Тихо втянув воздух, она вдруг физически ощутила, какая колоссальная, свинцовая тяжесть только что легла на ее хрупкие плечи.

А в следующее мгновение без тени сомнений уверенно постучала в створку.

Глава 472

Скрытая угроза

В гостиной графиня Кейтлин восседала на софе, а перед ней почтительно застыли заместитель дворецкого, его помощник и распорядитель соответствующих дел.

Она четко и без малейшей суеты раздавала указания касательно грядущего званого ужина, пока к ней не приблизилась дочь, Одри.

— Мама, мне нужно кое-что тебе сказать, — произнесла Одри, скользнув взглядом по присутствующим в комнате слугам.

По пути сюда девушка ощутила, как пол под ногами дважды едва заметно дрогнул, однако больше ничего странного не приметила.

Графиня обвела прислугу взглядом и коротко кивнула:

— Оставьте нас. Вернетесь позже.

В гостиной мгновенно воцарилась тишина. Даже крупную золотистую ретривершу Сьюзи Одри выразительным взглядом выпроводила за дверь.

— Тебе бы следовало почаще проводить время со мной и учиться вести домашние дела. И пусть в твоей учебной программе подобных занятий хватает с избытком, умение применять теорию на практике — это совершенно особая, тонкая наука, — с мягкой, наставительной улыбкой произнесла графиня, которой уже перевалило за пятьдесят, хотя на вид ей едва ли можно было дать больше тридцати с небольшим. — Ну так что стряслось, мой ангел?

Одри попыталась было изобразить ту самую безупречную, элегантную улыбку, которую до автоматизма оттачивала на уроках этикета, но с ужасом поняла, что от свинцового напряжения губы наотрез отказываются слушаться.

Слегка прикусив пересохшие губы, девушка решила рубить сплеча:

— Мама, я кое-что от вас скрывала.

— Да? — графиня слегка склонила голову набок, ожидая продолжения.

Поначалу голос Одри предательски дрожал, но вскоре слова полились сплошным, ровным потоком:

— Я уже… я уже стала Потусторонней. Одной из тех, кто обладает мистическими силами. Я выпила волшебное зелье.

Златовласая, изумрудноглазая Кейтлин лишь слегка изогнула бровь и без малейшей тени удивления ответила:

— Я знаю.

— И твой отец тоже.

— А? — от неожиданности Одри на мгновение лишилась дара речи, не зная, что и ответить.

Графиня, прикрыв рот ладонью, тихонько рассмеялась:

— Неужто ты и впрямь так наивна, что решила, будто мы с графом не заметим пропажи стольких диковинных материалов из фамильной сокровищницы?

— В свите твоего отца, в стенах этого особняка и на землях нашего рода служит немало Потусторонних. Кто-то нанят за деньги, кого-то прислала Церковь Богини, а некоторые и вовсе приходятся нам кровной родней. Его Величество закрывает на это глаза, равно как и мы смотрели сквозь пальцы на твои маленькие авантюры. Эх, дитя мое, ты ведь неизбежно повзрослеешь. Мы не можем вечно прятать тебя под своим крылом. Рано или поздно тебе придется столкнуться с суровым миром лицом к лицу, и парочка сверхъестественных козырей в рукаве точно не будет лишней.

— Если верить тому, что мне известно, первые шаги на этой стезе не таят в себе особой угрозы. Да и на продвижение обычно уходят годы — год, два, а то и все три. Так что мы совершенно не торопили события, намереваясь дождаться твоего официального совершеннолетия, чтобы тогда уже серьезно поговорить и убедить тебя остановиться на достигнутом.

«О нет, мама, твои познания безнадежно устарели… Ты ведь ни сном ни духом не ведаешь о методе „отыгрыша“. Собери я все ингредиенты, и еще до Нового года стала бы „Психиатром“ седьмой Последовательности… К тому же я совершенно не желаю останавливаться. Трагическая гибель герцога Негана сорвала с моих глаз розовые очки: этот мир отнюдь не так безмятежен и безопасен, как мне казалось. Я отчаянно жажду обрести силу, чтобы в роковой миг суметь защитить вас…»

«Господин Шут пробуждается от векового сна, злые божества одно за другим рыщут в поисках лазейки в наш мир… И пусть я всё еще слишком юна и неопытна, даже я нутром чую ту леденящую, невыразимую угрозу, что сгущается вокруг…» Одри всегда прекрасно понимала: пропажа оккультных диковинок из сокровищницы рано или поздно всплывет наружу. Она лишь наивно уповала на то, что родители понятия не имеют об истинном предназначении этих вещиц и спишут всё на ее всё более глубокое погружение в дебри мистики.

Сбросив с души этот свинцовый груз и ловко обойдя материнские наставления, девушка заговорила вновь:

— Мама, какое-то время назад я примкнула к одной тайной ложе. У них скорее академический уклон, и они категорически не поклоняются злым богам. Прошу, прости, но я не вправе раскрывать ни ее названия, ни каких-либо деталей — мои уста скреплены нерушимой клятвой.

Не дав графине и рта раскрыть для расспросов, она поспешила перейти к главному:

— Сегодня до меня дошли тревожные вести. Та самая простолюдинка, в которую по уши влюбился принц Эдсак — настоящая ведьма. И одному богу известно, какую зловещую интригу они там плетут.

На деле эти два заявления вообще никак не соприкасались. Первое касалось Алхимии Психологии, а вот источником второго служили Клуб Таро и лично господин Шут.

Однако благодаря столь виртуозно выстроенной последовательности фраз каждое слово оставалось кристально чистой правдой, способной выдержать любую проверку гаданием. Вот только любой слушатель неминуемо бы решил, что эти пугающие новости исходят именно из недр той самой Алхимии Психологии.

Улыбка на лице Кейтлин стремительно угасла. Со свинцовой серьезностью она переспросила:

— Ведьма?

Графиня не слишком хорошо разбиралась в хитросплетениях оккультного мира, но от одного лишь этого слова так и веяло первобытным злом и тревогой.

Одри торопливо закивала:

— Да, причем «Демонесса Наслаждения».

— Но куда сильнее меня пугает ее имя — Трисси Чик.

— И что с ним не так? — с искренним недоумением поинтересовалась графиня.

— Один из членов нашей ложи как-то наткнулся на имя «Чик» на страницах весьма древнего манускрипта, — безупречно отыграв заготовленную ложь, произнесла Одри. Ни в тоне, ни в выборе слов, ни в микровыражениях лица или жестикуляции не было ни единой фальшивой ноты. — В Четвертую Эпоху, а то и в еще более седые времена, это имя принадлежало Изначальной Демонессе.

Выдержав паузу, девушка с леденящей мрачностью добавила:

— А это — злое божество!

Графиня Кейтлин понятия не имела, кто такая эта Изначальная Демонесса, но значение слов «злой бог» уловила предельно четко.

Вмиг лишившись былого спокойствия, она встревоженно, скороговоркой спросила:

— Ты уверена?

— … Не до конца, — Одри, конечно, ни на йоту не сомневалась в словах господина Шута, но вслух подобного заявлять не смела. — Как бы там ни было, я считаю, что мы просто обязаны привлечь корону… Нет, лучше Потусторонних из Церкви Богини, чтобы те всё скрупулезно перепроверили. Когда дело пахнет злыми богами, излишней осторожности не бывает.

Кейтлин с легким изумлением вскинула глаза на дочь:

— … Одри, ты и впрямь повзрослела.

Не будь ситуация столь критической, юная аристократка непременно бы напустила на себя ложную скромность, мило бы пококетничала, а затем умчалась бы в спальню, упиваясь триумфом и кружась в радостном танце.

Но сейчас ей было совершенно не до девичьих забав. Позволив тревоге и напряжению явно проступить на лице, она торопливо произнесла:

— Мама, ты поможешь мне всё скрыть? До меня доходили слухи, что казенные и церковные Потусторонние на дух не переносят вольные ложи. Э-э… можешь сказать, что эти сведения раздобыл отец, у него ведь связей хоть отбавляй.

Кейтлин поднялась с софы и крепко, с материнской нежностью обняла дочь:

— Не тревожься. Мы с отцом ни за что не позволим тебе вляпаться в подобную грязь.

— Граф вернется лишь к вечеру, так что я первым делом вызову кого-нибудь из тайной стражи. Обставим всё так, будто донесение принес именно он, а уж потом я лично свяжусь с Потусторонними, присланными Церковью для охраны нашей семьи.

— Договорились! — с нескрываемым облегчением и радостью отозвалась Одри.

Девушка наконец-то смогла перевести дух, чувствуя, как от долгого, невыносимого напряжения тело наливается свинцовой слабостью.

…………

Глядя на то, как с небес на стремительной скорости обрушивается град пылающих метеоритов, накрывающих собой всю лесополосу, Клейна внезапно захлестнуло пугающее, бессильное чувство обреченности. Казалось, оставалось лишь покорно дожидаться неминуемой смерти.

Даже если он пустит в ход беспрерывные огненные скачки, вырваться из чащи и покинуть эпицентр катастрофы до того, как этот огненный ливень впечатается в землю, было физически невозможно. Да и хрупкая плоть «Провидца» совершенно не годилась для того, чтобы принимать на себя удар падающего с небес камня.

Даже живой мертвец, которому револьверные пули нипочем, под таким шквалом в мгновение ока обратился бы в кровавое, обугленное месиво… Огненный скачок… Вглядываясь в слепящее желтовато-белое зарево, Клейн, так и не смирившийся с поражением, молниеносно нащупал дерзкую, безумную идею.

В ситуации, где счет шел на жалкие доли секунды, места для колебаний не оставалось. Задумал — делай!

Щелк!

Безошибочно прикинув дистанцию в уме, Клейн звонко щелкнул пальцами, заставляя разом воспламениться все оставшиеся в коробке спички.

В небо взметнулся столб багрового пламени, в мгновение ока поглотивший его силуэт без остатка.

Абсолютно беззвучно Клейн растворился в пространстве, материализовавшись прямо внутри огненного хвоста летящего метеорита!

Вжух!

Метеорит стремительно падал. Едва выскочив из пламени и покинув пылающий камень, юноша мгновенно погрузился в раскаленный до пугающих, немыслимых пределов воздух.

В сам момент Потустороннего скачка Клейну был совершенно не страшен обычный огонь, пусть даже невероятно горячий. Однако, стоило ему выйти из этого состояния, как оставалось лишь отчаянно подчинять пламя своей воле, отводя его от тела. Иначе этот чудовищный жар с легкостью обуглил бы его плоть, сжигая заживо.

Вдобавок ко всему, раскаленный воздух вообще не подпадал под категорию пламени, пригодного для «скачка».

Щелк!

Клейн вновь звонко щелкнул пальцами, заставляя и без того доведенный до критической точки воздух мгновенно, сокрушительно взорваться ревущим огнем.

Юноша растворился в пространстве, материализовавшись в новорожденной вспышке. Он отчаянно пытался переждать первую, самую сокрушительную ударную волну от столкновения метеорита с землей.

Увы, как бы Клейн ни ухищрялся и на какие бы смертельные риски ни шел, вырваться из зоны поражения было физически невозможно. Перед ним маячили лишь два пути: либо скользнуть в чудом уцелевший от прямого попадания кусок чащи и принять на себя чудовищную взрывную волну, либо, подобно цирковому акробату, продолжать скакать полыхающим мячиком в воздухе, дожидаясь, пока исполинский «гриб» взрыва не поглотит его без остатка.

В это короткое мгновение юноша, казалось, уже воочию видел собственный конец: обугленное, разорванное в клочья тело, на котором всё еще тлеют языки пламени.

Но не успела эта обреченная мысль угаснуть в сознании, как мир перед глазами внезапно преобразился. Красные тона налились густым багрянцем, желтые — слепящим золотом, а белые обрели кристальную чистоту. Бесчисленные насыщенные краски диковинно наслоились друг на друга, соткав из реальности поразительную, сюрреалистичную масляную картину!

Эта «картина» словно наглухо оторвалась от материального мира. Клейн, уподобившись отстраненному зрителю, наблюдал за тем, как пылающий метеорит пугающе «медленно» опускается вниз и наконец впечатывается в землю.

Лесополоса была уничтожена в мгновение ока. Земная твердь под ногами содрогнулась в тяжелых судорогах, а ввысь, пронзая небеса, взметнулось исполинское облако из дыма и ревущего пламени, формируя зловещий, гротескный огненный гриб.

Однако эта сокрушительная ударная волна так и не задела Клейна. Бушующая стихия была попросту не в силах прорваться сквозь нагромождение цветовых пятен в этот статичный «нарисованный» мир.

…На долю секунды опешив, юноша внезапно обнаружил, что рядом с ним возник еще один человеческий силуэт.

Это был мужчина среднего роста с кожей оттенка темной бронзы. Облаченный в строгий черный сюртук и шелковый полуцилиндр, незнакомец обладал мягкими чертами лица, а в его карих глазах плескалась бездонная вековая усталость. Чуть ниже правого уха темнела крошечная родинка.

— Мистер Азик! — с нескрываемым, ликующим восторгом выдохнул Клейн.

Теперь он наконец-то понял, к какому именно моменту относилось то давнее откровение из гадания во сне!

Оно предрекало именно эту самую секунду!

«Море крови» символизировало абсолютно безвыходную, смертельную ловушку, а «спасительная рука мистера Азика» означала, что наставник в самый критический миг вырвет его из лап неминуемой гибели!

Едва эти радостные слова слетели с его губ, как Азик лишь отмахнулся. Крепко схватив парня за предплечье, мужчина увлек его за собой, устремляясь в самые недра этого сотканного из густых, наслаивающихся красок мира!

…………

Выглядящая донельзя заурядно перьевая ручка наконец прекратила свой безостановочный бег по бумаге. Ее поверхность, казалось, заметно потускнела.

Суровый одноглазый мужчина средних лет перехватил перо и, пребывая в подобии глубокого спиритического транса, принялся лихорадочно строчить:

«Азик Эггерс, очевидно, всё еще не вернул себе полноту памяти и былого могущества. Его дерзкая попытка проложить путь сквозь духовный и астральный миры дала сбой именно из-за этой скрытой уязвимости. По абсолютному стечению обстоятельств он вместе с Шерлоком Мориарти рухнул на землю неподалеку от Инса Зангвилла и его соратника».

Глава 473

Безликий