— Не обмолвись о вас Мэри, я бы и сном ни духом не ведал, что в Баклунде объявился столь выдающийся сыщик. Уж если в будущем мне доведется искать помощи в деликатных делах, непременно обращусь к вам.

— В таком случае позвольте заранее выразить вам свою искреннюю признательность, — с легкой улыбкой отозвался Клейн.

Еще во время поездки Мэри вкратце обрисовала ему ситуацию: Талим происходил из знатного рода, и его предки некогда носили титул виконта. Увы, всё фамильное состояние до последнего пенни пустил по ветру еще его дед. Ситуацию усугубляло и то, что у отца Талима было около десятка братьев и не менее шести сестер. А по негласным правилам Королевства, если владения земельного аристократа сокращались ниже установленного ценза, его наследственный титул подлежал безжалостному понижению — впрочем, тут многое зависело от сиюминутной прихоти самого монарха.

Оказавшись на мели, Талим, в отличие от прочих аристократических отпрысков, по достижении совершеннолетия не получил ни гроша для старта в бизнесе. Вдобавок ко всему, подмоченная дедом репутация наглухо закрыла перед ним двери как на государственную службу, так и на место управляющего в особняках другой знати. Парню ничего не оставалось, кроме как пустить в ход свой единственный талант — он заделался наставником по верховой езде для множества высокородных семейств. Впрочем, его услуги пользовались немалым спросом, обеспечивая весьма безбедное существование с доходом около четырех сотен фунтов в год.

— Эх, разводы — это прямой путь в долговую яму, — внезапно с тяжелым вздохом изрек Талим. Клейн так и не понял, намекал ли собеседник на грядущие дрязги Мэри Гейл или же горько вспоминал собственного деда, чьи легкомысленные замашки куда больше подошли бы какому-нибудь распутному интиссцу.

Поддержать подобную беседу Клейн благоразумно не решился. Он лишь молча проследовал за мужчиной в недра клуба Крагга, где его взору тут же предстал просторный, залитый светом холл.

Глава 246

Странное предчувствие

Аарон и Талим, заполнив рекомендательные бланки, покинули клуб Крагга. Поскольку на дворе стоял будний день, у одного на вторую половину дня были запланированы две хирургические операции, а другому предстояло давать уроки верховой езды младшему сыну виконта Конрада, дабы едва достигший совершеннолетия юноша не ударил в грязь лицом в грядущем светском сезоне Баклунда.

Клейн проводил взглядом снующих туда-сюда лакеев в красных жилетах и миловидных горничных, пока наконец не дождался своего членского билета и значка с выгравированным символом созвездия Белого Мороза.

— Вступительный взнос составляет пятьдесят фунтов, а членский взнос за оставшиеся три с половиной месяца этого года — четыре фунта, — произнес лакей в красном жилете, пододвигая обе вещицы к Клейну.

Достав пятьдесят семь фунтов наличными, полученные от Мэри Гейл, юноша отсчитал ровно пятьдесят четыре и передал их слуге.

Оставшаяся сверх взносов сумма стала первой частью гонорара от Мэри. Дама осталась невероятно довольна тем, с какой пугающей скоростью Клейн вычислил личность любовницы Дораго Гейла и даже сумел раздобыть фотоснимки.

«Вступительный взнос в пятьдесят фунтов… Мадам Мэри воистину невероятно щедра!» — мысленно восхитился Клейн, наблюдая, как лакей с горничной скрупулезно пересчитывают купюры и проверяют их на подлинность. Одновременно с этим в его памяти всплыли детали, о которых по секрету обмолвилась Старлин Саммер:

Отец Мэри был одним из соучредителей компании «Коим», удерживая двадцать процентов акций. Поначалу это была весьма скромная контора, едва сводившая концы с концами, однако по мере того как экологическая обстановка в Баклунде ухудшалась, а спрос на антрацит и древесный уголь взлетал до небес, «Коим» стремительно разрослась, войдя в десятку крупнейших профильных предприятий столицы. Как следствие, личное состояние Мэри увеличилось многократно.

Единственная загвоздка заключалась в том, что на момент ее свадьбы с Дораго Гейлом компания еще не успела заработать громкого имени. Передавая акции в качестве приданого, отец Мэри не придал этому особого значения и не стал оформлять «защиту дарственного имущества», предпочтя куда более популярный нынче метод «возврата по завещанию».

Первый вариант подразумевал, что приданое остается исключительно личным, обособленным капиталом супруги; права собственности на него мужу не передаются, а уж распоряжаться им он может лишь с благосклонного дозволения жены. Второй же путь сливал приданое с общим семейным бюджетом, обязывая супруга составить юридически безупречное завещание. Согласно этому документу, если муж отправлялся на тот свет раньше благоверной, при разделе наследства вдове в первую очередь выплачивалась сумма, в два-четыре раза превышающая изначальное приданое, и лишь после этого в силу вступали стандартные законы наследования. Подобный подход гарантировал безбедное существование овдовевшей женщине.

Подай Мэри на развод до того, как на руках окажутся неопровержимые доказательства супружеской неверности Дораго, и акции компании «Коим» пришлось бы делить ровно пополам.

Клейн отлично помнил, с какой жгучей, неприкрытой завистью Старлин тогда добавила:

— Стоимость одного лишь этого пакета акций сейчас вплотную подбирается к двадцати тысячам золотых фунтов. А если приплюсовать сюда прочие активы, Мэри окажется по-настоящему сказочно богатой леди. Стоит ей только развестись, как она тут же превратится в самую желанную партию для множества столичных джентльменов, включая даже некоторых титулованных аристократов.

«Этих денег аккурат хватило бы мисс Справедливости, чтобы дважды заказать убийство посла Бейкерана…» — мысли Клейна внезапно свернули в весьма специфическое русло, когда он заметил, что лакей в красном жилете и миловидная горничная учтиво кланяются ему:

— Мистер Мориарти, добро пожаловать в клуб Крагга.

Лишь услышав это официальное приветствие, юноша забрал лежащие перед ним членский билет и значок Белого Мороза.

Билет, представляющий собой небольшую карточку из плотного, упругого картона, содержал в себе имя Клейна и точную дату вступления.

Стоило лишь оставить на бумаге отпечаток указательного пальца, и документ обретал полноценную силу.

Что же до значка, то он являлся уникальной визитной карточкой клуба Крагга. Свое название заведение получило в честь основания в начале ноября, что по астрологическому календарю соответствовало созвездию Белого Мороза. Лицевую сторону украшал соответствующий мистический символ и число «192», а на обороте была выгравирована надпись: «Шерлок Мориарти».

— В клубе сейчас сто девяносто два резидента? — как бы невзначай поинтересовался Клейн.

— Истинно так, ведь двери нашего заведения закрыты для людей без рекомендаций, — расплывшись в профессиональной улыбке, пояснил слуга. — На первом этаже к вашим услугам ресторан со шведским столом, бар, библиотека, зал для игры в сквош, конференц-зал и карточная комната. Пользоваться ими можно абсолютно бесплатно, равно как и угощаться едой с напитками. На втором этаже располагаются шестнадцать комнат отдыха и два малых зала для совещаний — они также в вашем полном, безвозмездном распоряжении, если, конечно, не заняты другими гостями.

Миловидная горничная, в свою очередь, изящно указала куда-то вглубь:

— На лужайке обустроены два теннисных корта — совершенно бесплатно. А в подвальных помещениях оборудованы два стрелковых тира, там вам придется оплатить лишь аренду оружия и патронов.

— Если же скромный ассортимент шведского стола придется вам не по вкусу, вы вольны сделать индивидуальный заказ. У нас работают первоклассные повара, а счет выставят исключительно по себестоимости продуктов.

«Обеспечивают и крышу над головой, и хлеб насущный, и развлечения… Воистину, элитное заведение…» — мысленно Клейн вознес мадам Мэри еще одну горячую благодарность.

Мягко улыбнувшись, он произнес:

— Выделите мне кого-нибудь для небольшой экскурсии. Хочу осмотреться, а после — вздремнуть часок-другой в комнате отдыха.

— Как пожелаете, сэр, — лакей в красном жилете учтиво сделал приглашающий жест.

Ознакомившись с убранством клуба Крагга, Клейн уединился в предоставленной ему комнате. Придирчиво оглядев интерьер, он с удивлением отметил, что планировка до боли напоминает гостиничные номера из его прошлой жизни — судя по слухам, это был писк интисской моды.

«Нужно хорошенько пораскинуть мозгами над тем, как завтра провернуть операцию с доказательствами измены Дораго. Вспышку этой громоздкой камеры скрыть банально невозможно… Выходит, право на выстрел у меня лишь одно, единственный кадр… Да и после такой выходки меня с треском вышвырнут из клуба… Надо подыскать более изящный вариант… А позже — зарыться в свежую прессу, попытаться выудить из новостей хоть какие-то крохи о том, как продвигается дело Иэна, чтобы грамотно выбрать те самые три дня для найма телохранителя…» — погруженный в эти напряженные раздумья, Клейн принялся мерить шагами ковер.

В этот самый миг его сердце болезненно екнуло, а все мышцы в теле мгновенно сжались, словно туго натянутая пружина.

«Это интуиция „Клоуна“? Но перед мысленным взором — ни единого образа, абсолютная пустота…» — Клейн физически ощущал, как воздух в комнате сгущается, наливаясь свинцовой тяжестью, словно затишье перед сокрушительной бурей.

Наваждение отступило так же стремительно, как и накатило, не оставив после себя и следа, будто ему всё просто почудилось.

«Неужели на меня надвигается какая-то смертельная угроза? Но постойте, перед тем нападением Мерсо ничего подобного и в помине не было…» — терзаемый сомнениями, Клейн выудил из кармана монету, намереваясь раскинуть экспресс-гадание на то, не подвергнется ли он атаке в ближайшие дни.

Вердикт оказался отрицательным.

Поколебавшись несколько секунд, юноша наглухо задернул шторы, создавая иллюзию безмятежного сна. Отчеканив четыре шага против часовой стрелки, он воспарил в чертоги над серой мглой.

Опустившись в почетное кресло, он надолго погрузился в тяжелые раздумья, после чего начал беззвучно чеканить:

«В ближайшие дни надо мной нависнет колоссальная, смертельная угроза».

……

Раз за разом прокручивая эти слова в уме, Клейн звонким щелчком подбросил монету в воздух. Отливающий латунью пенни, кувыркаясь, послушно рухнул прямо в его раскрытую ладонь.

На этот раз профиль монарха смотрел вверх!

Аверс означал железобетонное подтверждение!

«Значит, та внезапная дрожь и впрямь была предвестником надвигающейся беды…» — слегка прищурившись, Клейн вальяжно откинулся на высокую спинку кресла.

Ситуация совершенно не укладывалась у него в голове.

До сих пор ни «Провидец», ни «Клоун» не демонстрировали подобных талантов. Боевая интуиция работала безотказно, но лишь тогда, когда угроза находилась в непосредственной близости, маячила прямо перед носом!

«Вокруг меня не было ни единой живой души… Тот факт, что мои прорицания в реальном мире подверглись искажению, неоспоримо доказывает: в деле замешан Потусторонний весьма высокого ранга. Скорее всего, тот самый подручный посла Бейкерана… Но с какой стати его вмешательство спровоцировало всплеск моей интуиции? Это же абсолютно антинаучно! Да что там, это в корне противоречит законам мистики! Тут стопроцентно зарыта какая-то иная, скрытая причина, вот только докопаться до нее мне пока не по зубам…» — Клейн обвел взглядом бескрайнюю серую мглу, застывшие в безмятежном покое темно-красные звезды и монументальный, дышащий вечностью храм.

Усилием воли задавив грызущие сомнения, юноша решил отложить поиски ответов на потом. Всё его внимание переключилось на грядущее, неотвратимое нападение.

Раскинув карты еще несколько раз, Клейн с досадой осознал, что способен выудить лишь расплывчатый факт наличия угрозы «в ближайшие дни». Сузить временные рамки до трех, двух суток или хотя бы пяти часов было попросту невозможно.

Иными словами, откровение оказалось донельзя туманным и размытым.

Пустив в ход «гадание во сне», он узрел Иэна. Мальчишка, укутанный в свое ветхое пальто, стоял посреди улицы, а за его спиной высился изящный газовый фонарь на фоне тусклой, подернутой дымкой багровой луны.

И кроме этого видения — больше ровным счетом ничего.

«И как, прикажете, мне это расшифровывать?» — немного поразмыслив, Клейн пришел к единственному логичному выводу: эта сцена служила лишь прелюдией к грядущей катастрофе.

Не теряя больше ни секунды, юноша вынырнул в реальный мир. Торопливо покинув клуб Крагга, он помчался в ближайшее отделение Баклундского банка в районе Хиллстон, где обналичил последние сто золотых фунтов со своего анонимного счета. Та тысяча, что перевела ему «Справедливость», еще не прошла банковский клиринг: финансовые сводки пока не поступили, и баланс счета не синхронизировался. Теорически, в этой банковской бюрократии зияла огромная дыра: Клейн вполне мог бы снять эту сотню, а затем рвануть в другое отделение и выпотрошить счет еще раз, играя на задержке обновления баз данных.

Вот только работало это исключительно в теории. Чтобы отвадить подобных умников, банки выстроили целую стену ограничений для анонимных вкладов. Во-первых, курьерская служба между столичными филиалами работала как часы. Во-вторых, существовал жесткий лимит на разовое снятие средств — не больше пятисот фунтов. И в-третьих, если предыдущая транзакция проходила в другом отделении, клерки были обязаны отбивать телеграмму для подтверждения. Именно с этим третьим пунктом Клейн и столкнулся сегодня.

Надежно спрятав хрустящие купюры, он поймал экипаж и покатил в район Баклундского моста, прямиком к бару «Храбрец».

Следуя за прихрамывающим Каспасом, юноша вновь оказался в карточной комнате. Марич сидел на прежнем месте, и вокруг него всё так же зияла пустота — ни единого живого мертвеца в свите.

Отбросив шальную мысль запечатать духовностью медный свисток мистера Азика, Клейн с размаху шлепнул сотню фунтов на зеленое сукно и, глядя в мертвенно-бледное лицо Марича, заявил: