25

— РИВ! — закричала Вири, рассекая воду в его сторону.

Паника затопила всё её существо. Она плыла быстрее, чем когда-либо в жизни, боясь опоздать, боясь, что он уже ушел.

Но тут…

Глаза Рива распахнулись, и вода хлынула из его рта — он начал выплескивать из себя пол-озера. Этот звук заставил Вири всхлипнуть: он жив, он дышит.

Она добралась до него как раз вовремя, чтобы помочь удержать его над поверхностью, пока он продолжал избавляться от жидкости в легких.

— Древние, — пробормотала она дрожащим голосом, — я думала, ты утонул.

Между приступами кашля он прохрипел:

— Такое чувство… — резкий кашель, — …что я это и сделал.

Она продолжала поддерживать его, работая ногами за двоих, пока кашель не стал стихать. Только тогда она спросила:

— Насколько сильно ты ранен?

Его глаза в синем свете всё еще были расфокусированы, но теперь он был в сознании, несмотря на кровавый подтек на виске.

— Ты можешь плыть?

Его голос был хриплым и надтреснутым от боли.

— Кажется, у меня вывихнуто плечо.

Вири выругалась, впервые заметив, что он прижимает руку к телу, а не использует её, чтобы держаться на плаву.

— Я помогу, — сказала она. — Нам нужно выбраться из воды, пока эта тварь не передумала и не вернулась.

Рив кивнул, поморщившись от резкой боли, отозвавшейся в голове. Но всё, что он сказал, было:

— Мои ноги в порядке, я могу использовать одну руку. Не жди меня — встретимся на берегу.

Вири не удостоила это предложение ответом, просто не отставала от него, пока они начали свой изнурительный заплыв к суше. Несмотря на травмы и мучительную боль, которую он наверняка испытывал, Рив двигался достаточно быстро, но она держалась рядом, следя, не нужна ли ему помощь. Вскоре, однако, она сама начала задаваться вопросом, не потребуется ли помощь ей: действие «зингзеста» заканчивалось, адреналин испарялся, и ледяная вода начинала пробирать до костей.

К тому времени, как они добрались до мелководья и, вползя на берег, рухнули на гальку, конечности Вири превратились в онемевшие деревяшки. Было почти невозможно даже сесть, но она стиснула зубы, напоминая себе, что Риву должно быть еще хуже. Он провел в воде — и под водой — гораздо больше времени, а его раны были глубокими. Он мог не жаловаться, но страдал наверняка.

— З-з-здесь, — сказала она, копаясь в плаще, пока не нащупала два флакона, и протянула их ему. — Б-бери.

Рива била дрожь не меньше, чем её, а с его виска на гальку продолжала капать кровь, смешиваясь с водой. Но он проигнорировал её, вместо этого сев и потянувшись здоровой рукой к её груди.

Как бы сильно Вири ни хотела снова согреться, она помнила его слова о том, что у магии есть цена, а сейчас он был не в том состоянии, чтобы её платить.

— Н-н-нет. — Она попыталась оттолкнуть его, но окоченевшие руки не слушались.

— Если ты думаешь, что я б-буду сидеть здесь, пока ты з-замерзаешь, то ты знаешь меня в-всего наполовину, — сказал Рив, зубы которого стучали едва ли не громче, чем её.

— Н-но…

Он не дал ей закончить: его ладонь мягко легла на область сердца, и восхитительное тепло хлынуло в её тело. Она могла лишь тихо всхлипнуть, когда чувствительность вернулась — этот жар был смесью боли и безмерного облегчения.

Только когда Вири окончательно согрелась, Рив опустил руку. Его самого всё еще сотрясала такая сильная дрожь, что Вири подалась вперед, обеспокоенно спросив:

— Ты можешь согреть себя так же?

— Нет, но м-моя м-магия поможет мне восстановиться б-быстрее, чем тебе. — Заметив её немой вопрос, он пояснил: — Ускоренная р-регенерация, острые рефлексы, обостренные чувства. Не так сильно, как у жнецов, только что п-попивших силы, но лучше, чем н-ничего. Именно это п-помогло мне выжить п-под водой.

Вири уже видела, как быстро он может двигаться, когда захочет, и бывали моменты, когда он слышал или видел что-то раньше неё, но такое исцеление стало приятным сюрпризом — особенно если именно врожденная магия спасла его от утопления. Вири содрогнулась, вспомнив щупальце, утягивающее его безжизненное тело в глубину, и поняла: этот кошмар будет преследовать её еще долго.

— Держи, это поможет, — сказала она, отгоняя прочь страшные мысли и снова протягивая ему флаконы — остатки «зингзеста» и её единственный запас «морфенина». Первый придаст ему сил и согреет, второй поможет легче перенести то, что предстоит сделать.

На этот раз Рив не стал спорить и залпом проглотил оба зелья. Как только энергетик попал в его систему, на лице проступил румянец — это было заметно даже в синем свете пещеры. Но именно морфенин разгладил напряженную линию его бровей; Рив издал стон облегчения, когда усиленное магией обезболивающее начало действовать.

Перестав дрожать, он с иронией заметил:

— Не то чтобы я был неблагодарен, но в следующий раз, может, дашь мне их до того, как мне придется плыть через ледяное озеро с сотрясением и вывихнутой рукой?

— «Морфенин» действует недолго, — ответила Вири, — если бы я дала его раньше, было бы гораздо больнее, когда я сделала бы это. — Она схватила его за руку и резко дернула, вправляя сустав на место.

Рив взревел от боли — этот звук вонзился Вири в самое сердце, — но тут же сжал челюсти, подавляя крик. Он часто дышал, прижимая поврежденную руку к груди.

— Думаю, — выдохнул он, — ты получила от этого больше удовольствия, чем следовало бы.

Вири фыркнула и не стала отрицать, хотя на самом деле её мутило от содеянного. В ушах всё еще стоял эхо его агонии, но она знала: чем дольше они тянули, тем сильнее была бы боль в будущем.

— Не будь таким ребенком, — в шутку отчитала она его, доставая целебную мазь Уинтер и быстро расстегивая его мокрую рубашку. Она поморщилась, отводя черную ткань в сторону и видя глубокие синяки на его мускулистом торсе — следы того, как крепко сжимал его морской монстр. Но она на мгновение отложила мысли об этом и, опустившись на колени, принялась бережно втирать мазь в его плечо. Плоть под её пальцами начала согреваться. Только после того, как плечо было полностью покрыто целебным составом, она перешла ниже, массируя фиолетовые следы на животе и ребрах. Она с удовлетворением отметила, что от удара грим-клинком осталась лишь едва заметная царапина. Её пальцы скользнули по его животу — мышцы под её прикосновением напряглись, твердые как сталь, но обтянутые нежной, шелковистой кожей.

Поняв, что он не ответил на её реплику, Вири подняла глаза и застала его взгляд. Пальцы замерли, дыхание перехватило. Жар опалил её щеки, но она строгим тоном произнесла:

— Это исключительно медицинская процедура.

Глаза Рива сверкали, как звезды в синем свете.

— Если бы я знал, что ты так жаждешь прикоснуться ко мне снова…

— Закончишь эту фразу, — пригрозила Вири, чувствуя, что её лицо горит еще сильнее, — и я выброшу тебя обратно к озерному монстру.

— Не я тут разделся без задней мысли, — сказал Рив, и в его голосе невозможно было не услышать насмешку. — Если бы я не знал правды…

— Ты её знаешь, — отрезала Вири. — А теперь заткнись и дай мне осмотреть голову. У тебя явно повреждение мозга.

Он тихо рассмеялся, и она не только услышала это, но и почувствовала — ведь её ладони всё еще лежали на его голом животе. Она поспешно убрала их, избегая его слишком довольного взгляда, поднялась на колени и взяла его лицо в свои руки, осматривая кровавый разрез на виске.

— Как ты вообще до сих пор в сознании? — пробормотала она, убирая намокшие волосы от жуткой раны.

— Думаешь, я мог пропустить такой момент? — его брови удивленно поползли вверх. — Я бы скорее сам прыгнул обратно в пасть монстру.

Вири сдержала улыбку и принялась за работу, очищая рану краем своего мокрого рукава, а затем густо смазывая её мазью. Волшебная мазь начала действовать почти мгновенно, стягивая края пореза, пока он не превратился в тонкую, едва заметную красную линию.

— Вот и всё, теперь как новенький, — сказала она, отпуская его лицо и отстраняясь — но тут же замерла, когда рука Рива легла на её талию, не давая уйти.

В его выражении больше не было насмешки. Его лицо стало серьезным, почти благоговейным, когда он тихо произнес:

— Ты спасла мне жизнь.

Вири сглотнула, глядя в его глаза.

— Ты сделал бы для меня то же самое. — Её взгляд опустился на царапину на его боку, оставшуюся от грим-клинка. — Ты ведь и делал. — Она отвела глаза и тихо добавила: — Я так и не поблагодарила тебя за это.

Его палец коснулся её подбородка, заставляя снова посмотреть на него. Он ответил так же тихо:

— Тебе никогда не нужно благодарить меня за это.

Вири снова сглотнула, не отрывая взгляда от его серьезных глаз, и прошептала:

— Значит, и тебе никогда не нужно благодарить меня.

Он замер, вглядываясь в её лицо, и сердце Вири забилось быстрее при мысли о том, что он может там увидеть. Но, словно прочитав охвативший её внезапный страх, он сменил тон. Интенсивность исчезла, сменившись лукавой усмешкой и забавляющимся взглядом.

— Договорились, — легко сказал он, опуская руки. — Оба будем неблагодарными засранцами.

Вири невольно рассмеялась, ухватившись за предложенную им легкость, как за спасательный круг.

— Для тебя это не новость — я про часть с «засранцем», разумеется.

Рив схватился за грудь.

— Эй, я вообще-то ранен. Прояви немного сострадания. — Он постучал по виску, который был почти полностью затянут. — Ты даже не поцеловала, чтобы зажило. Ну и «врач» из тебя.

Вири усмехнулась и покачала головой.

— Хорошая попытка. Но все поцелуи, которые ты мог от меня получить, уже исчерпаны.

Он ухмыльнулся.

— Звучит как вызов.

— Это не вызов. Это обещание.

Тихий смех.

— Тебе не стоит давать обещания, которые ты не сможешь сдержать, Маленькая Тень.

Прежде чем она успела ответить — хотя она всё равно не знала, что сказать, — Рив поднялся и размял плечо. На его лице отразилось изумление:

— Для человека без надлежащего обучения Уинтер знает свое дело.

— Она удивительна, — согласилась Вири, радуясь, что разговор о поцелуях остался позади. — Хотя это было множество проб и ошибок. С особым упором на ошибки.

— Лучший способ учиться — через неудачи, — мудро заметил Рив.

— Скажи это после того, как побываешь в роли подопытного кролика в её нелегальных магических экспериментах, — пробормотала Вири.

— Кстати об экспериментах… — Рив протянул ей руку и помог встать. Галька зашуршала под их ногами. — Я раньше такого не пробовал, так что наберись терпения.

Вири не успела спросить, о чем он, как почувствовала легкое покалывание элликсена, а затем странное, но приятное ощущение, словно по телу, от макушки до пят, стекает теплая жидкость. Секунда — и она была абсолютно сухой, до последнего волоска. Вскоре то же самое произошло и с Ривом.

— Так-то лучше, — сказал он, застегивая рубашку поверх торса, где едва остались синяки.

— Ты раньше упоминал, что у использования магии есть цена, — напомнила Вири, удивляясь своему состоянию. Не осталось даже намека на влагу, даже в карманах плаща.

— Представь это как мышцу, — объяснил Рив. — Чем чаще пользуешься, тем сильнее она становится. Но по тем же правилам, если перенапрячься, она устает — или случается что-то похуже.

— Выгорание, — поняла Вири, и у неё внутри всё сжалось.

Рив кивнул.

— Это происходит, когда тратится слишком много силы сразу — будь то мощный магический выброс или долгое, медленное истощение без отдыха.

— А в случае с детьми, которые не проходят Наделение…?

— У них случается мощный выброс, но не по выбору — это происходит случайно из-за нестабильного накопления элликсена. — Прежде чем она успела спросить, он добавил: — Чтобы избежать этого, мне пришлось научиться контролировать свою магию — тренировать мышцу, так сказать. То же самое было верно и для Уинтер.

— Я до сих пор не могу в это поверить, — пробормотала Вири, хотя в глубине души знала, что это правда. Тем не менее, она твердо решила устроить серьезный разговор со своей лучшей подругой, как только вернется в город.

— Знаешь, во что я не могу поверить? — спросил Рив, оглядывая синюю пещеру и хмурясь.

— Во что?

— В мужа, жену и друга из легенды, — пояснил он. — Я уже говорил, что сомневаюсь, будто они проделали весь путь до башни, но они точно никак не могли добраться сюда. Тут что-то не сходится.

Поняв, что он прав, Вири достала из плаща карту. Она испытала облегчение, увидев, что та пережила купание в озере и снова стала сухой благодаря магии Рива. Но стоило ей развернуть пергамент, как облегчение испарилось.

— Нет, — прошептала она, отказываясь верить своим глазам.

Рив заглянул ей через плечо и напрягся. — Это невозможно.

Дрожащим пальцем Вири проследила за магической линией. Той самой, конец которой был так близко… теперь она вела в совершенно другое место, почти обратно к некрополю.

Рив выругался, а Вири застыла, глядя на карту и мучительно размышляя. В памяти всплыли слова, которые он говорил ей раньше:

«Карта принадлежит твоему роду, поэтому магия работает только для того, в ком течет кровь Солейсов».

И позже:

«Я никогда не понимал, как муж мог пробраться через Туманный лес, если он был таким слабым, как гласит легенда».

А затем:

«Я спросил об этом твою маму… она просто улыбнулась и сказала: «С магией возможно всё»».

Вири осенила догадка. Это была слабая надежда, почти безумная, но она доверилась инстинктам. Она выхватила кинжал и уколола кончик пальца.

«Магия работает только для того, в ком течет кровь Солейсов».

Рив был прав: муж из легенды никогда не смог бы совершить это путешествие… но что, если ему и не нужно было? Что, если портал не был привязан к одному месту, а перемещался по Туманному лесу, подобно тому как сдвигались деревья, меняли русла реки, а почва принимала новые формы? Вот почему карта изменилась — портал сдвинулся.

И если он сдвинулся однажды, значит, может сдвинуться снова. Особенно если его призвать.

«С магией возможно всё».

Если слова её матери были правдой, то, быть может, Солейс может не просто читать карту, но и управлять ею?

Молясь о том, чтобы интуиция её не подвела, Вири коснулась кровоточащим пальцем линии на пергаменте, прочертила её обратно к тому месту, где они с Ривом стояли, всей волей заставляя карту узнать её и подчиниться.

Прошла секунда. Две. Три…

Вспышка яркого света озарила пещеру, и мерцающий портал появился прямо перед ними на галечном берегу.

Вири невольно рассмеялась от изумления. — Не могу поверить, что это сработало.

Она повернулась к Риву и увидела, что он поражен не меньше её. Однако вскоре он иронично покачал головой и протянул:

— Ты не могла попробовать это до того, как нас начал преследовать призрак, атаковал озерный монстр и нам пришлось часами продираться сквозь дьявольский лес?

Несмотря на сарказм, в его глазах она видела явную гордость. Но было там и что-то другое. Нечто такое, от чего у неё перехватило дыхание, а колени стали ватными.

Жнец, монстр, убийца… — повторяла она про себя, отчаянно пытаясь подавить то, что уже не могла отрицать: между ними что-то росло. В тот момент, когда она увидела, как его безжизненное тело уходит под воду, ужас обнажил правду, которую она отказывалась признавать: она дорожит им гораздо сильнее, чем следовало бы. Все его подколки, всё её негодование и смущение — она не обманывала ни его, ни себя. Она хотела его, они оба это знали. И всё же…

Жнец.

Монстр.

Убийца.

Это был Рив, и, несмотря ни на что, она не смела забывать об этом. Может, он больше не выкачивает силу, но он не испытывает раскаяния за прошлое. Он убил девушку и сам признался, что не жалеет об этом. Вири не могла просто закрыть на это глаза, даже если её сердце начинало желать обратного.

Собрав всю оставшуюся гордость, Вири подавила эмоции и, прочистив горло, ответила:

— Только один из нас разбирается в магии, так что извини, если мне не пришло в голову экспериментировать с древней картой и порталом, который постоянно перемещается.

Уголки губ Рива дрогнули, но он остался блаженно неведении относительно всего, что только что пронеслось в мыслях Вири — включая её твердое решение задушить в зародыше любые чувства к нему.

— По крайней мере, нам не придется возвращаться через Туманный лес, когда мы закончим с Хранителем, — сказал он, задумчиво глядя на портал. — Неудивительно, что мужу удалось получить свое «магическое желание» — не говоря уже о том, что его жена смогла вернуться за своим, а потом они оба пришли в третий раз с умирающим младенцем. Теперь всё встает на свои места. — Последнюю фразу он произнес вполголоса, и его взгляд на мгновение стал отсутствующим. Но Вири зациклилась на упоминании Хранителя; внутри всё сжалось при мысли, что они в паре шагов от истины — правдива ли легенда, на которой она выросла. Если Хранитель острова Элвердин действительно существует, если он ждет их прямо по ту сторону…

На неё нахлынула неуверенность. — Какой наш план?

Рив отбросил прочь свои размышления. — Тот же, что и всегда: опередить Брэдана и не дать ему получить «магическое желание».

— Верно, — механически кивнула Вири. — Мы не дадим ему уничтожить обелиски.

На лице Рива на секунду отразилось нечитаемое выражение, прежде чем он стер его. — Да, мы не дадим ему погубить город.

— А что, если мы опоздали? — вслух забеспокоилась Вири.

— Мы бы знали, если бы опоздали.

— Откуда? Мы были здесь часами. Что, если он добрался до башни, пока мы…

— Вири, — твердо прервал её Рив, положив руки ей на плечи. — Вдохни. Всё будет хорошо.

Встретившись с ним взглядом, она спросила, и её голос слегка дрогнул:

— С чего ты взял?

Он ободряюще сжал её плечи.

— Потому что мы позаботимся об этом.

Его стальная решимость заглушила страхи Вири. Идея войти в портал вслепую, доверяя судьбе, пугала, не говоря уже о том, что им придется убеждать Хранителя отказать её брату, если Брэдан уже у цели. Но уверенность Рива стала тем самым бальзамом, в котором она нуждалась, чтобы встретить грядущее. Он напомнил ей: они сделают всё возможное, чтобы победить — в основном потому, что в противном случае все, кого они знают, погибнут.

— Пойдем, Маленькая Тень, — сказал Рив, одобрительно глядя на то, как она расправила плечи, показывая, что готова. — Пойдем закончим то, что начали.

Сделав укрепляющий вдох, Вири вместе с ним шагнула к порталу. Сердце нервно трепетало: она гадала, что же ждет их по ту сторону. Если бы у неё было время подумать, она решила бы, что они окажутся рядом с башней или крепостью, или, может, на краю леса с видом на древний замок. Она бы также предположила, что придется искать Хранителя в его огромном жилище, и Древние знают, сколько времени это могло занять.

Чего она точно не могла предположить, так это того, что портал откроется прямо внутри Башни Неварност, в центре большого, тепло освещенного круглого зала, напоминающего лабораторию Уинтер. Стены были уставлены книгами, зельями и магическими артефактами, а купольный потолок из стекла открывал вид на звездное, залитое лунным светом небо.

Вири также не могла предположить, что мужчина средних лет, который мог быть только Хранителем, будет стоять всего в нескольких шагах от них. Его глаза светились лазурью, темные волосы были тронуты сединой, высокий рост подчеркивали необычные пурпурные одежды, а на красивом лице играла безмятежная улыбка — словно он ждал их прихода.

Но была одна вещь, которую Вири точно не могла предположить — хотя на самом деле была обязана, — что Хранитель будет не один. Её ладонь внезапно обожгло болью, когда метка охотника вспыхнула ярким светом.

Потому что рядом с ним…

Стоял Жрец-Жнец.