— Вполне, — мрачно усмехнулся «Мир». — И какую же плату вы желаете получить? Прямо сейчас я готов расплатиться кое-какими тайнами Четвертой Эпохи, знаниями о специфических путях божественного или парочкой рецептов. Впрочем, будем откровенны: я сильно сомневаюсь, что досье на увядшую знать тянет на формулу зелья восьмой или седьмой Последовательности. Хех, если же у вас имеются иные нужды, я попытаюсь их удовлетворить.

«Не тянет на формулы восьмого и седьмого рангов… Иными словами, закидывать удочку насчет эликсира „Психиатра“ бессмысленно…» — «Справедливость» Одри всерьез призадумалась.

Пока мысли крутились в голове, девушка украдкой бросила взгляд во главу древнего стола, отчаянно уповая на хоть крохотную подсказку от господина Шута. Увы, укрытый серой мглой владыка хранил ледяное, величественное безмолвие, взирая на происходящее с отрешенностью божества, созерцающего бренную землю.

«Что ж…» — Одри наконец приняла решение и, очаровательно улыбнувшись, произнесла:

— Я бы хотела послушать о тех самых специфических путях божественного. Разумеется, при условии, что эти знания для меня в новинку.

— Многоуважаемый господин Шут, не соизволите ли вы выступить арбитром в этой сделке?

— Дозволяю, — ровным, лишенным эмоций тоном отозвался Клейн.

— В таком случае, давайте перейдем к приватному диалогу, — Одри перевела взгляд на «Мира».

В этот миг Клейн легонько постучал по столешнице, наглухо отсекая зрение и слух «Солнца» и «Повешенного».

Затем он нарочито, едва заметно кивнул своему «твинку», давая понять, что режим секретности активирован.

«Мир» устремил взор на мисс «Справедливость» и всё тем же скрипучим басом прохрипел:

— Что вам известно о Секте Демонессы?

Одри молниеносно воскресила в памяти то самое досье, за которое она в прошлый раз отвалила «Повешенному» Элджеру целую тысячу фунтов. Сохраняя настороженность, она выдала скупую выжимку:

— Мне ведомо, кому они поклоняются, в какую эпоху зародились, каким путем Последовательностей безраздельно владеют, а также каковы весьма специфические наклонности их высшего эшелона.

«Мир» разразился каркающим смехом:

— Ясно. Иными словами, знаете вы ничтожно мало.

— Секта Демонессы контролирует цепочку «Ассасина», чьей восьмой Последовательностью является «Подстрекатель».

— Это мне прекрасно известно, — ответила Одри, вложив в голос легкую нотку предупреждения, но не скрывая затаенного предвкушения.

«Мир» медленно поднял руку, поглаживая подбородок:

— В таком случае, ведомо ли вам название соответствующей седьмой Последовательности?

Одри едва заметно, грациозно покачала головой: — С превеликим удовольствием послушаю.

— Седьмая ступень Пути «Ассасина» носит имя «Ведьма», — лаконично отрезал «Мир».

«Ведьма?» — Одри вздрогнула от неожиданности, а богатое воображение тут же пустилось вскачь, подкидывая весьма пикантные образы: «А если… если этот эликсир проглотит мужчина, как же ему тогда отыгрывать роль?»

«Наряжаться в пышные платья, накладывать безупречный макияж и жеманно подражать дамам в каждом движении?» — в душе девушки сплелись воедино легкое отвращение и донельзя необъяснимое, искреннее веселье.

— Отнюдь, мисс Справедливость. Стоило бы мужчине испить это зелье, как называть его мужчиной было бы уже в корне неверно. Он перерождается в самую настоящую женщину, — Клейн, титаническим усилием воли подавив рвущееся наружу цоканье языком, выдал ответ через своего болванчика.

— Во имя Богини! Эликсир «Ведьмы» способен менять пол⁈ — потрясенно выпалила Одри.

«Уму непостижимо! А раз господин Шут не обронил ни слова протеста, значит, это чистейшая правда! Воистину, настоящее чудо! Вот она, подлинная, пугающая магия и безграничная мощь Потусторонних! Вот он, мир, сотканный из самых немыслимых парадоксов! Мир, о котором я так отчаянно грезила! Боже, почему от всего этого кровь так и бурлит в венах?..» — немного усмирив бушующий восторг, Одри воровато, с легким уколом вины покосилась на господина Шута. Девушка мысленно вознесла крошечную молитву о прощении за то, что имела дерзость помянуть в Его чертогах имя Богини Вечной Ночи.

Тем временем «Мир» продолжил своим скрипучим басом:

— Истинно так. Вот только метаморфоза работает лишь в одну сторону: из мужчины в женщину. Что же до изначальных дам, то их привлекательность взлетает до небес. Черты лица, бархатистость кожи — всё это обретает поистине неземное, чарующее совершенство. Теперь вы понимаете, отчего высший эшелон Секты Демонессы состоит исключительно из слабого пола.

— А какие в нем кроются изъяны? — сердце Одри предательски, радостно екнуло.

«Мир», не ускоряя и не замедляя темпа, размеренно ответил:

— Суть отыгрыша требует от носителя сеять разрушения, болезни и невыносимые страдания. Стать подлинным воплощением зла.

Одри едва слышно вздохнула, почувствовав легкий, горький укол разочарования.

Впрочем, цепкий ум аристократки работал молниеносно, и у нее тут же созрел новый, весьма специфический вопрос:

— А если… чисто гипотетически… это зелье хлебнет животное и чудом избежит смерти или потери контроля? Как именно возрастет его привлекательность? Зверь обретет человеческий облик или же станет эталоном красоты в рамках своего вида? Скажем, превратится ли кошка в неотразимую пушистую леди, сводящую с ума всех окрестных котов и заядлых кошатников?

На сей раз «Мир» откровенно завис. Лишь спустя пару долгих секунд он с трудом выдавил:

— Подобные материи я как-то не исследовал.

Не дав девушке развить эту щекотливую тему, он торопливо добавил:

— Следующая ступень за «Ведьмой», шестая Последовательность, носит титул «Наслаждение», или же Демонесса Наслаждения. Суть ее отыгрыша — дарить неземные утехи как мужчинам, так и женщинам, тем самым порабощая их волю и разум. Адепты этого ранга виртуозно плетут и пускают в ход весьма специфическую паутину.

Услышав это, Одри приоткрыла свои изящные губки, но тут же плотно их сжала, от всего сердца проклиная тот мимолетный восторг, что испытала минутой ранее.

— Обладая этими знаниями, вы впредь без труда сможете вычислять Демонесс в толпе. Хе-хе, ну как, плата вас устраивает? — поинтересовался «Мир».

Одри изящно кивнула:

— Сведения поистине бесценны. Что ж… по рукам. Я приложу все усилия, чтобы собрать досье на увядшую аристократию в кратчайшие сроки. Принести их на следующее собрание?

«Мир» немного поразмыслил и спросил:

— А побыстрее нельзя?

— В таком случае, как только закончу, я принесу их в жертву господину Шуту, чтобы Он передал бумаги вам. Вы не против, многоуважаемый господин Шут? — повернув голову, с надеждой уточнила девушка.

Клейн, надежно укрытый плотной пеленой тумана, благосклонно кивнул, даруя свое высочайшее дозволение.

Одновременно с этим он, виртуозно дергая за ниточки своего болванчика, заставил «Мира» недоуменно пробормотать:

— «Он»?

Этот вопрос касался исключительно того самого божественного местоимения, уловив которое, «новичок» якобы почуял неладное.

Заметив замешательство «Мира», Одри лишь едва заметно приподняла уголки губ и лукаво скосила глаза, намеренно оставив этот нюанс без объяснений.

Клейн же, в свою очередь, легонько стукнул по бронзовой столешнице, возвещая о завершении приватного диалога.

Следом он вновь передал эстафету «Миру», заставив того проскрипеть:

— У меня есть еще один вопрос.

«Новичок и впрямь скопил немало нужд…» — Одри без малейшего удивления перевела на него взгляд.

«Повешенный» Элджер и «Солнце» Деррик тоже слегка подались вперед, всем своим видом выказывая готовность слушать.

«Мир» глухо прохрипел:

— Я жажду узнать, остались ли в роду Сорен из Республики Интис мастера высших Последовательностей.

Пока болванчик изрекал эти слова, Клейн краем глаза скользнул по «Солнцу», но так и не заметил на лице юноши ни единого проблеска узнавания.

«Сдается мне, в летописях Города Серебра имя Соренов даже не упоминается… Должно быть, эта династия взошла на политическую арену уже после Великого Катаклизма…» — Клейн в задумчивости обвел собравшихся взглядом. Он подметил, как «Справедливость» и «Повешенный» переглянулись, явно не ведая ответа, а «Солнце» и вовсе хранил всё то же потерянное, глухое безмолвие.

Поняв это, владыка чертогов вновь легонько постучал по столешнице и изрек:

— На этот вопрос отвечу я. И какую же плату ты готов предложить?

Не успело эхо слов растаять в тумане, как Клейн торопливо дернул за ниточки «Мира», заставив того ответить:

— Рецепт. Формулу седьмой Последовательности.

— Договорились, по рукам, — Клейн мгновенно воздвиг незримый барьер для приватной беседы и на пару секунд погрузился в абсурдные, безмолвные гляделки с собственным двойником.

Оказавшись за непроницаемой стеной, «Справедливость» Одри и «Повешенный» Элджер в очередной раз прониклись пугающей, бездонной непостижимостью господина Шута. И хотя обоим до одури хотелось услышать разгадку, они резонно рассудили: эта информация не принесет им ни малейшей пользы, а уж выкладывать за нее нечто равное эликсиру седьмого ранга — чистое безумие.

Спустя мгновение режим секретности спал. Клейн нарочито заставил «Мира» отвесить почтительный поклон и проскрипеть:

— Многоуважаемый господин Шут, примите мою искреннюю благодарность за ответ. Он пролил свет на многое.

— Это равноценный обмен, излияния излишни, — ледяным, равнодушным тоном отозвался Клейн, титаническим усилием воли подавляя внезапно пробежавшие по спине мурашки от этого нелепого театра одного актера.

Последовавший за этим свободный обмен мнениями иссяк меньше чем за десять минут. Огласив завершение очередного собрания Клуба Таро, владыка чертогов разорвал мистические связи с багровыми звездами.

Дождавшись, пока призрачные силуэты «Справедливости», «Повешенного» и «Солнца» рассыплются снопами света и растают без следа, Клейн перевел взгляд на сидящего напротив «Мира» и издал тихий смешок:

— С «левым аккаунтом» проворачивать многие дела и впрямь стало куда сподручнее.

— Какая досада, что «Полностью черное око» невозможно пустить в ход за пределами этого серого тумана…

Произнося это, он силой мысли заставил «Мира» подняться, учтиво поклониться и бесследно раствориться в воздухе монументального храма.

Поскольку виртуозное кукловодство изрядно выпотрошило его духовные резервы, задерживаться в таинственном измерении парень не стал. Сняв с запястья «Полностью черное око» и опустив его на древнюю бронзовую столешницу, он молниеносно рухнул обратно в материальный мир.

За плотно задернутыми шторами спальни царил на удивление погожий день — редкое для промозглых баклундских осени и зимы солнце щедро заливало улицы золотом.

Впрочем, Клейну было не до пейзажей. Завалившись на кровать, он проспал добрых полчаса, худо-бедно восстанавливая растраченные силы.

Пробудившись и вспомнив о железобетонном обещании мисс «Справедливости», сыщик здраво рассудил: гнать лошадей и мчаться в библиотеку за пыльными архивами больше нет нужды. Дело терпело, а потому он твердо решил еще до заката солнца наведаться на одно из многочисленных кладбищ в пригороде Баклунда.

Ему предстояло провести жесткий полевой тест медного свистка Азика, чтобы раз и навсегда уяснить радиус его действия и все скрытые ограничения!

Само собой, сам эксперимент начнется лишь под покровом ночи. А выезжать пришлось засветло по одной простой причине: нанимать экипаж до погоста на ночь глядя — верный способ прослыть сумасшедшим и привлечь к своей персоне целую гору ненужного внимания.

Глава 268

Кладбище и больница

Добравшись на паровом метро до южного берега реки Тассок, Клейн нанял экипаж и отправился на Остонское кладбище, раскинувшееся на окраине Южного района. Этот погост находился в ведении Церкви Бога Пара и Машин.

В сгущающихся сумерках деревья, окружавшие кладбище, казалось, хищно тянули узловатые ветви-щупальца, застя скудный свет и уподобляясь притаившимся во мраке чудовищам.

Возница, приняв от Клейна плату в четыре суля, бросил опасливый взгляд на покосившиеся надгробия и пробормотал:

— Прикажете подождать?

— Нет, не стоит. Я приехал навестить друга, — небрежно бросил Клейн первую пришедшую на ум отговорку, но тут же заметил, как лицо кучера стремительно теряет краски.

Приехать на кладбище… навестить друга… на ночь глядя… Бедолага-возница буквально физически услышал, как его собственное сердце зашлось в бешеном, паническом ритме.

Спохватившись, Клейн поспешил исправить ситуацию и с улыбкой добавил:

— Он работает здесь сторожем.

Кучер с явным облегчением выдохнул, однако задерживаться в этом жутком месте не стал: хлестнув лошадей, он поспешил убраться подобру-поздорову.

Проводив карету взглядом, Клейн принялся неспешно кружить вокруг погоста, дожидаясь, пока на землю окончательно не опустится ночной мрак.

С наступлением темноты фабричные трубы поумерили свой пыл, и благодаря пронизывающему, стылому ветру висящий в воздухе смог заметно рассеялся. И хотя звезды по-прежнему скрывались за пеленой, багровая луна всё же сумела пробиться сквозь дымку, щедро укрыв землю своим призрачным, похожим на тончайшую вуаль сиянием.

Благоговейно очертив на груди контур багровой луны, Клейн натянул перчатки. Опершись руками о кованую решетку, он одним ловким, кошачьим прыжком перемахнул через ограду и бесшумно приземлился на кладбищенскую землю.

Сохраняя предельную бдительность, юноша окинул взглядом окрестности и облюбовал неприметный, укромный уголок. Сунув руку в карман, он выудил медный свисток Азика и намертво зажал его в ладони.

Чуть поодаль от него возвышалось надгробие. Фотография на камне давно потемнела от въевшейся грязи, а высеченная эпитафия в тусклом свете луны казалась почти неразличимой. Клейну пришлось вглядываться пару долгих секунд, прежде чем он сумел разобрать надпись: