ГЛАВА 31

Ру

Ничто не является тем, чем кажется.

Слова Аспен крутятся у меня в голове на повторе, пока я смотрю на размытые деревья, проносящиеся мимо.

Это гложет меня, заставляя сомневаться во всем, что я думаю и чувствую. Очевидно, что эта женщина находилась в том доме не по своей воле. Я видела замки на дверях. И Призрака это, похоже, вполне устраивало. Да и чего я ожидала? Он меня похитил, а я до сих пор понятия не имею, кто он такой.

Познакомившись с Аспен и увидев крошечный кусочек ее жизни, я понимаю, в каких ебаных иллюзиях пребывала всё это время. Не может нормальный человек быть похищенным, а затем соблазнять своего похитителя делать с ним всякое. Я продолжаю отшучиваться, что сошла с ума, но теперь… я уже не знаю. Может, я и правда сумасшедшая. Может, я заслуживаю быть одной. Знаю только одно: я не хочу стать как Аспен — с привязанностью на почве стокгольмского синдрома, за которую я буду готова умереть.

Это мой выход. И это мой выбор.

Не знаю как, да это и неважно, но я почему-то знаю, что она заражена. Она умрет. Мне приходит в голову, что это ее месть, ее единственный способ взять свою жизнь под контроль — ее смерть. И если она имела в виду то, что я думаю, то и смерть ее мужа — тоже.

Я не хочу быть такой. Я не хочу чувствовать себя настолько бессильной и лишенной контроля, чтобы смерть оставалась моим единственным выходом. Мое сердце разбивается в груди, болезненно сжимаясь от осознания того выбора, который мне предстоит сделать.

Найду ли я свой собственный выход?

Или останусь и стану такой же мертвой внутри, как те зомби, от которых мы пытаемся спастись?

Именно такой она и была. Мертвой внутри. Ее муж вычерпал из нее всё до последней капли жизни, пока она не превратилась в пустую оболочку. Наверное, поэтому перспектива стать одной из «ходячих мертвецов» не казалась ей пугающей: это и так была ее повседневная жизнь.

Если я останусь здесь с этим нездоровым влечением к мужчине, который даже не показал мне своего лица, который накачал меня наркотиками и увез от моих друзей, я влюблюсь в него. И это пугает меня до усрачки. Мои чувства и эмоции к этому мужчине — это уже пятьдесят оттенков пиздеца; я не могу доверять себе рядом с ним.

Думаю, мне нужно уйти. Думаю, мне нужно придумать, как сбежать от него и попытаться найти своих друзей. Я не знаю, как я выживу и увижу ли когда-нибудь снова Мэл и Ноа, но думаю, что я должна спасти себя — пока не потеряла себя в нем окончательно.

Слеза скатывается по моей щеке, глаза жжет, и мелькающие за окном деревья сливаются в сплошное пятно, пока мое сердце, кажется, разрывают на части в двух разных направлениях.

Что пугает меня больше всего — я также не знаю, как я выживу без него.

***

«Добро пожаловать в Джорджию».

Свет фар отражается от блестящего зеленого знака, пока мы медленно лавируем между брошенными машинами на темном шоссе. Идет проливной дождь; ни черта не видно. Моя тревога просто, блядь, зашкаливает. Нам пришлось сделать крюк по проселочным дорогам, чтобы снова выехать на главную магистраль. Наш последний опыт всё еще свеж в моей памяти — воспоминания о том, как орда заполонила дорогу и оттеснила меня в лес. Как я потеряла Призрака в хаосе и отбивалась от мертвецов, чтобы его найти. Маленькие девочки в минивэне, цепляющиеся за свою мать. Желтые «конверсы», забрызганные кровью. Каждая картинка вспыхивает в голове, как домашнее видео, заставляя меня переживать этот кошмар снова и снова.

— Видишь маленький красный кружок? Вот туда мы направляемся, — говорит он, указывая на точку в верхней части Джорджии. — А мы на этом шоссе, примерно вот здесь.

Он выделил и отметил маршрут от Луизианы до Джорджии. Я замечаю, что он избегал крупных городов и жирных надписей на карте. Я веду пальцем по линии, находя другую дорогу неподалеку от нашего местоположения, которая должна вывести нас в правильном направлении. Или, по крайней мере, мне так кажется. Я, блядь, страдаю топографическим кретинизмом. Но пока мы не съедем с этой ебаной трассы, я не смогу снова дышать.

— Вот, — говорю я; моя рука дрожит, когда я указываю на карту и поднимаю ее, чтобы показать ему. — Эта дорога подойдет?

Он сбрасывает скорость еще сильнее, почти до полной остановки, и наклоняется, чтобы посмотреть.

— Да, подойдет.

— Хорошо. Просто увези нас с этой проклятой дороги, — огрызаюсь я, кладу развернутую карту на приборную панель и выпрямляюсь, чтобы оглядеться, пока он немного прибавляет скорость и лавирует между машинами и обломками.

Где все люди из этих машин?

Вероятно, мертвы и теперь рыщут по лесам, убивая еще больше людей. Бесконечный цикл смерти. Вот с чем мы боремся.

Воздух кажется удушливым. Это напоминает мне о нашей первой встрече с приемными родителями. Я чувствовала смерть — ее запах витал в воздухе вокруг них. Единственное время, когда я могла отдохнуть от этого, было, когда я находилась с Уайком.

Блядь. Я так давно не вспоминала его имя. Это слишком больно. Благодаря ему я пережила пять лет жизни в том доме. Если бы не он, я бы покончила с собой после первого же года. Независимо от того, как сильно он меня разрушил, я могу это признать.

Выбросив прошлое из головы, потому что у меня нет душевных сил разбираться с последствиями, я хватаю карту с приборной панели и сосредотачиваюсь на том, чтобы помочь Призраку найти дорогу, которую мы ищем.

— Кажется, это она, — говорит он через несколько минут, наклоняясь ближе к приборной панели, чтобы попытаться разглядеть хоть что-то сквозь сильный ливень. Он объезжает одну из припаркованных на дороге машин, затем сворачивает на съезд, обочина которого заставлена брошенным транспортом.

— Поверни направо, — говорю я ему, указывая на карту, когда мы добираемся до вершины съезда. — Она проведет нас через этот город, но потом мы сможем выехать на эту дорогу.

Как только шоссе остается позади, я делаю глубокий вдох, но всё равно чувствую, что задыхаюсь. Что-то не так, но я не могу понять, что именно. Зато я знаю, что должна доверять своей интуиции.

— Притормози. Что-то не так.

— Что случилось? — спрашивает он с паникой в голосе, отпуская педаль газа и отрывая взгляд от дороги, чтобы осмотреть меня. — Ты в порядке?

Наши взгляды встречаются в тускло освещенной кабине грузовика, и время словно замирает. Я не в порядке. Но я не знаю, как ему это объяснить. И беспокойство, отпечатавшееся на его лице, — для меня это уже слишком. Я не могу смотреть ему в глаза, зная, что я планирую. Что я должна сделать. Мне нужно отвернуться. Я не могу…

— Призрак, берегись!

Когда я поднимаю глаза, то вижу грузовик, возникший из ниоткуда — брошенный посреди дороги и скрытый за стеной ливня, из-за которого видимость почти нулевая. Призрак вскидывает руку, вдавливая меня обратно в сиденье, пока сам выворачивает руль на встречную полосу, чудом разминувшись с машиной. Нас разворачивает на месте, прежде чем мы с визгом тормозов останавливаемся.

— Блядь! Ты цела? — Он ставит коробку передач в режим парковки и неистово осматривает меня на предмет травм, не находя ни одной.

— Я в порядке.

— Прости. Я не увидел… — он замолкает, его руки обхватывают мое лицо, пока он ищет в моих глазах хоть что-нибудь — что угодно. Но я не могу встретиться с ним взглядом. — С тобой всё хорошо?

— Да. Давай просто выйдем и посмотрим, что там снаружи, прежде чем снова пытаться ехать в таких условиях. Может, нам стоит остановиться, пока не прояснится. — Мне нужна секунда, чтобы перевести дух. Немного личного пространства вдали от его пронзительного взгляда, направленного на меня. Прежде чем я позволю себе раствориться в этих глазах и передумаю.

Он мой похититель. А не спаситель. Я давно усвоила: единственный человек, который может меня спасти, — это я сама.

Не дожидаясь его ответа, я отстегиваю ремень безопасности и выскальзываю наружу, под ледяной дождь.

— Ру! Подожди… проклятье, женщина! — Я захлопываю дверь, обрывая его ругательства, и обхватываю себя руками, пока дождь бьет по коже крошечными осколками льда. Но это не больно. Кажется, дождь смывает тревожное напряжение, когда я поднимаю лицо к ночному небу и закрываю глаза.

Я слышу хлопок его двери до того, как открываю глаза и вижу его перед грузовиком; свет фар освещает дождь, который танцует вокруг него. Он стоит там, наблюдая за мной через прорези в маске, похожий на Бога Смерти.

Теперь я понимаю его прозвище.

«Ты — моя Смерть, Ру».

Его слова, сказанные в лесу, возвращаются ко мне. Я не знаю, что он имел в виду. Но я знаю, что он станет моей смертью, если я не сбегу.