Глава 15

Ру

Крик вырывается из моего горла против моей воли. Мое очко официально сжалось так, будто я зажевала им лимон, пока сидела на этом сиденье и смотрела, как мой похититель в маске осматривает сбитое тело. И я официально, блядь, сошла с ума.

Я щипаю свое обнаженное бедро сквозь дыру в легинсах, крепко зажмурившись, словно это может пробудить меня от этого кошмара.

Этого просто не может быть.

Когда боль покалывает кожу, а под веками вспыхивают звезды, я медленно и ровно выдыхаю. Что бы это ни было, это происходит на самом деле. Я даже не знаю, с чего начать осознание всего этого, поэтому делаю то, что сделал бы любой нормальный человек в такой ситуации — заталкиваю весь этот пиздец и неразбериху в самые дальние уголки сознания и перевешиваюсь через сиденье, чтобы посмотреть, где Призрак. Эта тварь схватила его, и я видела, как он упал. Я не хотела кричать, но это меня напугало. Он что, мертв? Что мне, блядь, теперь делать? Я прикована наручниками не с той стороны ебаного грузовика, чтобы попытаться сбежать. И я точно не собираюсь торчать здесь рядом с тем, чем, блядь, была та тварь, если он мертв.

Меня начинает тошнить от одной мысли о том, чтобы бросить его на обочине дороги. Что со мной, блядь, не так? Он буквально удерживает меня силой, а я хочу, чтобы с ним всё было в порядке. Я молюсь о том, чтобы его голова появилась с секунды на секунду и мне не пришлось разбираться со всем этим дерьмом в одиночку.

Мне нужно, чтобы с ним всё было в порядке.

Меня так же пугает это внутреннее признание, как и тот не совсем мертвый парень, которого мы сбили. Думаю, я даже не хочу сейчас переваривать это дерьмо. До того как мы врезались в эту тварь, я насмехалась над ним в надежде, что он что-нибудь сделает. Мне нужно было, чтобы он сам взял это у меня, потому что я не собиралась доставлять ему удовольствие получить то, чего он действительно хочет, — чтобы я его умоляла. Но я просидела на этом сиденье несколько часов, борясь с тем, как чертовски он меня заводит. Мне хотелось засунуть руку между ног и довести себя до оргазма прямо там, на его глазах. Но я не смогла заставить себя сделать это. Я оказалась таким же ссыклом, каким называла его.

— Где ты? — шепчу я себе под нос, оглядывая пространство рядом с телом. Я вижу только мужчину с проломленным черепом и отброшенную трубу рядом с ним.

Испуганный крик подкатывает к горлу вместе с сердцем, когда дверь, на которую я опираюсь, внезапно распахивается, и я едва не вываливаюсь из грузовика.

— Держу, — говорит он, заталкивая меня обратно в грузовик и помогая повернуться к нему. Он отстегивает меня от приборной панели, но оставляет наручник болтаться на моей руке, пока вытаскивает меня из машины и усаживает на землю. Когда он снова заговаривает, его голос звучит ошеломленно: — Тебе нужно увидеть это, чтобы поверить.

В животе скручивается узел тревоги, и я уже чувствую запах смерти, висящий в воздухе вокруг нас.

— Не думаю, что хочу этого.

Он приподнимает меня за подбородок, заставляя посмотреть на него.

— Нет, хочешь. Я даже отдаленно не могу понять, что за херня тут происходит, а это уже второй, кого я убил. Должно быть, это вирус. Он… меняет тебя. Выглядит так, будто он тебя убивает, но твое тело возвращается. Мне нужно, чтобы ты понимала, с чем мы имеем дело.

— Ладно, — шепчу я, понимая, что становлюсь куда более покладистой, когда он действительно со мной разговаривает и всё объясняет. Терпеть не могу, когда он отделывается отрывистыми, половинчатыми фразами или загадочными ответами, которых я не понимаю.

Он переплетает свои пальцы с моими и тянет меня за собой к задней части грузовика.

— Мы не знаем, как передается вирус, так что не подходи близко.

Я не верю своим глазам. Я едва слышу его слова из-за шума в ушах. Мужчина был абсолютно точно мертв еще до того, как мы его сбили. Или нет? Он шел посреди дороги, как… зомби?

Затем это бьет мне прямо в лицо.

— О боже мой. Этот запах.

— Смерть, — констатирует он, и от того, как он это произносит, моя спина резко выпрямляется, а по всему телу разбегаются мурашки.

Смерть.

Что-то скребется на задворках моего сознания — какое-то воспоминание, — но оно ускользает так же быстро, как и появилось. У меня нет времени за ним гоняться. У меня тут нарисовалась очень реальная, очень мертвая проблема, с которой нужно разобраться.

— Так значит, вирус убивает людей и превращает их в… кого? Зомби? Это безумие, — говорю я, заталкивая странное чувство обратно вместе со всем остальным, с чем я сейчас не в силах справиться.

— Это безумие. Но если у тебя есть объяснение получше, я весь во внимании, — говорит он, наклоняясь и поднимая трубу; он тычет в мужчину и переворачивает его на спину. Тот уже разлагается — его кожа стала серовато-зеленой и тонкой, как пергамент.

— Я… э-э… Понятия, блядь, не имею, — признаюсь я. — Мы просто бросим его здесь? Мы не можем хотя бы оттащить его в канаву? Это не так уж далеко. Просто чтобы никто другой его не переехал. Может, он и мертвец, но я уверена, что до этого он был кем-то. Оставлять его так — это неправильно.

По его виду понятно, что он готов сделать что угодно, лишь бы не прикасаться к нему, и я уже думаю, что мне придется самой соображать, как это сделать, когда он наконец соглашается.

— Ладно. Но ты к нему не прикасаешься.

Он использует трубу, уже покрытую разлагающейся плотью мертвеца, чтобы перекатить тело к канаве, и позволяет ему скатиться остаток пути вниз по небольшому склону.

— Ну вот. Так лучше? — спрашивает он, вытирая трубу о траву. Он подходит к грузовику и кладет ее в кузов. — Поехали.

Оказаться как можно дальше от этого мертвеца звучит как очень хороший план. И хотя я понятия не имею, куда мы едем и что ему от меня нужно, он предельно ясно дал понять, что моя безопасность для него в приоритете. Так что оказаться похищенной психопатом с комплексом защитника — возможно, не самый худший расклад, когда весь мир посылает тебя на хуй.