Неужели и впрямь наследие Четвертой Эпохи? Пока эти догадки вихрем проносились в голове, обостренное зрение Клейна вкупе с тусклым светом выцепили на возвышении две исполинские, отливающие железной чернотой скамьи. Древние, монументальные престолы, призванные с высоты взирать на ничтожество стоящих внизу.

Целых два престола!

Два? С какой стати их здесь два? Судя по планировке, это место предназначалось для фигуры, наделенной абсолютной, единоличной властью. И вдруг пара кресел? Равноправные вельможи? Два графа, два герцога, два принца? Клейн с досадой почувствовал, как его багаж исторических познаний трещит по швам.

Юноша прекрасно помнил: во множестве научных трудов черным по белому значилось, что Соломонова империя, династия Тюдоров и империя Трэнсост отличались пугающе жесткой, незыблемой иерархией. Опираясь на эту догму, само существование двух равноправных владык внутри одной фракции казалось полнейшим абсурдом.

— Странно… — едва слышно пробормотал он, скорее обращаясь к своей телохранительнице.

— И что же тут странного? — внезапно раздался за спиной бесплотный, плывущий голос. В необъятном, тонущем во мраке и мертвой тишине древнем зале он прозвучал поистине жутко.

Уголок губ сыщика нервно дернулся. Не таясь, он выложил даме все подмеченные архитектурные странности, подкрепил их историческими справками и озвучил свои терзания, напоследок добавив:

— Вентиляция здесь работает превосходно. Держу пари, где-то кроется еще один выход.

Наполовину слившаяся с тенями телохранительница выслушала его в абсолютном безмолвии, после чего смерила долгим, пронзительным взглядом:

— Откуда у вас столь глубокие познания?

«Да потому что я диплом историка получил…» — мысленно огрызнулся юноша, но вслух с легкой улыбкой ответил:

— Не подайся я в частные сыщики, вполне мог бы стать подающим надежды историком с кристально чистой совестью.

Дама проигнорировала шутку. Не став больше растворяться в воздухе, она плавно взмыла на полуметровый помост.

Клейн, освещая путь фонарем, поспешил следом. Оказавшись наверху, он поразился габаритам платформы: добрых сорок метров в ширину и около десяти в глубину.

— Гигантомания и монументальность — еще один яркий штрих Четвертой Эпохи, — вскользь обронил он. С величайшей осторожностью приблизившись к двум отливающим железной чернотой тронам, юноша поднял лампу повыше, вглядываясь в детали.

— Судя по габаритам, они предназначались для трех-четырехметровых исполинов… На спинках выбито нечто вроде гербов. Здесь — угольно-черная корона… А тут — рука, сжимающая скипетр… И кто бы знал, что они олицетворяют… — Клейн бормотал это скорее для себя, ничуть не рассчитывая на помощь наемницы.

Однако парящая в воздухе женщина внезапно нарушила молчание:

— Это родовой герб семьи Тюдор.

— Что? — сыщик изумленно обернулся и увидел, что незнакомка указывает на длань со скипетром.

Семья Тюдор? Наследие династии Тюдоров из Четвертой Эпохи? Чьи же это королевские покои? Нахмурив брови, Клейн спросил:

— А второй герб вам знаком?

Кто бы это ни был, он удостоился чести восседать на равных с самими Тюдорами!

Телохранительница лишь отрицательно покачала головой, не проронив ни звука.

Осознав, что копать дальше бессмысленно, Клейн отложил археологические изыскания и вернулся к рассуждениям:

— Возведя свои империи на руинах прошлого, и Тюдоры, и Трэнсосты почему-то свято сохранили эстетику, унаследованную от Соломоновой державы. Те же перевернутые канделябры, те же грубые, рубленые орнаменты… Это в корне расходится с человеческой природой. Будь я императором, то, даже сохранив львиную долю старых традиций, непременно внес бы парочку ярких штрихов, дабы подчеркнуть собственное величие.

— Уж не значит ли это, что все три великие династии связывала некая глубинная, незыблемая нить?

Парень нутром чуял: и Соломон, и Тюдор, и Трэнсост безраздельно владели цепочкой «Темного Императора», она же Путь «Адвоката». А эта маниакальная приверженность единому стилю была не чем иным, как суровой необходимостью метода «отыгрыша»!

Выдержав паузу в пару секунд, наемница уронила глухую фразу:

— Лишь император имеет право зваться императором.

«Иными словами, моя догадка бьет точно в цель?» — больше расспрашивать юноша не стал. Обойдя с фонарем вокруг исполинских железных тронов, он так и не выудил больше ни единой зацепки.

— Пройдемте дальше, — предложил он.

Не успели слова слететь с его губ, как дама уже сама плавно поплыла к дальнему краю помоста, ничуть не разогнав сгустившуюся вокруг могильную стужу.

Продвинувшись еще на несколько метров, Клейн в неверном свете лампы разглядел в самом конце зала семь массивных, уходящих под своды черных каменных врат. Выстроившись в шеренгу, они делились весьма своеобразно: две слева, одна по центру и четыре справа — идеальный, доведенный до абсурда образец асимметрии Четвертой Эпохи.

Перехватив трость той же рукой, что держала фонарь, сыщик небрежно подбросил монетку, беззвучно шепча:

«Начать следует слева».

Дзынь!

Кувыркаясь в воздухе, медный пенни послушно рухнул на ладонь. Профиль короля смотрел вверх.

— Идем налево, — парень уверенно шагнул вперед.

Телохранительница безмолвно последовала за ним. Лишь когда они поравнялись с крайними левыми вратами, ее призрачный голос разрезал тишину:

— Могли бы пойти и направо, разницы никакой.

«То бишь гадать было совершенно бессмысленно…» — криво усмехнувшись, Клейн вскинул лампу повыше, вглядываясь в выбитую на створке барельефную вязь:

На глубоком, непроницаемо-черном фоне, усыпанном россыпью сияющих искр, покоилась ровно половина багрового круга.

Это же… Зрачки Клейна сузились в иглы.

Темная Священная Эмблема! Незыблемый символ Богини Вечной Ночи!

«Выходит, в Четвертую Эпоху Церковь Богини выступала на стороне династии Тюдоров?» — погруженный в тяжелые раздумья, юноша уперся ладонью в холодный камень.

Скр-р!

Под натужный, сводящий зубы скрежет тяжеленная черная створка нехотя подалась внутрь.

Свет фонаря хлынул во мрак, шаг за шагом выхватывая из темноты всё новые детали:

Сперва показался небольшой пятачок пустого пространства, вымощенный всё теми же черными плитами, а за ним высился почти метровый постамент.

Ступая предельно осторожно, Клейн приблизился и поднял лампу так, чтобы осветить то, что покоилось на возвышении.

Спустя пару мгновений желтоватые отблески обрисовали исполинскую статую добрых четырех-пяти метров в длину, практически полностью заполнившую собой всё пространство в конце комнаты.

Это была женщина. И пусть черты ее лица скрывала легкая, туманная дымка, от изваяния так и веяло неземной, пугающей красотой. Подперев голову правой рукой, она вальяжно возлежала на постаменте. Ее тело укрывало многослойное, но лишенное вычурности классическое черное платье, а изголовье венчал круг с расходящимися лучами.

На складках ее одеяний мерцали мириады ослепительных искр — это были крошечные, кристально чистые осколки драгоценных камней.

При одном лишь взгляде на нее Клейну почудилось, будто он воочию узрел саму первозданную ночь и мерцающую россыпь бесчисленных звезд.

На фоне этого великолепия расходящийся лучами круг в изголовье девы казался ликом сияющей полной луны.

Это же… Разум Клейна словно сковало льдом, однако в голове бешено, отчаянно билась единственная, готовая вот-вот вырваться наружу догадка.

— Богиня Вечной Ночи? — в голосе телохранительницы проскользнули редкие для нее нотки искреннего недоумения.

И символика, и внешний облик кричали об одном: перед ними во плоти предстало изваяние самой Богини! Та самая догадка наконец-то обрела четкие контуры и теперь оглушительным набатом громыхала в черепной коробке сыщика.

Юноша прекрасно помнил, как однажды расспрашивал капитана Данна Смита о разнице между еретическими сущностями и ортодоксальными богами. И одним из главных отличий было то, что первые охотно принимали облик разумных существ, тогда как последним поклонялись исключительно через абстрактные символы Священных Эмблем!

И вот сегодня, прямо здесь и сейчас, в недрах этих древних, пропитанных пугающей чертовщиной руин он наткнулся на изваяние, подозрительно напоминающее Богиню Вечной Ночи. Самую настоящую статую в человеческий рост!

От одной лишь мысли о том, какие бездны смыслов могут за этим скрываться, Клейна пробрал леденящий душу озноб.

«Неужели Богиня в прошлом была злым божеством?»

«Нет… быть может, это какая-то иная еретическая тварь из домена ночи… Но ведь Темная Священная Эмблема на створках каменных врат ни на йоту не отличается от нынешней…»

«Или же наличие антропоморфного облика вовсе не является тем самым водоразделом между ортодоксальной верой и ересью? В конце концов, уровень допуска капитана оставляет желать лучшего, и его познания вполне могли оказаться ошибочными».

«А может, члены семьи Тюдор воздвигли эту скульптуру ради намеренного богохульства и оскорбления святыни!»

«Да, вполне вероятно, что идол служил краеугольным камнем для проведения какого-нибудь жуткого, извращенного ритуала!»

Рой этих противоречивых догадок вихрем проносился в голове парня. Сомнения, тревога и нервное напряжение сплелись в тугой узел, порождая стойкое, не поддающееся никакому логическому описанию чувство глубочайшей неправильности происходящего.

— Проверим, что скрывается за остальными вратами, — окинув помещение внимательным взглядом и не выудив больше ни единой зацепки, юноша сделал глубокий вдох и решительно нарушил тишину.

«Интересно, к чему же отсылают оставшиеся шесть створок, и таят ли они в себе такую же пугающую чертовщину…» — с тяжелым сердцем подумал сыщик.

Наемница в ответ лишь медленно, едва заметно кивнула.

Глава 261

Самая дальняя комната

Покинув комнату, Клейн с величайшей осторожностью перехватил трость и штормовой фонарь в одну руку. Освободив левую ладонь, он подготовился к любым непредвиденным случайностям, чтобы в критический миг молниеносно выхватить предметы из кармана с той же стороны.

Там покоились амулеты, медный свисток Азика и несколько карт Таро. Если не считать припрятанной отдельно Потусторонней характеристики Росаго — «Полностью черного ока», в этом кармане был собран весь его арсенал для самообороны.

Не успели Клейн с телохранительницей сделать и шага в сторону, как свет фонаря выхватил из мрака герб на соседней двери. В центре композиции, в окружении символов пшеничных колосьев, распустившихся цветов и бьющих родников, красовался схематично набросанный силуэт младенца.

— Священная эмблема Матери-Земли… — с тяжелой серьезностью, понизив голос, произнес Клейн.

Для бывшего Ночного Ястреба безошибочно узнавать символику иных конфессий было делом базовой подготовки.

Дама едва заметно кивнула, словно подтверждая его догадку.

В этой гнетущей атмосфере ее черное готическое дворцовое платье казалось еще более зловещим и пугающим, а мертвенно-бледное лицо в неверных отблесках огня делало ее до одури похожей на мстительного призрака.

Забрести сюда какой-нибудь случайный искатель приключений и наткнись на подобную сцену — он бы гарантированно бросился наутек, в панике спотыкаясь на каждом шагу.

Затаив дыхание, Клейн вытянул левую руку и с силой толкнул каменную створку, высоко вскинув штормовой фонарь.

Планировка комнаты оказалась поразительно схожей с предыдущей: идеальное, гармоничное слияние крошечной молельни и исполинского изваяния.

Миновав пустующую площадку, вымощенную каменными плитами пшеничного оттенка, юноша осветил три возвышающиеся впереди ступени.

На самом верху громоздилась белоснежная каменная скульптура высотой в добрых четыре-пять метров. Она изображала пышнотелую, исполненную мягкой грации женщину. У ее ног колосилась пшеница и струились родники, а легкие складки платья были щедро украшены резными травами, цветами и силуэтами всевозможных животных.

Женщина бережно прижимала к груди очаровательного младенца в пеленках, и весь ее облик источал непорочную святость и возвышенное достоинство.

— Уж не статуя ли это самой Матери-Земли? — едва заметно усмехнувшись, вполголоса предположил Клейн.

Телохранительница промолчала, не подтвердив, но и не опровергнув его слова.

Завершив беглый осмотр, напарники покинули святилище и отворили следующую, третью по счету дверь.

За створкой раскинулся широкий, способный пропустить четверых человек в ряд коридор. Впереди зияла непроглядная, пугающая своей таинственностью бездна, и куда вел этот туннель — оставалось лишь гадать.

— Для начала предлагаю проверить, что скрывается за четырьмя дверьми по правую руку, — внес предложение сыщик.

Лезть в неизвестность сломя голову он совершенно не желал.

Дама в ответ лишь плавно отплыла назад, без слов одобряя план.

Открывая тяжелые каменные створки одну за другой, они обнаружили целую галерею символов. Сперва им предстала «Священная эмблема Бури», сплетенная из знаков урагана и ревущих волн. Затем — «Священная эмблема Солнца», обрамленная ломаными, ступенчатыми лучами. Следом шла «Эмблема Бога Войны», где символ сумерек скрещивался с клинком, и, наконец, «Священная эмблема Знаний и Мудрости», изображавшая раскрытую книгу и Всевидящее Око.

Внутри же скрывались четыре соответствующие статуи, подозрительно напоминающие самих божеств:

Властный мужчина средних лет в угольно-черных доспехах, попирающий ногами морские валы. Сжимая в руке трезубец, он был укутан вихрями шторма, а его спину покрывал плащ из сплетенных молний;

Юноша в безупречно-белом одеянии, источающий молодость и красоту. Одной рукой он бережно прижимал к груди книгу заветов, а в другой удерживал золотую сферу, сияющую подобно солнцу;

Могучий воин, гордо восседающий на троне. Его лицо наглухо скрывало забрало, выкованный меч покоился прямо перед ним, а сами доспехи несли на себе непередаваемую печать тлена и разрушения;