Однако в этот момент Клейн поднял руку, потер висок и произнес:

— Всё сказанное мной ранее — чистая правда. По моим личным ощущениям, с того момента, как я вошел в дом детектива Айзенгера Стентона, прошло всего две или три минуты.

Сделав небольшую паузу, он выделил интонацией:

— Да, именно по моим личным ощущениям.

Полицейские обменялись понимающими взглядами и занесли это уточнение в протокол.

После недолгого молчания заговорил тот офицер, что задавал вопросы:

— В течение этих восемнадцати минут вернувшийся слуга долго звонил в дверь, но ему никто не ответил. Тогда он заглянул в эркерное окно и обомлел: прямо перед гостиной стояли вы, а вокруг валялись изуродованные останки.

— Объятый диким ужасом, он бросился в участок, чтобы заявить о случившемся. Свидетелями его панического бегства стали многие прохожие и соседи.

Проигнорировав предупреждающий взгляд Юргена, Клейн покачал головой:

— Я не слышал звонка.

Полицейские вновь переглянулись, но воздержались от комментариев, просто зафиксировав ответ на бумаге.

Затем они расспросили его о других мелочах. Клейну нечего было скрывать, совесть его была чиста, поэтому на все вопросы он отвечал предельно откровенно.

Под конец допроса он не удержался от вопроса:

— Удалось ли вам разыскать детектива Айзенгера Стентона? В гостиной не было его тела, так что он, должно быть, жив…

Один из офицеров легонько постучал ручкой по столу:

— В том-то и загадка. Следы яростной схватки остались исключительно в гостиной, при этом все окна в доме были наглухо закрыты — судя по всему, их не отворяли уже много дней, что вполне естественно для баклундской осени и зимы.

— Нападавший и мистер Стентон каким-то непостижимым образом бесследно исчезли. Мы обыскали особняк и прочесали окрестности, но не нащупали ни одной зацепки, не обнаружили даже следов крови.

Не дав Клейну вставить ни слова, он сам же ответил на собственный немой вопрос:

— Вы, верно, хотите спросить про двери гостиной или парадный вход? Но свидетели в один голос твердят, что никакой погони на улице не было, и никто не уносил отсюда ни заложников, ни тела.

«А если всё произошло еще глухой ночью? Или они умеют проходить сквозь стены?» — Клейн мысленно перебрал еще парочку вполне логичных для Потусторонних версий и беззвучно вознес молитву:

«Пусть Богиня убережет детектива Айзенгера Стентона от беды».

— Богиня Вечной Ночи — Владычица Бедствий и Ужаса.

После допроса Клейна заперли в маленькой комнате, а полицейские отправились вместе с адвокатом Юргеном на улицу Минск, в дом 15, чтобы изъять письма в качестве вещественных доказательств.

Суета затянулась до самых сумерек, когда Клейна наконец-то отпустили под залог в пятьдесят фунтов.

— В этот раз залог грабительский. Заурядному сыщику ни за что не собрать такую прорву наличности в такие сжатые сроки, — запахивая воротник шерстяного пальто у выхода из Хиллсакского участка, пожаловался Клейн адвокату Юргену.

Юрген сохранял всё то же безупречно серьезное и деловитое выражение лица:

— В прошлый раз обстоятельства говорили в вашу пользу, теперь же большинство улик указывает прямо на вас.

Остановив проезжающий кэб, он строго посмотрел на соседа:

— Шерлок, я ваш адвокат. Прежде чем отвечать на вопросы полиции, вам следовало хотя бы обменяться со мной взглядами.

— Не стоит открывать рот лишь потому, что вам кажется, будто скрывать нечего. Обыватель, не обученный тонкостям дознания, слишком легко может сболтнуть лишнее и дать повод зацепиться за свои же слова.

«Что поделать… Я слишком привык сам сочинять сказки и в одиночку распутывать любые неприятности…» — Клейн неловко усмехнулся:

— Хорошо, я буду осмотрительнее.

Юрген не стал развивать тему и первым забрался в экипаж.

Устроившись на сиденье напротив, Клейн вернулся к мыслям о нападении на Айзенгера Стентона.

За этими размышлениями он внезапно услышал, как его собственный желудок издал жалобный, призывный урчащий звук.

«Уже полчаса как пора ужинать…» — Клейн достал золотые карманные часы и со щелчком откинул крышку.

Готовить дома у него не было ни сил, ни желания, поэтому он принялся меланхолично перебирать в уме столичные заведения.

В этот момент Юрген слегка приподнял веки:

— Я уже велел бабушке приготовить ужин на троих.

— Разве мне удобно вас объедать? — Клейн на секунду опешил, но тут же расплылся в улыбке: — Впрочем, перед кулинарными шедеврами миссис Дорис устоять невозможно.

…………

Когда они добрались до улицы Минск в Джовуде, улицы уже утонули в ночной тьме. Яркое пламя газовых фонарей казалось куда более ослепительным, чем едва заметный на небосводе диск багровой луны.

Плотно поужинав в гостях у адвоката и вдоволь нагладив черного кота, Клейн неспешным шагом прошелся сквозь промозглую сырость ночной улицы к своему пятнадцатому дому.

По привычке заглянув в почтовый ящик, он выудил оттуда свежий выпуск «Баклундской вечерней газеты».

Прихватив прессу, он отпер дверь и вошел в прихожую. Но стоило лишь пристроить трость, как его словно громом поразило.

Обостренная интуиция Провидца настойчиво твердила: в его отсутствие в доме побывал чужак!

«Полицейские, приходившие за письмами?» — Клейн настороженно огляделся по сторонам и внезапно обнаружил на кофейном столике конверт.

Хотя до этого там не лежало абсолютно ничего!

Каждую секунду ожидая нападения, Клейн бесшумной тенью просочился в гостиную и приблизился к столу. Однако всё вокруг оставалось неподвижным, и мертвую тишину дома не нарушал ни один посторонний шорох.

Опустив взор, Клейн несколько мгновений пристально разглядывал конверт. Затем он достал и натянул черные перчатки, и только после этого взял письмо и вскрыл его.

Внутри конверта лежал тонкий листок бумаги. Стоило Клейну развернуть его, как в глаза ему бросился темно-красный цвет, а ноздрей коснулся едва уловимый запах крови.

На бумаге запекшейся кровью была выведена короткая строчка:

«Вы все сдохнете!»

«Это… неужели и впрямь хозяин дьявольского пса? Пытается отомстить всем, кто причастен к гибели его питомца? Какое малодушие — отыгрываться на слабых и бояться сильных! Почему бы ему напрямую не пойти к могущественным Ночным Ястребам, которые руководили той зачисткой?» — сердце Клейна сжалось, а в голове за долю секунды пронеслось множество мыслей.

Впрочем, он быстро отмахнулся от этого мысленного ропота. Начинать месть с тех, с кем гарантированно справишься — самый разумный и естественный выбор. Ведь он сам, прожив в Баклунде несколько месяцев, даже не помышлял о преследовании Инса Зангвилла, зато неотступно шел по следу Ланевуса.

Еще раз оглядевшись по сторонам, Клейн начал понимать, что в происходящем кроется немало странностей:

«Мстить столь дерзко и вызывающе… Неужели он не боится, что официальные Потусторонние устроят на него засаду? Или это требование для 'отыгрыша» его зелья?

'Или же, поскольку детективу Айзенгеру Стентону удалось спастись, он понял, что больше не сможет тайно ликвидировать каждую цель по отдельности, а потому решил сменить тактику? Но ведь в этом шаге нет никакого практического смысла!

'И еще: в особняке детектива Стентона он ведь явно зафиксировал меня своим взглядом и неотрывно наблюдал. Почему же он тогда не напал? Неужели он мог опасаться заурядного частного сыщика?

«Нет, это исключено… Может, он знал, что я Потусторонний? Вполне вероятно. Из-за побочного эффекта Универсального ключа, заставляющего плутать, я однажды столкнулся с дьявольским псом нос к носу. Тварь видела мой облик и фигуру. И хотя тогда я прибегнул к маскировке, кто знает, способны ли 'Дьяволы» видеть сквозь подобный морок…

'Возможно, после той встречи пес каким-то образом передал мой образ своему хозяину…

'Но ведь тогда я не смог одолеть даже самого пса и был вынужден спасаться бегством! Чего же хозяину меня опасаться? Разве что его сдерживало что-то другое… К примеру, затаившийся поблизости раненый Айзенгер Стентон?

«А это столь вызывающее письмо… Он отправил его, рассчитывая, что я, будучи диким Потусторонним, ни за что не осмелюсь обратиться за помощью к властям?»

Терзаемый смутными сомнениями, Клейн принялся осматривать дом и наконец поднялся на второй этаж.

Стоило ему отворить дверь спальни, как его взгляду предстал еще один конверт.

Письмо мирно лежало на письменном столе, словно дожидаясь его уже очень давно.

Клейн взял его, вскрыл и аккуратно развернул лист бумаги. Перед его глазами вновь проступила короткая фраза, выведенная темно-красной запекшейся кровью:

«Ты следующий».

«Ты следующий… До чего же наглый тип…» — Клейн невольно покачал головой, поражаясь подобной дерзости.

В этот самый миг его духовное чутье настойчиво забило тревогу. Юноша резко вскинул голову и устремил взгляд в окно.

На противоположной стороне улицы высились несколько двухэтажных особняков, в окнах которых тепло горел свет.

Свет газовых фонарей ложился на их наружные стены, образуя причудливую игру света и тени.

Внезапно тени на одной из стен зашевелились, искажаясь и стягиваясь вместе, пока не приняли очертания черного силуэта, облаченного в безупречно сшитый фрак.

Черный силуэт плавно вскинул правую руку, сложил пальцы в форме пистолета и наставил его прямо на Клейна, сделав легкий жест, имитирующий выстрел.

Затем он небрежно опустил руку и с издевкой «подул» на кончики пальцев, словно остужая дымящееся дуло.

В следующую секунду черный силуэт беззвучно завалился назад и растворился, вновь распавшись на разрозненные тени на стене.

Глава 413

Визитеры

Внутри полицейского участка Райс, отвечавшего за улицу Минск и прилегающие кварталы.

Клейн обменялся рукопожатием с провожавшим его офицером и произнес:

— Это дело с письмами с угрозами наверняка связано с прошлыми серийными убийствами. Их организатор, великий детектив Айзенгер Стентон, подвергся нападению сегодня днем!

— Прошу вас, отнеситесь к этому со всей серьезностью.

Высвободив ладонь, полицейский заверил:

— Не беспокойтесь, мистер Мориарти. Мы ни в коем случае не оставим без внимания предложенную вами версию и немедленно доложим о ней руководству.

— Премного благодарен. — Клейн водрузил на голову шляпу и шагнул за порог.

Получив два письма с угрозами и столкнувшись с явной провокацией со стороны предполагаемого хозяина дьявольского пса, он без малейших колебаний собрал улики и отправился в ближайший участок, чтобы заявить о случившемся. Клейн втайне надеялся, что дело как можно скорее передадут Уполномоченным Карателям или отряду «Сердца Механизмов» — так он гарантированно окажется под надежной защитой официальных Потусторонних высших эшелонов.

И пускай у него не было веских причин цепляться за маску сыщика Шерлока Мориарти — он вполне мог со спокойной душой бросить арендованный дом номер пятнадцать по улице Минск, сбежать в другой район и обзавестись новой личиной, — Клейна грызли смутные сомнения. Сыщик подозревал, что именно этого и добивается отправитель писем:

Сыграть на первобытном страхе дикого Потустороннего перед разоблачением, вынудить его поспешно сняться с места под покровом ночи, а уж в пути — улучить идеальный момент и нанести смертоносный удар.

«С другой стороны, дорога до участка тоже отлично подходила для засады… Да и когда я торчал дома, ему ничто не мешало напасть… Этот мерзавец явно замышляет нечто иное…» — снедаемый смутными подозрениями и настороженностью, Клейн неспешным шагом возвращался на улицу Минск.

Едва спустившись с подножки наемного экипажа, юноша сквозь пелену мелкой мороси разглядел в тусклом, желтоватом свете уличного фонаря силуэт, нерешительно переминающийся прямо у его порога.

Сердце Клейна поначалу тревожно екнуло, но в следующую секунду он расслабился, без труда опознав раннего гостя.

Визитером оказался худощавый, обросший густой бородой сыщик Стюарт, искренне восхищавшийся его талантами.

«Впрочем, бдительности терять нельзя… А ну как этот „Дьявол“ на грядущих Последовательностях обзавелся способностями „Безликого“?» — Клейн крепче сжал набалдашник своей черной трости, неспешно подошел поближе и негромко его окликнул.

Детектив Стюарт резко обернулся. В его глазах плескалась дикая смесь из паники, тревоги и растерянности, и он сбивчиво залепетал:

— Мистер Мориарти! Я получил письмо с угрозами! Там написано… написано: «Вы все сдохнете!»

— Вы тоже получили? — вырвалось у Клейна прежде, чем он успел прикусить язык. Впрочем, этот поворот был вполне ожидаем.

Ведь Стюарт тоже входил в ту самую группу частных сыщиков, созванных Айзенгером Стентоном для расследования дела о серийном маньяке.

Глаза Стюарта ошарашенно округлились:

— Неужели вы тоже⁈

— Да, — Клейн со всей серьезностью кивнул.

«И далеко не одно…» — мысленно добавил он про себя.

— И что же нам теперь делать? Первым делом я кинулся к мистеру Стентону, но служанка у дверей ошарашила меня вестью, что на него напали! Тогда я во весь дух помчался к вам… О, хвала Богине, вы дома! Я ведь уже едва не отчаялся и чуть было не ушел! — лихорадочно затараторил Стюарт.

Клейн указал тростью на дверь:

— Пройдемте в дом. Там и обсудим.

Очутившись в гостиной, сыщик сослался на необходимость отлучиться в уборную. Наглухо запершись изнутри, он стремительно воспарил в чертоги над серой мглой и провел два сеанса гадания. Первый должен был подтвердить личность Стюарта, а второй — прощупать уровень угрозы на грядущую ночь. На оба запроса он получил безоговорочно утвердительный вердикт.

А это означало лишь одно: перед ним стоял настоящий Стюарт, а не замаскированный враг, однако сегодняшняя ночь таит в себе колоссальную, смертельную опасность.

Разумеется, вовсе не обязательно, что эта угроза обрушится прямо на Клейна — её вполне могли перехватить и нейтрализовать где-то на подступах. В этом и крылась главная уязвимость прорицаний: они одаривали лишь туманными образами, не давая ни исчерпывающих ответов, ни ювелирной точности.