Петя стоял на кладбище немного в стороне от родных и близких Семена Подлипского, в группе коллег и друзей. Яркое солнце издевалось над скорбью собравшихся на кладбище людей и жарило небывало для начала сентября. Хотя Петя не был Семену другом, ему важно было прийти сюда, как будто хотел убедиться, что случившееся не сон. Внезапно пришли в голову слова из песни группы «Кино»:

И дрожала рука

У того, кто остался жив.

И внезапно в вечность

Вдруг превратился миг…

Петя смотрел на осунувшиеся лица родителей, жены, сына-подростка, того самого, вместе с которым Семен экспериментировал с цветом волос. От коллег Семена, которые вполголоса переговаривались рядом, Петя услышал, что младший сын остался дома со второй бабушкой. Петя подумал, что никогда больше 5-летний малыш не увидит обожаемого отца, никогда больше они не поиграют в прятки. Никогда больше Семен не объяснит сыну-школьнику сложные математические задачи. Никогда больше не обнимет жену, не посмеется вместе с родителями над старым анекдотом. Никогда больше не ворвется стремительно в свой офис, не создаст ничего нового… И в этом «никогда больше» все так окончательно и бесповоротно.

Есть ли вероятность, что Подлипский погиб из-за его, Петиного, интереса к той истории 25-летней давности и ее последствий? Верит ли он, Петя, Антипову? Как далеко Антипов мог зайти в своем желании отомстить? И потом скрыть следы мести?

Петя вернулся в Москву, доехал до работы. Рита на звонок не ответила. Шишкин тоже. Петя наконец решился и набрал номер матери.

Они созванивались нечасто. Там, в Германии, у нее другая семья, другие дети – ее второго мужа. Они не ссорились, нет. Но, как это часто бывает на расстоянии, они и не были близки.

– Мама, привет!

– Петя, рада тебя слышать, – сдержанно ответил мамин голос. – Как твои дела?

– Дела неплохо. А ты как?

– Мы все хорошо. Как Степан Дмитриевич? Как его здоровье?

– Он неплохо, я передам, что ты спрашивала, ему будет приятно.

– Ты просто так звонишь? Мне не очень удобно… – торопливо сказала мама.

– Я займу буквально минуту. – Петя собрался с духом. – У меня есть информация о моем отце…

– Да? Какая? – голос насторожился.

– Мама, скажи, тогда, двадцать пять лет назад, или уже больше прошло… Отец пытался с тобой связаться?

– Зачем ты спрашиваешь сейчас об этом? – удивилась мама.

– Ответь, пожалуйста, мне очень важно знать.

Петя старался погасить волнение в голосе, но понимал, что не вполне справляется с эмоциями.

– Да, он несколько раз звонил. Просил его простить, хотел вернуться.

– Ты не простила?

– Не простила…

– Ты не жалеешь?

Молчание.

– Мама?

– Петя, – голос матери вдруг стал мягким, как он помнил из детства, до ухода отца. – Если бы твой отец позвонил еще раз, я бы позвала его домой.

– Но он не позвонил… – тихо сказал Петя.

– Он не позвонил, – так же тихо повторила мама.

Петя собрался с духом.

– Он любил нас, мама. Теперь я точно знаю.

И Петя коротко рассказал о том, что узнал от Антипова неделю назад. Мама слушала, не перебивая, Петя даже подумал, что связь оборвалась. Но когда он закончил, в тишине трубки услышал тихие всхлипы.

– Петя… Я не могла предположить… – тихо произнесла мама, едва сдерживая рыдания.

– Теперь ты знаешь.

– Теперь я знаю… Если бы тогда, двадцать пять лет назад, я позвала его домой…

И столько было в этих словах грусти и сожаления, что Пете захотелось заплакать от жалости к матери. Петя молчал, слушая мамины всхлипы, не зная, как облегчить ее боль. Наконец она взяла себя в руки.

– Петя, что толку сожалеть о том, что не сбылось, – опять то ли вздох, то ли всхлип. – Хотелось бы свалить все на судьбу. Но буду честна с тобой, мы были так молоды и так не готовы к сложностям, которые свалила на нас жизнь. И все, что произошло, – лишь последствия наших собственных страстей и поступков. Если бы он не ушел так насовсем после ссоры. Если бы я позвала обратно, когда он позвонил…

Мама еще раз вздохнула и стремительно поменяла тему. Она уже никуда не торопилась. И они наговорились вдоволь. Мама рассказала о дочках ее второго мужа, которые уже почти закончили учебу в университете, расспросила про Настю, удивилась, что они не вместе. Посетовала на то, что Петя изменил своему призванию, уйдя с радиостанции на работу в корпорацию. Она так настойчиво приглашала в гости, что Петя почти захотел поехать в Мюнхен, чего не случалось с ним с тех пор, как он стал студентом. И Петя почувствовал, как обида на мать, так долго сидевшая в нем, вдруг стала растворяться и таять, как почерневший весенний снег уступает место зеленой траве в апреле даже в самых темных уголках леса.

А после работы Петя оставил машину у дома и пешком отправился в Центр «9 ступеней». Несмотря на весь свой скептицизм, Петя чувствовал в этих сатсангах гуру какой-то вековой разум, притягательную силу, которые почти в каждое посещение Петей этого места подсказывали ответы на мучащие его вопросы.

В Центре было непривычно тихо. Как Пете пояснили на ресепшен, в Пушкинском зале шел камерный сатсанг приглашенного гостя – монахини Саанвики. Петя тихонько зашел в зал и сел по привычке у окна. В зале было всего с десяток женщин. Саанвика говорила тихо, неразборчиво. Сегодня Пете хотелось немного умиротворения и покоя. От мыслей. От решений. От выводов. Но тема сатсанга снова попала в контекст ситуации, в которой он оказался.

– Для святых смерти не существует. Смерть есть для тела, для эго, для ума, но для глубинного осознавания ее не существует. Это глубинное осознание недосягаемо для смерти. Умирает тот, кого при жизни не было. Но тот, кто был осознан, для него смерть подобна смене костюма. Человек не есть этот костюм, он есть осознавание за пределами тела.

Наша жизнь здесь – это всего лишь одно звено большой цепочки. Душа бессмертна, атман бессмертен. Он периодически может воплощаться в разные тела или быть свободным. Но это один поток сознания…

Смерть, болезнь, старость – все это часть нашей жизни. Смерть рано или поздно наступит. Но, что важно, пока мы живы, нужно наполнять нашу жизнь смыслом. Это значит, если можешь – помогать другим, не можешь – хотя бы не причинять вреда. Тогда в свой последний час вы не будете испытывать никаких сожалений. Тогда в свой последний час вы будете испытывать счастье.

Мы сами творцы своей жизни. Если мы прожили жизнь со смыслом, это гарантия того, что наша следующая жизнь будет счастливой.

Смерть подобна смене одежды. Одежда пачкается, изнашивается, и наступает время ее сменить. Подобным образом это тело дряхлеет, и приходит время его сменить. Посмотрите на смерть именно так, и она перестанет казаться чем-то непонятным и мрачным. А на сегодня все. Ом.

Слушатели сказали «Ом» и довольно быстро разошлись. Петя подошел на ресепшен:

– А когда будет следующий сатсанг гуру Илии?

– Гуру Илия в настоящее время в нашем ретритном центре на программе «9 ступеней», – незнакомая администратор развела руками.

– А как туда попасть?

– Вам нужно было заранее получить направление.

– И что же, я не смогу попасть в ретритный центр?

– К сожалению, нет, ближайший месяц расписан, мест нет.

Петя вышел из здания. Он осознал, зачем он сегодня приехал. Вовсе не за облегчением или просветлением. Он чувствовал, что не договорил с Илией. И очень хотел задать несколько вопросов. О чем? О Тибете, Антипове и о том, какая, черт возьми, ерунда творится вокруг!

Ну что ж, если нужно ехать в ретритный центр, он сделает это. Отгул за свой счет вряд ли сильно пошатнет его финансовое состояние, у него целый многомиллионный счет, с которым, к слову, Петя до сих пор не решил, что делать.

Петя посмотрел на часы – начало десятого вечера. Значит, еще можно позвонить. И он набрал номер Настиной мамы.

– Татьяна Васильевна, добрый вечер! Не слишком поздно? Можете говорить?

– Да, Петенька, я могу, – женщина ответила тихо, нерешительно.

– Вы не знаете, Настя вернулась с ретрита?

– Она все еще там.

– А вы созванивались?

– Нет, у них там запрещено. Но она написала мне в телеграме. Что же вы, Петя, не сказали мне, что вы больше не вместе?

– Извините, Татьяна Васильевна, не хотел огорчать.

«В телеграме…» – Пете это не нравилось.

– Только вы знаете, Петя, сердце не на месте у меня. Я бы хотела туда съездить. Вы знаете адрес? Настюша мне не говорит.

– Так, вот как мы поступим, – решительно сказал Петя. – Я сам к Насте съезжу, прямо в эту пятницу. И попрошу ее вам перезвонить, чтобы вы не беспокоились.

Мама Насти была так благодарна, что Петя не мог нажать отбой еще минут пять. Он тяжело вздохнул и подумал, как правильно все объяснить Рите, чтобы обойтись без обид.