ГЛАВА 24

Ру

Как только солнце начинает пробиваться сквозь деревья, я выскальзываю из минивэна, стараясь никого не разбудить. Им ни к чему подвергать себя еще большей опасности из-за меня. Им нужно заботиться о детях.

Пробравшись обратно к грузовику Призрака, я забираюсь в кузов и роюсь в вещах в поисках чего-нибудь, что сойдет за оружие. Хотела бы я, чтобы мои клинки были при мне. Без них я чувствую себя голой, особенно когда мое тело в режиме боевой готовности. После побега из Аризоны я долгое время застряла в этом состоянии. Мои клинки стали для меня защитным одеялом. Даже поступив в колледж, я не смогла от них отказаться.

Отбросив в сторону тяжелые спортивные сумки, чтобы посмотреть, что под ними, я замираю, когда одна из них со звоном ударяется о борт грузовика. Сгорая от любопытства, что же внутри, я расстегиваю молнию. Ебаное БИНГО, сучки. Я распахиваю края, открывая взгляду целый арсенал оружия. Пистолеты, ножи, патроны, даже мачете и несколько ебаных гранат. Я, блядь, не знаю, чем зарабатывает на жизнь мой сталкер, но, черт возьми. Я никогда не любила заглядывать дареному коню в зубы, так что я, блядь, беру это. В буквальном смысле. Здесь есть несколько ремней и кобур, и, слава богу, они регулируются. Пару минут я трачу на то, чтобы всё на себя нацепить. Я отказываюсь от огнестрела, потому что помню по фильмам про зомби: шум привлекает зомби и может стоить тебе жизни. Понятия не имею, так ли это на самом деле, но не думаю, что мне хочется рисковать и проверять это сегодня.

Вооружившись до зубов, я закрываю сумку и прячу ее, прикрыв остальными. Когда я найду Призрака, все это нам понадобится. Я не хочу, чтобы кто-то украл единственное дерьмо, способное сохранить нам жизнь. Выбравшись из грузовика, я с хрустом приземляюсь ботинками на асфальт и срываюсь на бег, устремляясь вниз по канаве и в лес, сжимая в руке мачете. Земля всё еще усеяна телами, кровь и кишки разбросаны по траве, как украшения на Хэллоуин. Пройдет совсем немного времени, и они превратятся в то, что их убило. Логика подсказывает: раз они умерли примерно в одно время, то и вернутся все тоже одновременно, так ведь? Мне нужно найти его до того, как мы станем их первой трапезой в качестве немертвых мертвецов.

Добравшись до опушки, я сканирую взглядом землю в поисках любых следов Призрака. Его трудно не заметить. Он, блядь, здоровенный и носит маску.

Леденящий душу крик вырывается из моего горла, пронзая лес, когда меня накрывает ледяной страх. Окровавленные, мертвые пальцы женской руки смыкаются на моей лодыжке, едва не сбив меня с ног; ее челюсти лязгают, зубы клацают друг о друга.

— Нет! — кричу я, крепко зажмурившись, и инстинктивно взмахиваю мачете, отрубая ей руки по самые запястья, и они тут же меня отпускают. Однако она не останавливается; продолжает ползти, вонзая обрубки в грязь, пока я пячусь назад. — Призрак!

Паника грозит захлестнуть меня с головой, пока я пытаюсь найти выход из этой ситуации. Тьма застилает зрение, и я боюсь, что потеряю сознание и буду съедена заживо. Стук сердца колотит в ушах, заглушая рычание женщины, когда она поднимается на ноги — почти как олененок, впервые встающий на ножки. Ее голова склоняется набок, а белесые глаза бегают по сторонам, словно она не может ни на чем сфокусироваться. Пока ее взгляд не останавливается на мне, и она не бросается вперед.

— Ру! — Его голос раздается в моей голове, пока я падаю на задницу и отползаю назад, ерзая по мертвым телам, которые могут ожить в любую секунду. По крайней мере, если я умру, его голос будет здесь, чтобы меня утешить.

— РУ! Вставай! Беги! Мать твою, открой глаза и беги! — Мои глаза резко распахиваются, когда его голос звучит громче… четче… Он живой!

Он жив.

Он не мертв.

Он кричит на меня, и ничто на свете никогда не делало меня счастливее.

Я вскакиваю на ноги и с силой размахиваюсь мачете, всаживая его прямо в череп женщины. Лезвие застревает, когда я тяну его назад, но как только она рушится на землю, оно высвобождается из ее расколотого черепа. А прямо за ней стоит самое пугающе прекрасное зрелище из всех, что я когда-либо видела.

Призрак.

Он стоит там, похожий на ангела смерти, а с его металлической трубы капает багровая кровь. Его черная одежда пропитана кровью и грязью, а белизна маски запятнана красным.

— Ру, — шепчет он, сокрушая мою выдержку; мачете выпадает из моих рук, и я бросаюсь к нему. Он ловит меня, отрывая от земли, пока я утыкаюсь лицом ему в шею и обвиваю ногами его талию.

— Ты не мертв, — плачу я, шмыгая носом, как потерявшийся ребенок, который наконец воссоединился со своей семьей. Я всегда представляла, каково это было бы, если бы мои настоящие родители однажды появились, с действительно веской причиной, почему они инсценировали свою смерть и не смогли оставить меня у себя. Они бы умоляли меня простить их и обещали, что мы будем той семьей, которой должны были стать с самого начала. Когда я грезила об этом, я представляла, что чувства будут именно такими. Мечта, которая навсегда останется лишь мечтой.

Может, мои родители и мертвы, но Призрак — нет. Он живее всех живых и крепко прижимает меня к себе так, словно я — самое драгоценное, что ему когда-либо выпадала честь держать в руках. Словно он тоже думал, что потерял меня навсегда.

— Ты — моя смерть, Ру, — шепчет он мне в волосы. Холодок пробегает по моей спине, когда я пытаюсь собрать воедино внезапно нахлынувшее воспоминание, но у меня нет возможности спросить, что он имеет в виду, потому что вокруг нас раздается рычание.

— О, дерьмо, — шепчу я одновременно с тем, как Призрак говорит:

— Блядь! Нам нужно убираться отсюда.

Прижимая мое тело к себе одной рукой, другой он подхватывает оброненное мной мачете и срывается на бег в сторону дороги. Он перепрыгивает через шевелящиеся тела, пока лес проносится мимо нас размытым пятном.

Я крепко зажмуриваюсь и цепляюсь за него, как мартышка, пока в моей голове крутится только одна мысль:

Он не мертв.