Пребывая во всеоружии, «Благословенный ветром» с легкой неуверенностью в голосе пролепетал:

— Быть может… быть может, архиепископ… наш архиепископ…

Он так и не решился озвучить пугающую догадку о том, что архиепископа может не быть в соборе Святого Ветра.

В этот самый миг прелестная фаворитка герцога Негана подошла к окну спальни на втором этаже и, застыв с отрешенным, блуждающим взором, как-то до боли красиво и печально улыбнулась.

В следующее мгновение она шагнула в пустоту, нарочно падая вниз головой прямо на бетонное покрытие.

Бах!

Раздался мерзкий, заставивший содрогнуться хруст, от которого сводило челюсти; прелестная голова раскололась, исторгая обильные потоки горячей крови.

Безжизненное тело несколько раз перевернулось и замерло лицом к небу.

Остекленевшие глаза уставились в пустоту, а на застывшем лице запечатлелась дикая смесь безумия и первобытного ужаса.

При виде этой жуткой сцены многих гвардейцев из охраны герцога обуял неодолимый страх.

Да и сам герцог, понимая, что архиепископ Снейк почему-то медлит, почувствовал, как его рассудок балансирует на грани полного краха.

— Уходим! Прочь отсюда! — слабо, повинуясь лишь животному инстинкту, выкрикнул он.

«Благословенный ветром» как раз радовался собственной хладнокровной предусмотрительности — ведь не отшвырни он фаворитку пинком мгновением ранее, герцога могли прикончить прямо на месте, — как вдруг при виде этого панического, исполненного ужаса приказа его сердце тревожно екнуло.

Тем временем на чердаке ведущий яростный бой «Апостол Желаний» внезапно растворился, обратившись мириадами темных теней, стремительно метнувшихся во все стороны по полу.

Виртуозно уклонившись таким образом от очередной атаки белокурого секретаря, он вновь соткался воедино в противоположном углу.

Окинув взглядом противника, дьявол плавно вскинул правую руку, а его губы исказила едва заметная зловещая усмешка.

— Нет! — глаза белокурого секретаря мгновенно налились кровью.

В то же мгновение «Апостол Желаний» резко сжал пальцы в кулак.

Снаружи роскошной виллы паника в груди герцога Негана внезапно сдетонировала, обжигающим потоком ударив в мозг, хлынув по венам и парализовав нервные окончания.

В его ушах раздался отчетливый, сухой хруст чего-то ломающегося, а затылок мгновенно обдало волной липкого тепла.

Одновременно с этим несколько гвардейцев из его свиты окончательно потеряли рассудок от ужаса: вскинув тяжелые револьверы и карабины, они принялись беспорядочно палить прямо в гущу толпы, целясь в самый центр.

Бах! Бах! Бах!

«Благословенный ветром» среагировал на долю секунды быстрее: сгреб герцога в охапку и рыбкой покатился по земле, в то время как соткавшиеся прямо из воздуха незримые, бритвенно-острые лезвия ветра мгновенно перерезали глотки взбунтовавшимся гвардейцам.

Глухо повалившись на землю и судорожно зажимая руками раны, из которых хлестала горячая кровь, гвардейцы затихли, а тело самого герцога Негана, дернувшись в короткой судороге, замерло навсегда.

Он был убит собственным страхом.

Не будь он Потусторонним шестой Последовательности, этот первобытный ужас и вовсе разорвал бы его плоть в клочья.

Разумеется, не окажись он до предела истощен недавним любовным экстазом, его эмоции не достигли бы столь катастрофической отметки, да и сама вспышка паники не повлекла бы за собой мгновенной кончины.

Но в этом мире нет сослагательного наклонения. Лидер Консервативной партии, крупнейший после монарха землевладелец Королевства, родной брат нынешнего премьер-министра, Потусторонний шестой Последовательности и подлинная великая фигура империи, герцог Паллас Неган вот так просто расстался с жизнью.

А неподалеку, под стеклянным куполом оранжереи, всё так же пышно алели сочные, пламенеющие розы.

Тем временем на чердаке белокурый секретарь явственно почуял неладное, и его безупречное самообладание окончательно дало трещину.

Его разум погрузился в пустоту; обезумев от тревоги, юноша бросился наружу и собственноручно распахнул запечатанную дверь.

Лишь спустя пару секунд вернув себе ясность мысли, он резко обернулся, однако в полумраке чердака уже не было ни покрытого черной жижей чудовища, ни стоявшего в углу дорожного чемодана.

…………

«Апостол Желаний» стремительно покидал виллу, устремись по заранее намеченным путям отступления.

И в этот самый миг перед его взором внезапно разлился бескрайний, сочащийся первобытным ужасом багровый океан крови.

Глава 426

«1–42»

Апостол Желаний, ещё недавно носивший человеческую кожу Патрика Джейсона, резко застыл на месте и, обуреваемый тревогой и сомнением, принялся озираться по сторонам.

Лишь теперь он смутно почуял приближение опасности.

Беглец находился на самом краю сада, где из-за суровых зимних холодов увяли все растения, обнажив черно-бурую землю.

На улице справа прохожих в будний день было совсем немного; они редкой цепочкой брели мимо, даже не подозревая о творящихся рядом аномалиях.

Вдруг в глазах Апостола Желаний блеснуло серебро: с противоположной стороны сада к нему медленно приближался полный латный доспех.

С его левого плеча по диагонали тянулось широкое пятно запекшейся крови, источавшее жуткое, но завораживающее очарование; сами латы казались невероятно тяжелыми — от каждого шага земля под ногами едва заметно вздрагивала.

Стоило Апостолу Желаний лишь завидеть этот окровавленный серебряный доспех, как у него перехватило дыхание, словно он столкнулся лицом к лицу со своим самым зловещим, первобытным врагом.

«Как они умудрились настигнуть меня так быстро? Неужели они в один миг раскусили мою уловку?» — Апостол Желаний заставил себя успокоиться, вернув привычное хладнокровие, и полностью сосредоточился, силясь прощупать эмоции и тайные страсти скрытого под доспехом Потустороннего.

Но, к его глубочайшему отчаянию, серебряные латы наглухо блокировали любые сверхъестественные способности.

Он словно нащупывал глухой, бездушный камень — холодный доспех, в котором не было ни единого намека на присутствие живого человека!

Апостолу Желаний ничего не оставалось, кроме как вскинуть правую руку и распахнуть за спиной исполинские нетопыриные крылья, вокруг которых тут же начали стремительно сгущаться языки бледно-голубого пламени.

И в этот самый миг у него между большим и указательным пальцами правой руки полыхнула серебряная искра, и большой палец с тихим свистом отвалился, обнажив безупречно ровный срез.

Вжих, вжих, вжих! Под непрерывное мерцание серебряных лучей оставшиеся девять пальцев Апостола Желаний отлетели разом, а сжатый в ладони дорожный чемодан с глухим стуком рухнул на землю.

Зрачки Апостола Желаний в мгновение ока сузились в игольное ушко; яростно взмахнув парой исполинских нетопыриных крыльев, он со всех ног бросился наутек в противоположную сторону.

При этом тень у него под ногами как-то незаметно сжалась, скрывшись в одной-единственной точке.

Беглец едва успел отмахать пару шагов, как изнутри его тела внезапно вырвались мириады серебряных лучей, уподобившись распустившемуся огненному цветку фейерверка.

Покрывавшая его тело вязкая черная жижа дождем брызнула во все стороны, а предплечья, плечи, ключицы, ребра и шея с пугающей, безупречной гладкостью срезов развалились на куски.

Гуще всего алая кровь залила то самое место, где он только что стоял; расходясь брызгами во все стороны, она вырисовывала на земле зловещий, но прекрасный цветок смерти.

Могущественный мастер 5-й Последовательности, Апостол Желаний, только что провернувший немыслимое покушение, был безжалостно расчленен, не успев оказать даже малейшего сопротивления.

Такова была сокрушительная мощь запечатанного артефакта 1-го класса.

Тоже самого проклятого доспеха под кодом «1–42», который в былые времена стер с лица земли больше ста тысяч душ!

Облаченный в этот пугающий доспех Леонард Митчелл с трудом сделал пару шагов вперед, окинув взглядом усеявшие землю останки и громко выкрикнул:

— Он еще не сдох окончательно!

Немного помедлив, он поспешно добавил:

— У разных дьяволов свои уникальные повадки. Этот Апостол Желаний владеет обращением в тень — он только что отбросил собственную плоть, сохранив лишь тень!

Анквистер Соэст, усердно раздавая указания Ночным Ястребам и членам «Сердца Механизмов» «не подпускать зевак близко», параллельно осматривал место побоища, внимательно вслушиваясь в слова Леонарда.

Выудив карманные часы и со щелчком откинув крышку, он бросил быстрый взгляд на циферблат и с тяжелой серьезностью спросил:

— У нас осталось всего десять минут. Справишься? Не вздумай геройствовать!

— Всё в порядке! «1–42» уже намертво зафиксировал его след, я буквально кожей чувствую, как артефакт трепещет от предвкушения, — без малейших колебаний отозвался Леонард.

Соэст пошевелил обтянутыми в красные перчатки пальцами и обратился к остальным Ночным Ястребам:

— Берите горячую воду и неотступно следуйте за Леонардом! При первых же признаках аномалий немедленно сменяйте его и копайте «ванну» прямо на месте!

— И не забывайте оставлять знаки — мы с остальными бойцами мигом нагоним вас.

Тук, тук, тук! Окровавленный серебряный доспех сорвался на бег; его шаги казались невероятно тяжелыми, но мчался он с пугающей скоростью.

Соэст проводил взглядом убегающие «Красные перчатки» и повернулся к Иконсеру:

— Дьякон Бернард, берите оставшихся бойцов «Сердца Механизмов» и устремляйтесь к особняку. Ваша задача — взять под плотную стражу гвардейцев герцога и всех уцелевших на месте покушения.

— Под стражу? — на автомате переспросил Иконсер.

Соэст со всей серьезностью кивнул:

— С какой стати Апостолу Желаний было заранее знать, что герцог наведается в тот особняк именно сегодня, да еще и с точностью до минуты рассчитать время, чтобы так вовремя увести «Божественного Певца» по ложному следствию?

Иконсера мгновенно осенило:

— Вы хотите сказать, что среди гвардейцев герцога или его доверенных лиц затесался сообщник Апостола Желаний?

Иначе рассчитать время с такой ювелирной точностью было бы попросту невозможно!

И всё это покушение было бы изначально обречено на провал!

— Скажем так: эта версия наиболее вероятна. Впрочем, нельзя исключать и того, что за спиной Апостола Желаний маячит какой-нибудь могущественный Пророк, — Соэст не стал больше разбрасываться словами и во главе второй группы Ночных Ястребов поспешил по следам товарищей, чтобы поддержать авангард.

Иконсер с угрюмым лицом повел оставшихся бойцов «Сердца Механизмов» обратно к особняку любовницы герцога Негана.

Вскинув голову, он скользнул взглядом по бледному солнцу, едва пробивающемуся сквозь жидкую пелену смога, прекрасно понимая: отныне весь Баклунд, всё Королевство Лоэн и весь мир изменятся бесповоротно из-за творящихся сегодня событий.

…………

В кромешной тьме канализации какая-то тень прижалась к самому основанию каменной кладки и бесшумной змеей скользила вперед.

Беглец рассчитывал уйти от преследования, уповая на то, что тяжелому серебряному доспеху с его исполинскими габаритами будет чертовски трудно протиснуться сквозь узкие, извилистые туннели стоков!

Но стоило тени отмахать приличное расстояние, как она судорожно замирала на месте, цепенея.

Ее смоляная, призрачная поверхность то и дело бугрилась и вздувалась, словно отчаянно силясь нарастить свежую плоть и кровь, однако без нужных ритуальных материалов любые попытки были заведомо обречены на фиаско.

Из недр тени вырывались хриплые, надрывные стоны агонии — Апостол Желаний физически ощущал, что в своем нынешнем состоянии он в любую секунду рискует сорваться в бездну безумия и окончательно превратиться в чудовище.

Кое-как переведя дух и уже наплевав на любые откаты и побочные эффекты, он продолжил свой безумный забег, до смерти боясь, что окровавленный серебряный доспех уже бесшумно дышит ему в затылок.

…………

Тем временем в Клубе Крагг Клейн не спеша прошествовал в умывальную комнату и с дежурной газетой в руках устроился возле унитаза.

Беспокойство о том, что Апостол Желаний успеет ускользнуть от погони, оставив смертельную угрозу для него самого, Айзенгера Стентона, Касланы и остальных ни в чем не повинных частных сыщиков, не давало ему покоя. А потому он вознамерился в очередной раз вознестись над серой мглой и провести контрольное гадание, дабы доподлинно выяснить положение дел и наметить дальнейшие шаги.

Провернув уже заученный до автоматизма алгоритм и оставив в реальном мире бумажного двойника, Клейн воспарил в чертоги и опустился на почетное кресло Шута. Взмахом руки он материализовал шелковый платок Джейсона Белиала, готовясь прощупать его текущие координаты.

В зыбком, затянутом туманом мире грез Клейн узрел погруженные во мрак туннели канализации, скользящую вдоль стен тень, которая тщетно силилась нарастить плоть и кровь, и осыпающийся с нее мелкий черный пепел.

В следующее мгновение ракурс сновидения стремительно взмыл вверх, вынырнув на поверхность и явив взору величественные своды готического собора.

«Собор Святого Ветра…» — Клейн медленно распахнул веки, окончательно разобравшись в ситуации вокруг Апостола Желаний.

Тот действительно сумел выскользнуть из капкана, однако получил тяжелейшие раны — его состояние было пугающе нестабильным и отдавало откровенной чертовщиной!

Дорожный чемодан тоже испарился — по всей видимости, беглец сбросил обузу во время схватки… Недолго думая, Клейн пустил в ход прорицание, мысленно воскресив карту Баклунда и заставив ее материализоваться прямо перед собой.

Следом он точно так же соткал черновой чертеж всей городской канализации Баклунда.

— Будучи человеком, в свое время исходившим столичные стоки вдоль и поперек, он неустанно собирал подобные сведения, делая особый акцент на Восточном районе, мосте Баклунда и Джовуде, где обосновался сам. Благодаря этим титаническим усилиям ему давно удалось завершить первый этап — препарировать общую структуру подземной сети; а уж если браться за детальную проработку каждого туннеля, тут потребовались бы годы кропотливой работы. Порой Клейн даже всерьез подумывал о том, чтобы просочиться в ратушу Баклунда и попросту умыкнуть оригинальные чертежи.