подобное одеяние шло писательнице куда больше, чем самой аристократке.

«Как бы это сказать… аура человека, готового в любую секунду вооружиться скальпелем и хладнокровно выпотрошить пациента…» — так и не проронив ни звука, Одри на полшага отстала от Форс и вслед за ней шагнула в просторную аудиторию впереди.

Получив от Форс переданные Сио сведения, девушка изрядно перепугалась. В конце концов, господин Шут собственными устами уверял, что это будет донельзя простое поручение.

Трезво рассудив, что понятие «простоты» в устах такого божества, как господин Шут, может разительно отличаться от человеческих мерок, Одри, воспользовавшись минутами уединения во время маскировки, благоговейно произнесла Его почетное имя. В тихой молитве она от слова до слова, в мельчайших подробностях доложила Ему обо всем случившемся.

Увы, вплоть до этой самой минуты ответа так и не последовало.

Миновав двери и очутившись внутри, Одри инстинктивно окинула помещение цепким взглядом. Взору предстала отнюдь не заурядная учебная аудитория: здесь громоздились четыре анатомических скелета и четыре стеклянных саркофага. До краев залитые мутным консервирующим раствором, эти зловещие аквариумы служили последним пристанищем для четырех абсолютно голых трупов с мертвенно-бледной кожей.

А в самом дальнем, возвышающемся конце аудитории высился исполинский прозрачный стеклянный цилиндр. Внутри него, всё в той же консервирующей жиже, безмятежно парил труп мужчины, облаченного в черную академическую мантию.