8

Штаб-квартира Nox Custodia в ночное время всегда была погружена в тишину — на это Вири и рассчитывала, пробираясь вперед и с каждым шагом все сильнее сомневаясь в своем решении. Она почти жалела, что вокруг нет лишних охранников: кого-то, кто спросил бы, что она здесь делает, указал бы на то, какой глупостью она занимается, или просто остановил бы её. Но, как всегда, большинство сотрудников Nox патрулировали город, а в штабе оставался лишь минимальный состав на случай чрезвычайных ситуаций.

Охранники на посту привыкли к тому, что Вири приходит и уходит в неурочное время, поэтому они лишь устало махнули рукой, когда она, облаченная в охотничий костюм, промелькнула мимо них и исчезла в лифте.

Её сердце бешено колотилось. План — если это вообще можно было назвать планом — имел столько дыр, что она сама начала подозревать у себя безумие. Часть её отчаянно хотела вернуться домой и вести себя так, будто разговор с Сариэль был всего лишь ярким кошмаром, над которым она посмеется утром. Но она не могла просто игнорировать узнанное и надеяться, что проблема решится сама собой. Пятьдесят пропавших детей рассчитывали на неё, а весь город мог оказаться под угрозой, если Жрец жнецов получит силу Кометы Авроры. Вири не могла допустить этого, даже если ради спасения придется нарушить самое фундаментальное правило охотников.

Она собиралась заключить сделку со жнецом.

Это шло вразрез со всем, во что она верила, со всем, чем она была. И всё же Сариэль сказала, что не существует слишком высокой цены, если это приведет их к ответам.

Вири оставалось только надеяться, что это правда, ведь пути назад больше не было: лифт стремительно опускался глубоко под гору. Как обычно, элликсен, питающий механизм, заставил её кожу покрыться мурашками — а может, это была дрожь от страха, которая усилилась, когда лифт остановился. Трясущейся рукой Вири достала из-под плаща пузырек с черным порошком. Это был еще один эксперимент Уинтер: разрушитель элликсена, способный на короткое время прервать поток магии. Его создали, чтобы Вири могла использовать его против жнецов с зачарованными артефактами или оружием. Но сегодня ночью у неё была другая цель.

Без допуска Сорена, открывающего двери лифта — о котором Вири больше не могла просить — порошок оставался её единственной надеждой добраться до Рива.

— Пожалуйста, сработай, — прошептала она, высыпала половину содержимого на ладонь и сдула порошок на панель управления.

Она ждала целую вечность, но наконец порошок подействовал, и двери лифта открылись. Вири обессиленно выдохнула с облегчением, мысленно поблагодарив Уинтер.

Теперь время работало против неё. Каждая секунда была на счету, если Вири хотела избежать разоблачения. Даже будучи уставшими, двое охранников в приемной заметят, если она задержится слишком надолго. Ей и Риву нужно было исчезнуть задолго до того, как кто-то начнет задавать вопросы.

Спеша по тускло освещенному туннелю, Вири не позволяла себе усомниться в своих действиях. В этот раз она не шла вслепую — она знала, что Рив любит играть в игры, но она тоже умела это делать. Его предложение требовало свободы в обмен на ответы, значит, она поможет ему сбежать, задаст свои вопросы, получит необходимую информацию…

А потом притащит его обратно в Андерлок.

Рив считал себя умным, но Вири была умнее. Она ни за что не позволит ему сбежать, чтобы он смог юркнуть обратно к своему хозяину. Планы на случай непредвиденных обстоятельств — вот что было нужно, чтобы выигрывать игры у жнеца.

Призвав на помощь всю свою уверенность, Вири завернула за последний поворот туннеля и подошла к камере в конце коридора, ожидая, что придется будить Рива. Но, остановившись перед его тюрьмой со стеклянной фронтальной панелью, она обнаружила, что он бодрствует. Рив лежал на тонком матрасе и подбрасывал в воздух камешек. Вверх-вниз, вверх-вниз — он повторял это движение, мышцы его загорелого предплечья перекатывались под кожей, а ониксовое кольцо на пальце тускло поблескивало в полумраке. Он даже не дрогнул, когда она кашлянула, чтобы обозначить свое присутствие, словно всё это время ждал её.

— Мне нужно поговорить с тобой, — сказала она.

— Я занят. Приходи позже.

Всего пять слов, а Вири уже почувствовала, как подскочило давление.

— Я пришла по поводу твоего предложения.

Ртутные глаза Рива метнулись в её сторону, но в остальном он не шелохнулся, продолжая подбрасывать свой камень: вверх-вниз, вверх-вниз.

— О каком предложении речь, Маленькая Тень?

— Ты знаешь, о каком, — процедила Вири. — Поднимай свою задницу. Если хочешь свободы, нам нужно поторопиться.

Его губы дернулись, но он не сдвинулся с места.

— Какая вежливость. Тебя учили этим манерам в школе охотников?

Каждая частичка Вири жаждала огрызнуться, но на кону стояло слишком многое. Она проглотила свою гордость — и свой язык — и сказала:

— Пожалуйста, Рив. У нас мало времени.

Что бы это ни было — её мольба, нотки отчаяния в голосе или сама возможность побега — что-то наконец до него дошло. Он уронил камень и поднялся на ноги. Непостижимым образом неделя в тюрьме не оставила на нем следа. Он выглядел отдохнувшим, что было чертовски несправедливо. Его темная одежда была немного помята, а черные волосы — взлохмачены больше обычного, но в остальном он выглядел… он выглядел…

Не думай о том, как он выглядит, — отчитала себя Вири, ненавидя то, что кто-то настолько порочный может быть настолько физически притягательным. Он был похож на один из экспериментальных ядов Уинтер: красив, но смертелен.

— Руки, — скомандовала Вири, когда он подошел к барьеру. Она указала на небольшое квадратное отверстие, вырезанное в укрепленном стекле — как раз такого размера, чтобы через него можно было передавать еду, или… запястья.

Он исполнил приказ, даже не вздрогнув, когда на него навалились варды, подавляющие элликсен — признак того, что за последние дни он проделывал это не раз. Но если другие посетители надевали на него «нулликандалы» — наручники, блокирующие магию, — у Вири были другие планы.

— Помнишь это? — спросила она, разматывая со своего предплечья золотое оружие.

— Филлиум твоих родителей, — сказал Рив, задумчиво разглядывая его. На его лице отразилась целая гамма эмоций, прежде чем он снова взял себя в руки. — Как я могу забыть?

— Помнишь, что он делает?

— Какую часть? Подавление магии или распознавание лжи?

— И то, и другое, — удовлетворенно ответила Вири. Если бы она не была так эмоционально нестабильна во время прошлого визита, она бы догадалась использовать его тогда — хотя бы для того, чтобы понять, где он лгал, а где говорил правду. Филлиум не мог вытянуть из него ответы насильно, так что он не помог бы получить информацию, но он давал ту уверенность, которая была нужна Вири, чтобы рискнуть воплотить свой план.

Обвязав один конец золотого шнура вокруг запястий Рива восьмеркой, она посмотрела прямо в его серебряные глаза и спросила:

— Твоя сделка искренна? Если я освобожу тебя, ты ответишь на мои вопросы? На все?

Он не колебался ни секунды:

— Да на первое, да на второе и да — в пределах разумного — на третье.

Она нахмурилась:

— В пределах разумного?

— Я отвечу на твои вопросы о Жреце, как и обещал, — сказал Рив, и легкая ухмылка коснулась его губ. — Но если ты захочешь узнать что-то еще, включая мою личную жизнь, тебе придется это заслужить.

— Хорошо, что мне плевать на твою личную жизнь, — бросила Вири.

Его ухмылка стала шире:

— Вижу, ты всё еще лжешь.

Она указала на свою руку, касающуюся филлиума:

— Это доказывает, что нет.

Рив издал низкий смешок:

— Это не доказывает ничего.

Вири замерла, но тут же заставила себя расслабиться. Он никак не мог знать, что золотое оружие никогда на неё не действовало — иначе она не смогла бы носить его постоянно. Хотя при «Наделении» в детстве она отдала почти весь свой элликсен, тот крошечный фрагмент, что остался у неё, был бы против постоянного подавления, что ввергло бы её в состояние вечного истощения. Это было то, что Рив скоро начнет чувствовать на себе, хотя сила филлиума не ударит по нему так же резко, как по жнецу, который недавно занимался вытягиванием энергии. И всё же пройдет совсем немного времени, прежде чем он ощутит последствия. Но Вири… её иммунитет оставался загадкой. Несмотря на то, что филлиум был семейной реликвией, ни один из её родителей не был невосприимчив к его магии, поэтому они всегда ограничивали контакт с ним и по очереди использовали его во время охоты. У Вири такой проблемы не было, за что она была бесконечно благодарна.

— У нас нет на это времени, — сказала она, переводя разговор в нужное русло. — Еще один вопрос, прежде чем я решу, стоит ли оно того.

— Для тебя или для меня?

— Разумеется, для меня. — Вири приподняла бровь. — Ты продал свой мозг вместе с душой, когда стал жнецом?

— Это твой вопрос? Потому что, поверишь ли, я никогда на самом деле не…

— Нет, просто… фу, замолчи, — оборвала его Вири, сердясь на себя больше, чем на него, из-за того, что тратит драгоценные секунды. — Мой вопрос таков: ты действительно знаешь, где Жрец жнецов и каковы его планы, или ты просто используешь меня, чтобы сбежать?

— Я знаю больше, чем ты, — ответил Рив. Прежде чем Вири успела потребовать более внятного ответа, он добавил: — И то, что я знаю, тебе захочется услышать. Это всё, что я скажу, пока ты не вытащишь меня отсюда. — Хищная ухмылка. — Время выбирать, Маленькая Тень. Станешь ли ты торговаться со жнецом?

Почти уверенная, что совершает самую большую ошибку в своей жизни, но понимая, что у неё нет времени на сомнения, Вири прижала свободную руку к панели, встроенной в стену туннеля рядом с барьером. Обычно этого было достаточно, чтобы открыть камеры Андерлока: варды узнавали охотничью метку, позволяя ей выпустить любого заключенного. Но тюрьма Рива, по-видимому, требовала большего. К счастью, у неё осталась половина порошка Уинтер, и она использовала остатки, чтобы подавить магию, совсем как в лифте.

Прошло всего несколько секунд, и прозрачный барьер растворился: стекло исчезло вместе с магией, удерживавшей элликсенный вард.

И вдруг между Вири и Ривом не осталось ничего, кроме воздуха.

Он сделал шаг вперед, и она инстинктивно отступила, прежде чем мысленно отвесила себе пощечину.

Его губы дрогнули, голос стал низким:

— Боишься?

Вири дернула филлиум, заставляя шнур сильнее стянуть его запястья.

— Единственный, кому стоит бояться, — это ты.

Тихий смешок.

— Никто никогда не пугал меня больше, чем ты, Вири.

Она почти фыркнула, но вспомнила, что он не может лгать, касаясь филлиума.

— Когда я…

— Э-э, нет, — цыкнул он. — Никаких личных вопросов, помнишь?

— Ты сказал, я могу их «заслужить».

— А ты сказала, что тебе не интересно.

— Я… — Вири захлопнула рот, чтобы не сболтнуть лишнего. Она ненавидела озорной огонек в его глазах — вблизи он действовал еще разрушительнее — и развернулась на каблуках, потянув его за собой. — Пошли. Нам нужно торопиться.

Его длинные ноги легко поспевали за ней, пока они направлялись к лифту.

— Полагаю, у тебя есть план?

Она старалась не думать о том, что идет бок о бок со жнецом — тем самым, которого она добровольно выпустила из камеры, — так же, как старалась не думать о том, что этот жнец — Рив. Честно говоря, она не знала, что хуже.

— Конечно, у меня есть план, — соврала Вири, пока они быстро продвигались по туннелям, снова радуясь тому, что филлиум на неё не действует. — Тебе просто нужно сказать мне, куда мы направляемся, как только я вытащу тебя отсюда.

Удивление в голосе Рива было очевидным:

— Ты позволяешь мне выбирать?

— Сделка подразумевает твою свободу, разве нет? — Вири не собиралась отпускать его по-настоящему, но ложное чувство безопасности еще никому не вредило. Пока её оружие оставалось у него на запястьях, он никуда не денется без неё и не сможет вытянуть магию, чтобы сбежать. К концу этой ночи он окажется ровно там, где начал — запертым в камере.

— В таком случае, вариантов так много, — задумчиво протянул Рив.

— Просто определись к тому моменту, как мы доберемся до портала, — бросила Вири. Ей было всё равно, куда они отправятся, лишь бы получить обещанную информацию. — Если хочешь сократить список моих вопросов, можешь смело вести меня прямо к Жнецовому жрецу или к пропавшим детям. Желательно и к тем, и к другим. Она знала, что шансов на это нет, но спросить стоило — хотя бы ради его следующей реакции.

— Значит, ты знаешь о детях. — На его лице мелькнуло нечитаемое выражение. — Ты зря времени не теряла.

Вири сжала челюсти. Какая-то крошечная, тайная часть её надеялась, что он может не знать о похищениях, но это было глупо. Рив — самый преданный последователь Жреца. Как бы её ни отвращала та роль, которую он наверняка сыграл в похищениях, это означало лишь то, что он точно сможет ответить на её вопросы о грядущем жертвоприношении.

— Сколько времени осталось у детей? — спросила она, решив, что стоит начать допрос пораньше.

Рив, однако, был не согласен:

— Никакого жульничества, Маленькая Тень. Я еще не свободен.

— Ты больше не в камере.

— Но всё еще в тюрьме.

— Некоторые говорят, что жизнь — это тюрьма, — парировала Вири. — От этого я тебя освободить не могу.

— Уверен, ты могла бы придумать способ. — Он бросил на неё косой взгляд, когда они завернули за последний поворот, и впереди показался лифт. — Только не говори, что это не приходило тебе в голову.

Вири ощетинилась от намека:

— В отличие от тебя, я не фантазирую об убийстве людей. А если бы и фантазировала, то не стала бы тратить на тебя место в своей голове.

— Значит, только Жрец жнецов?

Напряжение затопило Вири, но она заставила себя идти дальше — лифт был всего в нескольких шагах.

— Он заслуживает того, что его ждет.

Еще один косой взгляд Рива:

— Ты в этом уверена?

Прежде чем Вири успела ответить, лифт прибыл с мягким звоном — но она его не вызывала.

В панике она огляделась в поисках укрытия, тенистого угла, чего угодно, но всё было тщетно. Туннель был тусклым, но недостаточно темным, чтобы спрятать её и Рива.

Она выругалась под нос:

— Готовься. Нас сейчас перехватят.

— Всё это часть твоего плана, да? — сухо заметил Рив.

Вири бросила на него испепеляющий взгляд:

— Беру обратно свои слова о том, что не фантазирую о твоей смерти.

Он подмигнул:

— Просто добавь это к остальным своим фантазиям обо мне.

На мгновение Вири всерьез задумалась о том, чтобы позволить Риву снова отправиться за решетку, к черту сделку. Но затем она пришла в себя и вспомнила, ради чего вообще ему помогала.

— Просто держи рот на замке и не мешайся под ногами, — приказала она, когда двери лифта начали открываться.

Рив поднял связанные запястья:

— Я могу помочь тебе в бою, если освободишь меня.

— Если ты хоть на секунду подумал, что я могу доверить…

Она не успела закончить, как двери раскрылись достаточно широко, чтобы внутрь ворвался страж в черном мундире. Вири даже не успела среагировать, чтобы остановить Рива: он прыгнул между ней и угрозой, двигаясь с такой скоростью, что превратился в размытое пятно. В один миг он оказался за спиной Nox и сомкнул свои связанные руки на горле молодого человека.

Очень знакомого молодого человека.

— Нет, Рив, стой! — закричала Вири, когда Сорен закашлялся и дернулся в удушающем захвате. — Отпусти его!

Она для верности дернула за филлиум, но Рив уже отступал назад.

— Древние, ты в порядке? — спросила Вири, поспешив к другу, который жадно глотал воздух. — Что ты здесь делаешь?

— А как ты думаешь, черт возьми? — прохрипел Сорен, потирая покрасневшую шею и яростно глядя на Рива, прежде чем перевести этот взгляд на Вири.

— Тебя здесь быть не должно, — быстро сказала она. — Я не хотела…

— Тебя здесь быть не должно! — перебил Сорен, и его взгляд стал еще тяжелее. — Я только что вернулся с патруля, собирался домой, в свою теплую кровать, как услышал, что охранники в приемной обсуждают, как ты, должно быть, занята «охотничьими бумагами», раз пришла, но так и не ушла. — Он яростно подался вперед. — Бумаги. Ты. Не нужно быть гением, чтобы понять, зачем ты здесь на самом деле.

Вири прикусила губу:

— Я…

— Как ты вообще прошла через лифт? — при виде её лица его собственное помрачнело. — Уинтер. Конечно.

— Сор… — начала Вири, но он снова оборвал её.

— Ты понимаешь, в какие неприятности ты попадешь, если бы сюда пришел кто-то другой, а не я? — Карие глаза Сорена пылали от гнева. — В какие неприятности попаду я, если они подумают, что я снова тебе помогал? Если кто-то узнает…

Вири перебила его:

— Я бы не была здесь, если бы это не был вопрос чрезвычайной важности.

Сорен покачал головой:

— Этого недостаточно. — Он ткнул пальцем в сторону Рива. — Объясни мне, почему эта мразь не в камере. Прямо сейчас.

— У этой «мрази» есть имя, — протянул Рив.

Вири одарила его предупреждающим взглядом, умоляя замолчать.

— Я прекрасно знаю, кто ты такой, — сказал Сорен, выпрямляясь во весь рост. Для большинства это было бы устрашающе, но Рив был не ниже, и всё, что он сделал — это закатил глаза и зевнул в ответ. Вири хотелось его пнуть.

— Есть вещи, которых ты не знаешь, Сор, — ответила она другу. — Вопросы жизни и смерти. У Рива есть ответы, которые мне нужны, чтобы предотвратить кое-что ужасное.

— Капитан Фэрроу ввел меня в курс дела насчет пропавших детей, — сказал Сорен, его лицо оставалось суровым. — Nox объединяются с охотниками — утром все получат приказы. Мы найдем их. Нам не нужна помощь какой-то жнецовой падали, чтобы сделать это.

— Сначала «мразь», теперь «падаль»? — Рив казался заинтригованным. — Что дальше? Оскорбишь мою мать? Давай, я поддержу.

— Заткнись, Рив, — прошипела Вири. А затем обратилась к Сорену: — Дарик знает не всё. Пока что.

Она быстро пересказала суть своего разговора с Сариэль, наблюдая, как Сорен бледнеет с каждым произнесенным ею словом.

— Сколько у нас времени до жертвоприношения? — спросил он, и его лицо больше не выглядело суровым, на нем отразилась острая тревога.

— Это одна из тех многих вещей, которые я собираюсь выяснить, — сказала Вири, указывая на Рива. — Мы заключили сделку. Если я помогу ему сбежать, он обещал ответить на всё, что я захочу узнать о Жреце и его планах.

— У меня есть идея получше, — Сорен сделал угрожающий шаг вперед. — Как насчет того, чтобы он ответил на твои вопросы прямо здесь?

Рив имел наглость усмехнуться:

— Ты дерзкий для городского стражника, признаю. Но тебе следовало бы знать, что нарушать сделку со жнецом — плохая затея. Осторожнее, Арчер. Тебе не стоит заводить меня в качестве врага.

Сорен замер, услышав свою фамилию.

Губы Рива изогнулись в острой улыбке:

— Ты думаешь, я не знаю, кто ты? Сорен Арчер, друг Виридии Солас, — он лениво махнул связанными руками в сторону Вири, — и Уинтер Старлинг. Брат и опекун Джессалин Арчер. Почитаемый член Nox Custodia, идущий по карьерной лестнице к званию капитана. Ты ненавидишь своих родителей, любишь свою сестру больше всех на свете и готов на всё, чтобы защитить тех, кто тебе дорог. Мне продолжить?

— Это твоя попытка угрожать мне? — спросил Сорен сквозь стиснутые зубы. — Рассказываешь мне, что знаешь мою жизнь?

Улыбка Рива стала опасной:

— Если бы это была угроза, тебе не пришлось бы спрашивать. Ты бы уже понял.

Когда Сорен сделал еще один гневный шаг к Риву, Вири прыгнула вперед, встав между ними.

— Довольно. Нужно ли напоминать вам обоим, что мы здесь как на ладони? Нас могут поймать в любую минуту, и тогда мы все окажемся в камерах. — Кровь застыла в её жилах от этой мысли, но она напомнила себе о ставках, подавила беспокойство и повернулась к Риву: — Нам с тобой нужно убираться отсюда. — Она обернулась к Сорену: — А ты должен создать отвлекающий маневр, чтобы никто не увидел, как мы проскальзываем через портал.

Сорен захлебнулся воздухом:

— С какой стати мне это делать?

— Потому что ты мой друг и любишь меня? — невинно предложила Вири. Увидев его плоский взгляд, она вздохнула: — Ладно. Считай, что я использую услугу, которую выиграла на семейном вечере.

Неверие отразилось на лице Сорена:

— Ты шутишь?

— Ты сам сказал мне не делать из этого чего-то странного, — напомнила Вири. — Ты не говорил, что это должно быть законно.

Скептицизм Сорена лишь усилился:

— Я думал, это подразумевается тем фактом, что мы оба работаем в правоохранительных органах.

— А тут весело, — заметил Рив, переминаясь и прислоняясь к стене туннеля. — Если вам двоим когда-нибудь надоест государственная служба, вам стоит подумать о вступлении в Гильдию театралов.

— Клянусь, Рив, — процедила Вири, — еще одно слово, и я сама зашвырну тебя обратно в камеру. — Она повернулась к Сорену с мольбой: — Пожалуйста, Сор. Я знаю, это не лучший выход — поверь, я ненавижу это больше, чем ты, — но нам нужны ответы. И мне нужна твоя помощь, чтобы их получить.

Сорен запустил руку в свои песочно-русые волосы, выглядя раздираемым противоречиями:

— Если ты сделаешь это, Ви, ты нарисуешь у себя на спине мишень. Ты ведь понимаешь, да? Если ты сбежишь с Эштоном, каждый свободный стражник будет охотиться за вами. Ты больше не будешь охотником — ты станешь дичью. Ты справишься с этим?

— Оно того стоит, — сказала Вири, хотя внутри всё сжалось от страха. — Должно стоить.

Если всё пойдет по плану, Рив снова окажется за решеткой, прежде чем кто-либо заметит его отсутствие. Но если случится худшее, Вири рассчитывала на то, что все будут слишком заняты поисками детей, чтобы тратить ресурсы на её поимку. А если она ошибется, если её поймают за укрывательство беглого преступника…

«Нет такой цены, которая была бы слишком высокой, если это означает найти Жреца вовремя, чтобы остановить его».

Слова Сариэль эхом отдавались в сознании Вири, давая ей мужество, необходимое, чтобы не сворачивать с выбранного пути.

— Я знаю, что делаю, Сор, — тихо сказала она. — Мне нужно, чтобы ты доверял мне.

— Проблема не в тебе. — Он бросил яростный взгляд на Рива.

— Если ты беспокоишься о её благополучии, можешь не волноваться, — мягко произнес Рив, всё так же прислонившись к стене, с заведенными вперед связанными руками и скрещенными лодыжками. — Если есть кто-то, кому Вири может доверить свою жизнь, так это я.

Филлиум доказывал, что он не лжет, но Вири знала: терять бдительность нельзя. У него было полно способов навредить ей, не оставляя следов — этот урок он преподал ей сам.

— Прости, если мне трудно верить на слово убийце, — язвительно бросил Сорен.

— Прощаю, — ответил Рив. Он склонил голову набок. — Раз уж мы говорим друг другу любезности, тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что у тебя волосы «героя»? Никогда не видел ничего настолько идеально уложенного.

Изумленный, задавленный смешок вырвался у Вири вопреки её воле. Она поспешно подавила его под взглядом Сорена и решительно проигнорировала довольный блеск в глазах Рива.

Придав лицу серьезное выражение, она твердо произнесла:

— Хватит провоцировать друг друга.

— Он начал.

Сорен и Рив ответили одновременно, заставив Вири закашляться, чтобы скрыть очередной неуместный смех. Но она справилась с собой и спросила:

— Сор, ты в деле?

Долгий, мученический вздох:

— А у меня есть выбор?

Убедившись, что филлиум всё еще натянут в одной руке, Вири сжала предплечье друга другой рукой:

— Конечно, есть. Но я очень надеюсь, что ты выберешь помочь мне.

Он снова вздохнул, на этот раз громче:

— Какой отвлекающий маневр ты имеешь в виду?