— Плоть. Безумный шепот.

Клейн обронил лишь эти два слова, предоставив членам Клуба Таро самим докопаться до их скрытого смысла.

Воистину, в этом и крылось подлинное величие могущественной сущности.

«Повешенный» на пару секунд погрузился в раздумья, после чего обратился к Деррику, уже успевшему вознести благодарность господину «Шуту»:

— Если выражаться проще: не смотри на то, на что смотреть не следует; не слушай то, чего слушать не стоит; не ешь то, чего есть нельзя, и не прикасайся к тому, к чему прикасаться запрещено.

— А что именно относится к этой категории? — недоуменно нахмурился Деррик.

«Повешенный» понизил голос:

— Едва ты переступишь порог руин, под это правило подпадет абсолютно всё.

— Но как же мне тогда вести разведку? — опешил юноша.

«Повешенный» глухо хмыкнул:

— А для чего тогда с тобой идут другие бойцы? Для чего там Вождь?

«В этом весь господин Повешенный…» — Одри едва сдержала инстинктивный порыв прикрыть лицо рукой. Однако изящные манеры и привычки, впитанные с самого детства, не позволили ей совершить столь неэлегантный жест. Поэтому девушка плавно сменила движение, кокетливо поправив выбившийся золотистый локон и убрав его за ухо.

«…» — Деррику подобный подход казался совершенно неприемлемым.

Заметив его замешательство, Элджер мысленно выругался и добавил:

— Я имею в виду, что ты должен неукоснительно следовать приказам Вождя. Делай лишь то, что он велит, а в остальное время — ни в коем случае не проявляй инициативы и не принимай самостоятельных решений.

— Я всё понял! Премного благодарен вам, господин «Повешенный»! — Деррик мгновенно почувствовал, как с души спал тяжелый груз.

Облегченно выдохнув, Элджер повернулся к сидящей напротив златовласой леди:

— Мисс «Справедливость», мне бы хотелось узнать, как изменилась политическая обстановка в Баклунде после трагической гибели герцога Негана.

Одри принялась скрупулезно перебирать в памяти все недавние слухи и новости, о которых ей довелось услышать:

— Смерть герцога Негана вызвала раскол в Палате лордов. И хотя его старший сын вот-вот унаследует титул и займет кресло в парламенте, его личного авторитета явно недостаточно, чтобы положить конец разгоревшимся распрям.

— Почти десяток пэров выступили с совместной инициативой: наделить недавно получивших дворянство лиц правом на фиксированные места в Палате лордов.

— Проще говоря, они предлагают наделить правом заседать в Палате лордов тех выскочек, кто получил свой титул через щедрые политические взносы, благотворительные пожертвования или приобретение соответствующих земельных наделов.

Услышав это, «Повешенный» Элджер издевательски усмехнулся:

— Разве аристократы с вековой историей не презирают больше всего этих выскочек, получивших титул столь сомнительным путем? Разве их величайшая гордость и последняя слава — это не наследственные, постоянные кресла в Палате лордов?

Не обращая внимания на невольную иронию в голосе «Повешенного», «Справедливость» Одри спокойно пояснила:

— Когда твой долг исчисляется десятками или сотнями тысяч фунтов, ты поступишь точно так же.

Сам по себе долг не был смертельным приговором для большинства дворян, однако кредиторы могли обратиться в суд и потребовать их земли в счет уплаты долгов. А лишившись минимального земельного надела, необходимого для сохранения титула, они рисковали потерять и сам статус аристократа.

— А что потом? — «Повешенный» Элджер не стал больше цепляться за эту тему.

Одри в общих чертах обрисовала ситуацию:

— Из-за этих распрей многие законопроекты оказались отложены в долгий ящик. В их числе повышение оплаты труда рабочих, сокращение рабочего дня и поправки к «Закону о бедных». Отрадно лишь то, что единый экзамен для государственных служащих по-прежнему неуклонно продвигается вперед, да и расследование причин загрязнения воздуха в Баклунде идет полным ходом.

— В ближайшее время войны не предвидится… — тихо пробормотал «Повешенный» и переключился на обсуждение других новостей с остальными участниками собрания.

Клейн, опасаясь, что его слишком долгое пребывание в уборной вызовет подозрения в реальном мире, дождался, пока беседа поутихнет, и объявил о завершении нынешнего заседания Клуба Таро.

…………

Вернувшись в свою спальню, Одри не спешила подниматься с постели. Сперва она спокойно разложила по полочкам дела, которые предстояло сделать в ближайшем будущем.

Глядя в зеркало и лениво перебирая пальцами изящную серьгу, девушка с легкой улыбкой мысленно произнесла:

«Завтра во второй половине дня у меня как раз урок психологии. Можно невзначай упомянуть мисс Ислант, что в одном из оккультных кругов я встретила человека, разыскивающего потустороннюю характеристику призрака в человеческой коже в обмен на баснословную плату. Интересно, заинтересует ли это „Алхимию Психологии“…»

«Кроме того, нельзя забывать про дневники Рассела и рецепт „Благословенного ветром“…»

«Да, и нужно как можно скорее раздобыть ингредиенты для зелья „Психиатра“. Одри, не ленись! Сьюзи уже на восьмой Последовательности, нельзя позволить собаке обойти тебя!»

…………

Форс в нерешительности сделала несколько шагов по комнате, после чего наконец приняла твердое решение и выдвинула стул.

Выудив чистый лист и перьевую ручку, она с минуту собиралась с мыслями, а затем принялась строчить письмо Дориану Грею.

В послании писательница в красках расписала, как случайно услышала о характеристике призрака в человеческой коже и востребованности формулы «Благословенного ветром», а под конец выразила жгучее любопытство касательно записок великого императора Рассела.

…………

Архипелаг Ротсид, столица «Город Щедрости» Байам.

Элджер Уилсон вышел из гостиницы и направился в сторону одного из подпольных рынков.

Его целью были волосы глубоководной наги.

И если бы там вдруг всплыла характеристика призрака в человеческой коже, он бы тоже её не упустил.

…………

— Как же не хватает денег… — сидя в гостиной, Клейн в очередной раз сокрушенно вздохнул.

Ему по-прежнему требовалась внушительная сумма наличными, чтобы при первом же появлении зацепок сразу выкупить характеристику призрака в человеческой коже.

Парень долго ломал голову над тем, не стоит ли подыскать иные каналы, дабы сбыть оставшуюся после «Дознавателя» Потустороннюю характеристику, вместо того чтобы смиренно дожидаться, пока у мисс Сио заведутся деньги.

Спустя неопределенное время тишину мирного послеполуденного дня нарушил звонкий перелив дверного колокольчика.

Глава 443

Спектакль одного актера

Визитером оказался мужчина в темно-зеленой почтовой униформе. Он заискивающе улыбнулся Клейну и спросил:

— Вы мистер Шерлок Мориарти?

— Да, — Клейн уже смутно догадывался, зачем тот пришел.

Гость тут же поднял правую руку, протягивая обернутый в несколько слоев черной марли предмет размером с ладонь:

— Ваш пакет. Распишитесь в получении, пожалуйста.

Клейн нарочито изобразил недоумение:

— Разве мне не должны были прислать извещение, чтобы я сам забрал его в почтовом отделении?

Почтовая система Королевства Лоэн была скопирована с интисской до мельчайших деталей, унаследовав и множество ее изъянов. Все отправления, которые физически не помещались в почтовый ящик, доставлялись исключительно в виде квитанций, вынуждая адресата самостоятельно плестись в отделение.

— … Ха-ха, дело в том, что посылка весьма ценная, поэтому мы обязаны вручить ее лично в руки, — замявшись на секунду, выдавил лжепочтальон.

«Сразу видно дилетанта, до настоящего почтальона тебе далеко…» — Клейн не стал расспрашивать дальше. Забрав посылку, ручку и бланк, он быстро чиркнул размашистую подпись.

Заперев дверь и вернувшись в гостиную, он не торопился вскрывать посылку. Выудив из кармана золотую монету, он щегольским жестом подбросил ее в воздух.

Хлоп!

Клейн поймал монету и опустил взгляд, проверяя, что выпало — профиль правителя или цифра.

Решка. Ответ отрицательный, угрозы нет… Клейн едва заметно кивнул, спрятал монету и, нащупав в кармане брюк бумажного человечка, с величайшей осторожностью принялся разворачивать пакет.

Когда слои черной марли были сняты, перед его взором предстали присланные вещи: изящные золотые карманные часы, испачканный бурой кровью платок, перевязанный пучок вьющихся каштановых волос и стопка аккуратных листков с записями.

«Личные вещи Талима, его волосы, кровь и записи… Всё на месте. Принц Эдсак на редкость расторопен, сумерки еще даже не сгустились…» — разглядывая разложенные на чайном столике предметы, Клейн внезапно почувствовал, будто из невидимой глубины на него устремились десятки цепких взглядов.

«Древнее ангельское семейство, чья история насчитывает больше двух тысяч лет, обладает поистине пугающим могуществом. Стоит простому смертному ввязаться в их дворцовые интриги, и его вмиг сотрет в порошок… Не исключено, что за мной уже следят… Я обязан казаться заурядным, бесполезным профаном — только так можно сберечь собственную шкуру…» — Клейн загодя наметил план действий, а потому без лишней суеты принялся осмотреть золотые часы, окровавленный платок и пучок волос.

За всё это время его духовная интуиция хранила абсолютное безмолвие, не препятствуя грядущему ритуалу.

Немного успокоившись, Клейн вытащил чистый лист бумаги, перехватил перьевую ручку и прямо в гостиной размашисто вывел фразу для прорицания:

«Истинная причина смерти Талима Дюмона».

Держался он максимально открыто и непринужденно, словно совершенно не подозревал о возможной слежке.

Сжав в одной руке волосы и платок, Клейн откинулся на мягкую спинку дивана и беззвучно зашептал заклинание, пока его карие глаза стремительно наливались медитативной темнотой.

Прокрутив фразу ровно семь раз, он плавно соскользнул в сновидение, очутившись посреди знакомого холла клуба Крагга.

Там он вновь воочию усмотрел ту самую трагедию: Талим Дюмон судорожно сжимал левой рукой грудь в области сердца и в чудовищных корчах валился на пол.

— Судя по откровению, Талим действительно скончался от внезапного сердечного приступа… — открыв глаза, едва слышно прошептал Клейн.

Он насупился, изобразив на лице крайнее недоумение, растерянность и глубокую задумчивость.

Перекроив фразу для прорицания, он провел еще несколько сеансов подряд, но каждый раз получал в точности такой же вердикт.

Юноша резко вскочил с дивана и приуныл, принявшись мерно шагать из угла в угол, нарезая круг за кругом по гостиной.

В сердцах он несильно ударил себя кулаком по лбу, всем своим видом изображая ярость от собственного бессилия и невозможности отыскать истинного убийцу друга.

В конце концов он обреченно опустился обратно на диван и застыл без движения, превратившись в безмолвный силуэт посреди погружающейся во мрак гостиной.

«Пожалуй, на этом всё. Главное — не переигрывать… Если за мной никто не следит, то я сейчас попросту устроил спектакль для невидимого зрителя…» — с горькой ухмылкой Клейн покачал головой и неспешно зашагал в сторону кухни.

Плотно поужинав, он словно вновь воспрянул духом и с головой ушел в чтение исписанных листков, кропотливо изучая распорядок последних дней Талима: где тот бывал, с кем встречался и чем занимался перед кончиной.

«Его собственный дом, поместье Красной Розы, клуб Крагга, особняк виконта Конрада… Ровным счетом ничего подозрительного…» — Клейн вооружился остро заточенным карандашом и набросал на листе несколько кругов, выделив цели для грядущих расспросов и визитов.

Покончив со всей этой бумажной волокитой, он тяжело вздохнул, с обреченным видом убрал вещи со стола, умылся и завалился спать.

Глухой ночью, когда тучи наглухо скрыли багряный диск луны, Клейн внезапно распахнул глаза.

Он бесшумно соскользнул с кровати, отпер дверь и скользнул в смежную умывальную комнату, где подменил себя бумажным человечком.

Отчеканив четыре шага против часовой стрелки, он воспарил в чертоги над серой мглой и вальяжно опустился на почетное кресло Шута.

Взор его глаз мгновенно обрел былую ясность, и в нем больше не теплилось ни капли наигранной скорби, растерянности или тоски.

Следом Клейн извлек из потайного кармашка своей поношенной пижамы проекцию того самого окровавленного платка.

Еще во время утренней зачистки стола он, пустив в ход фокусы одноименного зелья, незаметно вытащил платок из пачки и спрятал у себя на груди!

Глубоко вдохнув, Клейн силой мысли соткал из пустоты пергамент с пером и вывел фразу для прорицания, которая ни на йоту не отличалась от утренней:

«Истинная причина смерти Талима Дюмона».

Сохраняя абсолютную, звенящую тишину в душе и разуме, он беззвучно повторил заклинание ровно семь раз. Накрепко сжав в ладони пергамент и платок, юноша вальяжно откинулся на спинку кресла и плавно погрузился в глубокий сон посреди бескрайнего, безмолвного величия древнего храма.

В зыбком, расколотом на части и подернутом серой пеленой мире грез перед его мысленным взором предстала совершенно иная картина.

Его взору явилась крошечная, размером едва ли с ладонь деревянная кукла грубой работы. На ее лице криво проступали очертания глаз, носа и рта.

Поверхность этой марионетки была щедро усеяна бурыми каплями крови, придавая ей пугающе-зловещий, еретический вид.

Внезапно из пустоты протянулась рука. Кожа на ней поражала своей фарфоровой белизной и безупречной нежностью, пальцы были изящными и длинными, а пропорции кисти — идеально ровными.

Но более всего привлекало внимание то, что на мизинце этой руки красовалось изящное кольцо уникальной формы с сияющим синим сапфиром.

Хлоп!

Указательный палец этой руки, окутанный призрачным черным пламенем, легонько коснулся груди куклы в области сердца.

В мгновение ока беззвучная картина рассыпалась в прах, и Клейн резко очнулся ото сна.