«Выходит, тот самый эксперимент, о котором обмолвился господин Шут, был призван лишь удостовериться, позволяют ли условия нашего Города Серебра провести этот ритуал? А эта бездна знаний и чудесный духовный опыт — лишь награда за мои труды?» Деррик вновь низко склонил голову и с величайшим благоговением произнес:

— Благодарю вас, господин Шут!

В этот самый миг перед его глазами вновь заклубилась серо-белая мгла, в самом сердце которой высилось то самое древнее кресло с вальяжно восседающим на нем Шутом.

Вслед за этим Деррик узрел самого себя — фигуру, наглухо покрытую прозрачным, иллюзорным фантомом.

Этот жуткий двойник был облачен в классическую черную мантию с такой же остроконечной шляпой, а в его глаз был изящно вставлен хрустальный монокль. Ублюдок обвивал его тело, словно гигантский питон!

«Это… этот Амон так и не сдох! Он умудрился обвести вокруг пальца и мистические святыни, и взор самого Вождя, пустив корни прямо в моем духовном теле!» Зрачки Деррика в ужасе расширились, но следом он увидел свое нынешнее состояние: его фигура была абсолютно чиста, без малейших следов той паразитирующей твари.

«Господин Шут раскусил его и стер в порошок?» — сердце юноши с облегчением рухнуло обратно в грудь. Лоб покрылся ледяной испариной запоздалого страха, но на лице инстинктивно проступила маска первобытного, слепого трепета.

Поддавшись порыву, он заговорил, в точности копируя возвышенные фразы из трактатов по мифологии:

— Славься, о великий господин Шут!

…………

Где-то в неизведанных, поглощенных первобытным мраком далях ослепительная молния разорвала небеса, выхватив из тьмы окружающий пейзаж.

То была испещренная глубокими каньонами равнина. По ней, словно в забытье, бесцельно брел циклопический, отливающий синевой исполин.

В его единственном оке не теплилось ни единой искры жизни, лицо было сплошь изуродовано гноящимися язвами разложения, а из самого тела безостановочно сочился серо-желтый туман, сплетаясь в вышине в плотные, отравленные облака.

А прямо у его ног, на самом краю бездонной пропасти этого плато, застыл человеческий силуэт, неотрывно взирающий в зияющую бездну.

В неверных отблесках молний на самом дне каньона едва угадывались очертания монументального, бескрайнего серо-белого сооружения.

Незнакомец был облачен в классическую черную мантию и увенчан такой же остроконечной шляпой. Обладатель кудрявых темных волос, глубоких черных глаз, широкого лба и впалых щек — его облик до последней черточки совпадал с тем самым фантомом, что терзал Деррика Берга.

Незнакомец изящным жестом поправил хрустальный монокль, после чего повернул голову, устремив пронзительный взор налево, куда-то в непроглядную даль.

— Как я и предполагал… — внезапно сорвался с его губ тихий шепот на древнем фейсаке.

Выдержав легкую паузу, он едва заметно изогнул губы в усмешке и произнес одно-единственное слово:

— Шут.

Не успело эхо затихнуть во мраке, как мужчина шагнул вперед, камнем рухнув прямо в зияющую перед ним бездну.

В этот самый миг вспышки молний угасли, и на краткую долю секунды этот расколотый мир вновь наглухо поглотила первобытная, абсолютная тьма.

…………

Благополучно устранив смертельную угрозу, Клейн вернулся в реальный мир, с новой силой ощутив острую, грызущую необходимость как можно скорее прорваться на следующую ступень Последовательности.

«Тот Амон, которого я только что стер в порошок, был далеко не истинным телом. Если этот ублюдок действительно положил глаз на таинственное измерение над серой мглой, его возвращение в Город Серебра — лишь вопрос времени… И кто знает, сумеют ли те две легендарные святыни вкупе с тремя „Охотниками на Демонов“ дать ему отпор, когда это случится…»

«Если даже жалкий осколок его души источал такую пугающую, извращенную чертовщину, страшно представить, на что способно истинное тело… Значит, мне жизненно необходимо в кратчайшие сроки выкристаллизовать оставшиеся заповеди „Фокусника“. Нужно переварить эликсир без остатка и возвыситься, чтобы получить куда больше власти над чертогами над серой мглой… Вдобавок, вполне возможно, мне удастся разыграть карту с той самой старейшиной-„Пастырем“ из Города Серебра… Разумеется, если она действительно окажется осквернена влиянием Истинного Творца…»

Распахнув дверь уборной, Клейн, глубоко погруженный в эти раздумья, неспешно спустился на первый этаж.

Глава 364

Собор Безмятежности

«Как же выкристаллизовать остальные „заповеди Фокусника“?» — лениво перелистывая уже зачитанную до дыр газету, Клейн ломал голову над этим жизненно важным вопросом.

Ранее он уже нащупал одну зацепку — разницу между наличием и отсутствием зрительских оваций. Однако одного лишь этого фактора казалось явно недостаточно.

Ухватившись за эту мысль, юноша позволил рассудку свободно блуждать, и в памяти внезапно всплыли картины из прошлого:

«Еще в бытность обычным „Провидцем“, стоило мне заслужить чужое признание и прослыть истинным предсказателем, как я нутром чуял ускорение переваривания зелья. Но когда я вывел свой „кодекс Провидца“, то пришел к выводу, что прямой связи здесь нет. Чужие оценки и отклики — лишь внешняя мишура, а не сама суть. Отыграй роль безупречно, и признание придет само собой, а вместе с ним ускорится и усвоение эликсира».

«Иными словами, я свято верил, что и то, и другое — лишь разные плоды одного дерева, не связанные причиной и следствием».

«Но теперь в уравнении всплыла переменная „оваций“… И если они действительно способны подстегнуть переваривание зелья, не означает ли это, что некоторые роли банально немыслимы без живого отклика публики? Что чужое восприятие всё-таки способно незримо, тонко влиять на скорость усвоения моей Потусторонней мощи?»

«Хм, а если развить эту мысль до абсолюта… Семеро ортодоксальных богов, воздвигнувших свои Церкви, сеющие веру и пестующие паству — не кроется ли в их деяниях та же самая подоплека?»

«…Воистину, богохульные мыслишки. Как ни крути, а искренним благоговением перед божествами во мне и не пахнет. Возносить хвалу я, конечно, горазд, но вот слепого фанатизма нет и в помине…» — Клейн поспешно одернул себя, направляя рассуждения в иное, более прагматичное русло.

Скрупулезно, деталь за деталью сравнивая тончайшие различия между «Провидцем», «Клоуном» и «Фокусником», он мало-помалу нащупал новую гипотезу:

«Если вдуматься, не таит ли в себе „Фокусник“, чья роль зиждется на „выступлениях“, ярко выраженный мотив проактивности?»

«Необходимость брать инициативу в свои руки, выискивая шансы для шоу, в то время как „Провидец“ и „Клоун“ всегда остаются в глухой обороне?»

«Если взглянуть на это сквозь призму рока, всё сходится безупречно. „Провидец“ трепещет перед судьбой, „Клоун“ безропотно сносит её насмешки, натягивая на лицо улыбку сквозь слезы, а вот „Фокусник“ бросает судьбе вызов! Пусть этот вызов лишь искусная иллюзия, пусть всё сводится к банальному обману ради срыва зрительских оваций…»

Едва заметно кивнув собственным мыслям, Клейн твердо решил перейти от теории к практике и устроить настоящее, спланированное по собственной инициативе представление.

«С чего бы начать? Требуется нечто с приемлемым уровнем риска. Хм… та история с кровососом по имени Эмлин Уайт, которого держит взаперти святой отец Утравски, звучит вполне многообещающе…»

«Разумеется, сперва придется удостовериться, что эта шайка нелюдей и впрямь чтит уголовный кодекс, ограничиваясь лишь мелкими пакостями. Где там, говорите, обосновались сородичи этого Эмлина? Где-то в районе к югу от моста? Напрочь вылетело из головы… Что ж, попозже выужу адрес через гадание во сне, а заодно и прощупаю уровень угрозы…»

Поставив в размышлениях точку, сыщик отбросил газету и направился к лестнице, ведущей на второй этаж.

Положа руку на сердце, лезть в чужие дела без веских на то мотивов было совершенно не в его правилах. Но ради успешного «отыгрыша» приходилось переступать через себя.

«Мой случай еще можно назвать сущей прогулкой. А каково, скажите на милость, какому-нибудь непробиваемому мужику вживаться в шкуру „Ведьмы“ или „Демонессы Наслаждения“? Немудрено, что в Городе Серебра наставники денно и нощно вдалбливают ученикам в головы: „Запомни: ты всего лишь отыгрываешь роль“…» — Клейн внезапно и пугающе ясно осознал всю глубинную мудрость этого наставления.

…………

Город Серебра. В полумраке каморки, затерянной на самой вершине Круглой Башни.

Глава Совета Шести, Колин Илиад, застыл у окна, неотрывно взирая на родные улицы, тонущие в объятиях непроглядного мрака и ослепительных вспышек молний.

Безжалостные сполохи света выхватывали из тьмы его растрепанную, тронутую густой сединой шевелюру. Они очерчивали перекрещенные жуткими, уродливыми шрамами черты лица, углубляли резкие морщины у рта и отражались в глазах, переполненных свинцовой тревогой.

Спустя какое-то время Колин медленно отвернулся от окна. Устремив тяжелый взгляд в самый темный угол комнаты, он низким, рокочущим басом нарушил тишину:

— Удалось что-нибудь выведать?

В ответ из кромешной тьмы выросла бесплотная тень. Чернильным пятном она распласталась по каменной кладке, гротескно извиваясь и подрагивая.

Голос ее резал слух, до боли напоминая скрежет ржавого железа о камень:

— Вернувшись домой, Деррик Берг действительно выказал ряд весьма подозрительных странностей, однако до критической черты, требующей немедленного вмешательства, дело пока не дошло.

Колин едва заметно кивнул:

— В чем именно заключались эти странности?

Воспользовавшись мощью того самого мистического артефакта с нижних ярусов Круглой Башни, Вождь обратился в сотканный из света силуэт и стер в порошок как сорвавшегося в безумие узника, так и того таинственного лазутчика. Однако червь сомнения не давал ему покоя: интуиция кричала, что корень проблемы так и не был вырван до конца.

Внезапное сумасшествие бывшего командира разведки. Таинственный кукловод, просидевший в тени целых сорок два года и вдруг бросившийся в самоубийственную, безрассудную атаку, напрочь наплевав на любые ловушки и последствия… Вся эта картина казалась Колину, на чьем счету были сотни убитых тварей тьмы, до одури фальшивой и нелогичной.

Поэтому он резонно рассудил: эта дерзкая выходка была хладнокровным, тщательно выверенным ходом. И пусть истинные мотивы мерзавца всё еще скрывались во мраке, у него стопроцентно был заготовлен запасной план. Подобные твари не погибают так легко и обыденно.

Просканировав юношу талантами «Охотника на Демонов» и не обнаружив ни единой зацепки, Вождь мастерски разыграл слепоту. Он выпроводил Деррика Берга восвояси, а сам тут же отрядил незримых соглядатаев для круглосуточной, плотной слежки.

Такой подход в корне отличался от их привычных, суровых методов с карцером и допросами с пристрастием. Но ситуация требовала изощренной хитрости, и Колину пришлось пойти на уступки собственным привычкам.

Непрерывно колышущаяся на стене черная тень отозвалась:

— Оказавшись в спальне, он устроился на краю кровати и долго, увлеченно бормотал что-то себе под нос. Опасаясь спугнуть того загадочного лазутчика, я не рискнул подобраться вплотную, поэтому слов разобрать не сумел. Но сам факт подобного поведения уже кричит об аномалии.

— Выговорившись, Деррик выглядел донельзя изможденным и вскоре провалился в сон. Вот только спал он от силы пару часов. Внезапно вскочив, он принялся обустраивать алтарь и проводить ритуал. Сдается мне, в тот момент рассудок ему уже не принадлежал — он явно плясал под чужую дудку.

— Ах да, в самом таинстве отчетливо сквозили элементы мистического единения.

Лицо Колина окаменело. Погрузившись в тяжелые раздумья на несколько секунд, он произнес:

— Как я и предполагал… Быть может, именно так этот паразит наводит мосты со своим истинным телом.

— И чего же он отчаянно добивается? С какой стати этот ублюдок покорно гнил на самом дне Круглой Башни долгие сорок два года?

Черная тень, разумеется, понятия не имела, как ответить на эти вопросы, а потому лишь продолжила свой доклад:

— Покончив с ритуалом, Деррик больше не выкинул ни единого подозрительного фортеля.

— Прикажете вмешаться прямо сейчас? Если эта тварь и впрямь затянет сюда свое истинное тело, нам может попросту не хватить силенок, чтобы дать отпор.

Вождь Города Серебра хранил суровое молчание. Лишь спустя несколько долгих, томительных мгновений он отдал приказ:

— Продолжай слежку. Пока этот лазутчик не выкинул ничего откровенно враждебного и смертоносного, рубить с плеча не стоит. Мы не должны спугнуть дичь слишком резкими движениями.

— Эх, ты ведь не забыл о том древнем пророчестве? Час великого бедствия неумолимо приближается… Мы прорубаемся во мрак всё глубже, раскапываем всё больше богомерзких руин, и трофеи, которые мы приносим оттуда, становятся всё более смертоносными…

— Повинуюсь вашей воле, господин Вождь, — прошелестела черная тень, медленно втягиваясь в каменный пол, пока не растворилась без остатка.

В эту самую минуту в доме Бергов Деррик зашелся в жутком, раздирающем грудь кашле. Казалось, от этих судорог его сердце вот-вот разорвется на куски.

Кха! Кха! Кха!

Скрючившись в три погибели, он отчаянно кашлял до тех пор, пока горло не обожгло резким спазмом, и он не исторгнул нечто наружу!

Шлеп! Полупрозрачный комок, выскользнув изо рта, шлепнулся прямо на пол. Это оказался крошечный, размером с большой палец, червь!

Некоторые участки его тельца были абсолютно невидимыми, из-за чего казалось, будто оно состоит из множества обособленных, прозрачных колец.

Деррику уже доводилось видеть нечто подобное в темницах Круглой Башни. И эта тошнотворная находка стала для него железобетонным доказательством: он окончательно и бесповоротно вырвался из-под губительного влияния Амона.

Наклонившись, он брезгливо подцепил полупрозрачную дрянь двумя пальцами и наконец-то смог скрупулезно пересчитать сегменты. Их оказалось ровно двенадцать.