Сновидение стремительно растаяло. Клейн, нервно постукивая пальцами по краю длинного стола, с изрядной долей головной боли принялся расшифровывать полученные откровения:

«Если сопоставить эти видения с трескотней Стива, выходит следующее: стоит лишь откупорить крышку флакона, как отрава начинает безостановочно источаться наружу. Причем какая именно дрянь поразит врага — чистой воды лотерея, неподвластная даже самому владельцу? А ведь некоторые из этих ядов — просто отборная, извращенная мерзость…»

«Радиус поражения из этого бреда выудить так и не удалось… Хм, если опустить склянку в воду и заранее выпить ту самую янтарную жидкость, это даст иммунитет к отраве? Вот только сколько минут нужно её вымачивать? А владелец артефакта, выходит, даже с наглухо закрытой крышкой будет медленно, но верно чахнуть, цепляя всякую заразу и неумолимо скатываясь в могилу? Эх, знать бы еще точные временные рамки…»

С силой растерев виски, Клейн постановил: при первой же возможности нужно будет устроить серию натурных экспериментов прямо здесь, над серой мглой. Вот только он совершенно не был уверен, сработает ли «флакон с токсином» в этом таинственном измерении.

Взять хотя бы его нынешнее состояние: будучи призрачным эфирным духом, он вообще плевать хотел на любые яды.

«Ладно, пока сойдет и так, позже покопаюсь детальнее…» — отложив флакон, Клейн перевел взгляд на покоящуюся перед ним «Книгу Тайн», сшитую из плотных листов пергамента, и небрежно откинул обложку, открывая первую страницу.

То был самый заурядный титульный лист, украшенный лишь простеньким орнаментом — и больше ни единого слова…

Перевернув еще одну страницу, сыщик наконец-то узрел истинное начало «Книги Тайн»:

«Мы поклоняемся луне, а отнюдь не Богине Вечной Ночи».

Глава 352

Завтрак

«И снова слепое поклонение луне без малейшего пиетета к Богине?» — на лице Клейна проступила глубокая задумчивость.

Впервые о подобных верованиях юноша услышал, изучая догматы Школы Жизни. Но кто бы мог подумать, что древний Король-Шаман, вся чья жизнь от рождения до самой смерти протекала на Южном континенте, придерживался в точности таких же взглядов!

В конце концов, после «Бледной Эры», ознаменовавшей закат Четвертой Эпохи, Бушующее море в полной мере оправдало свое название. Северный и Южный континенты оказались наглухо отрезаны друг от друга, и любые связи между ними прервались. Школа Жизни же зародилась лишь на заре Пятой Эпохи, а значит, они попросту не могли пустить корни на южных землях до того, как император Рассел проложил туда безопасный морской маршрут.

Король-Шаман Караман тоже принадлежал к деятелям раннего периода — он вершил свои дела за добрую тысячу лет до вторжения северных держав.

Иными словами, две совершенно разные, изолированные друг от друга мистические фракции с противоположных континентов, лишенные малейшей возможности обмениваться знаниями, примерно в одно и то же время избрали объектом слепого поклонения саму луну, напрочь отвергнув Богиню Вечной Ночи.

Столь пугающее совпадение невольно заставляло задуматься о его истинных причинах.

«Неужели на свет явилось новое божество, отхватившее себе часть власти над ночным светилом? Но ведь истинный бог не мог бы оставаться настолько в тени… А может, всё было иначе? Богиня действительно узурпировала власть над луной, однако паства изначального лунного божества всё же уцелела? Сохранила свои секреты со времен Четвертой, а то и Третьей Эпохи, а после раскола континентов эта ветвь дала два независимых ростка — Короля-Шамана на юге и Школу Жизни на севере?» — Клейн лихорадочно строил гипотезы, однако из-за катастрофической нехватки зацепок сузить круг поисков не представлялось возможным.

Благоразумно отложив эти размышления в долгий ящик, он не стал терять драгоценные минуты и торопливо пробежался глазами по дальнейшим страницам «Книги Тайн».

В самом предисловии Король-Шаман Караман без обиняков заявлял: львиная доля описанных здесь ритуалов, мистических контрактов, методов астрологии и призывов берет свое начало из первобытного культа луны. Там же во всех подробностях приводилось и соответствующее почетное имя:

«Уникальная багровая луна; символ жизни и первозданной красоты; матерь всех духовных сил».

«У этого культа и впрямь есть почетное имя! Вот только в нем напрочь отсутствуют привычные, устоявшиеся эпитеты вроде „Богиня Вечной Ночи“ или „Матерь-Земля“… Существуй подобное скрытое божество на самом деле, Его паства непременно придумала бы куда более лаконичное и удобное для повседневных молитв обращение, а не прикрывалась бы столь громоздкой формулировкой первобытного лунного культа…» — опираясь на свой солидный багаж оккультных знаний, Клейн моментально нащупал в этом тексте вопиющую странность и принялся её препарировать.

«К тому же, попытайся они провести ритуал, взывая к „Владычице Багрянца“, зов почти наверняка ушел бы прямиком к Богине. А вот использование донельзя похожего, но куда более детализированного, узкого титула позволяет виртуозно обойти Её влияние, обращаясь напрямую к их истинному источнику силы… к той самой так называемой первозданной луне… Одному богу известно, что за жуткая, непостижимая сущность там скрывается…» — размышлял парень, разрываясь между жгучим любопытством и леденящим душу трепетом.

Времени в обрез, так что вчитываться в детали он не стал. Беглого взгляда хватило, чтобы убедиться: как и обещал Король-Шаман, целая россыпь мистических контрактов и обрядов действительно была намертво завязана на луне.

Впрочем, самого Клейна это волновало мало. Слепо копировать эти чужие практики и навлекать на свою голову гнев неведомой лунной чертовщины он совершенно не собирался. Его интересовала лишь голая механика: структура контрактов, логика построения ритуалов и ювелирная работа с деталями.

Лишь досконально постигнув эти глубинные, сокрытые законы мистики, он смог бы выстроить собственный арсенал заклятий, астрологических методов и таинств призыва, нацеленных исключительно на «Короля Желтого и Черного».

«Глядишь, в один прекрасный день я и вовсе создам собственную, самобытную школу оккультизма…» — с этими мыслями Клейн снял с запястья маятник, дабы в последний раз железобетонно удостовериться в подлинности «Книги Тайн».

Получив от кристалла безоговорочный, утвердительный ответ, он не стал пороть горячку и раскидывать карты на рецепт, сокрытый в Потусторонней характеристике «Оборотня». В конце концов, пускать этот трофей с молотка он не собирался. По той же самой причине юноша благоразумно отложил до лучших времен и расследование истинного происхождения флакона с токсином.

Стремительно вернувшись в реальный мир, он раздернул шторы. Взору предстало бледное, больное солнце, робко прячущееся за плотной завесой туч и столичного смога и совершенно не способное согреть остывшую землю.

— Апчхи!

Клейн внезапно прикрыл рот и нос ладонью, содрогнувшись от оглушительного чиха.

И лишь в этот самый момент он с удивлением осознал, что голова раскалывается от тупой боли, тело ломит от жара, а сил нет никаких. Судя по всему, он умудрился подхватить банальную простуду.

«Я, Потусторонний седьмой Последовательности, и вдруг слег с простудой…» — выудив бумажную салфетку, сыщик с досадой высморкался.

Стоило ему лишь немного пораскинуть мозгами, как причина этого позора стала кристально ясна:

Фатальный изъян флакона с токсином заключался именно в том, что эта дрянь медленно, но верно высасывала из владельца жизненные силы, неизбежно ввергая того в болезнь!

Продержи он этот проклятый артефакт при себе еще немного, и банальная простуда вполне могла бы свести его в могилу.

И эту угрозу было совершенно невозможно сковать никакими «духовными клетками»!

А ведь минувшей ночью, чудом выжив в кровавой мясорубке, с практически выжженной дотла духовностью и отравленным, обессиленным телом, он битых полчаса прятался в Церкви Рычага, сжимая в кармане этот самый флакон…

Приплюсовать сюда еще и долгий, промозглый путь обратно на улицу Минск — вот и закономерный, постыдный итог: он заболел.

«Хвала небесам, хоть не смертельно… Жить буду…» — вновь чихнув, Клейн принялся за сборы, твердо решив отогреться в горячей ванне.

Приведя себя в порядок и желая хоть как-то вознаградить за перенесенные страдания, он лично поджарил себе глазунью. По кухне поплыл восхитительный, дразнящий аппетит аромат.

«Древняя „Книга Тайн“ Короля-Шамана, флакон с токсином, ничуть не уступающий по мощи Солнечной броши, да еще и Потусторонняя характеристика от „Оборотня“ седьмой Последовательности… Куш и впрямь вышел колоссальный… Какая досада, что добыть характеристику „Живого мертвеца“ так и не вышло…» — устроившись за обеденным столом, Клейн неспешно уплетал яичницу, скрупулезно подсчитывая ночные барыши.

Ещё одним поводом для сердечной боли стал тот факт, что он всадил целых одиннадцать Потусторонних пуль, а каждая из них оценивалась почти в десять фунтов!

«Иными словами, я в буквальном смысле сжег сотню фунтов… Самое настоящее забрасывание врага деньгами… Немудрено, что львиная доля Потусторонних низших и средних эшелонов так маниакально жаждет богатства…» — Клейн опустил взгляд на свой завтрак.

А ведь этот роскошный завтрак обошелся ему в жалкие несколько пенни!

Покончив с едой, он вальяжно развернул утреннюю газету, то и дело прерывая чтение раскатистым чиханием и утирая нос салфеткой.

Едва вдали стихли удары церковного колокола, возвещающие о восьми часах утра, как дверной звонок залился настойчивой трелью.

Как Клейн и предполагал, на пороге возник репортер «Ежедневного обозревателя» Майк Джозеф.

Обладатель пронзительных лазурных глаз, щегольски подкрученных усиков и донельзя обветренной, грубой кожи учтиво снял шляпу в знак приветствия, после чего взял быка за рога:

— Детектив Мориарти, у вас найдется окошко, чтобы взяться за мое поручение?

«Я, конечно, малость простыл, но именно сейчас отсиживаться без дела было бы верхом неосмотрительности. Обычная, рутинная работа — лучшее алиби…» — мысленно рассудил сыщик, только-только сорвавший колоссальный куш в ночной мясорубке, и с легкой улыбкой ответил:

— Я слегка приболел, но, смею заверить, на моих навыках рукопашного боя и меткости стрельбы это никак не скажется.

Лицо Майка мгновенно озарилось широкой улыбкой:

— Премного благодарен за вашу помощь.

— В таком случае, выдвигаемся немедля.

— Ах да, детектив Мориарти, вы уже изволили позавтракать? Я угощаю. В конце концов, как ваш наниматель, я просто обязан взять на себя заботу о вашем пропитании на сегодняшний день.

«Угостить меня завтраком?» — Клейн на долю секунды опешил, после чего честно признался:

— Я только из-за стола.

— Впрочем, настоятельно рекомендую вам отложить трапезу до прибытия в Восточный район. Там, за завтраком, вы сможете воочию узреть немало прелюбопытных картин. А уж мне тогда хватит и простой чашечки кофе.

— … Никаких проблем, — Майк кивнул в сторону улицы. — Мой наемный экипаж уже дожидается нас.

Клейн смерил гостя долгим, оценивающим взглядом с ног до головы и посоветовал:

— Сэр, вам бы не мешало переодеться во что-нибудь похуже и подешевле. Иначе моя работа сегодня обещает стать донельзя жаркой и хлопотной.

Репортер опустил глаза на свое добротное суконное пальто и с явным пониманием протянул:

— Слишком уж бросается в глаза?

— В Восточном районе — вне всяких сомнений, — кивнул Клейн, указывая в глубь прихожей. — У меня как раз припасен подходящий гардероб для таких вылазок. Хм, комплекцией мы вроде бы схожи, должно подойти.

Майк не смог сдержать искреннего восхищения:

— Вы воистину профессионал своего дела.

«Профессионал в криминальных дельцах, ага…» — беззвучно съязвил Клейн.

Сменив лощеные наряды на непритязательную робу обычных работяг, напарники загрузились в карету и взяли курс прямиком к окраинам Восточного района.

…………

— Апчхи!

Клейн в очередной раз выудил бумажную салфетку, промокнул нос и с чувством высморкался.

Поскольку мусорной корзины поблизости не наблюдалось, он аккуратно сложил грязную бумажку и сунул обратно в карман.

— В этой кофейне подают вполне сносную стряпню. Разумеется, исключительно по суровым меркам обитателей Восточного района, — произнес Клейн, указывая на приютившуюся на углу улицы, изрядно засаленную и обшарпанную кафешку.

В те дни, когда ему доводилось коротать ночи в своей здешней съемной каморке, он пару-тройку раз заглядывал сюда перекусить с утра пораньше.

— Судя по всему, по местным меркам это весьма приличный ресторан, — Майк решительно отказывался называть подобную забегаловку кофейней.

Время уже перевалило за девять, поэтому посетителей внутри было кот наплакал. Обитатели Восточного района обычно завтракали не позже семи, после чего разбегались по рабочим местам или отправлялись на поиски заработка.

Составив Майку компанию при заказе порции тушеной с картофелем говядины, хлеба и кофе, Клейн окинул зал взглядом, выискивая свободный столик у окна.

В этот самый момент он приметил знакомое лицо — того самого немолодого мужчину, которого он не так давно выручил деньгами, прикинувшись репортером.

«А ведь именно он впервые и привел меня сюда… Но почему он завтракает в такой поздний час?..» — молниеносно поразмыслив, сыщик обернулся к Майку:

— Ваш первый собеседник для интервью найден.

Бросив эту фразу, он подхватил свою чашку с кофе и прямиком направился к бывшему «бродяге».

Тот всё так же кутался в свою старую толстую куртку. Его тронутые сединой волосы казались слегка сальными, а лицо заросло густой щетиной, однако в глазах больше не было той обреченной, беспросветной тоски, да и мертвенно-бледный, пугающий оттенок кожи сменился куда более здоровым цветом.

— Доброе утро, вот мы и встретились вновь, — Клейн опустился на стул напротив и приветливо кивнул, попутно отметив про себя скромную трапезу собеседника: ломоть черного хлеба да здоровенная кружка самого дешевого чая за один пенни.