– Петя, возьми трубку, – простонала Рита спросонья.

Петя продрал глаза и посмотрел в телефон – неизвестный номер. Он отключил звук. Телефон замолк, но через какое-то время снова зазвонил. Петя сполз с кровати и на цыпочках пробрался в ванную комнату. Посмотрел на часы – 7:30 утра, воскресенье. Они с Ритой уснули на рассвете, и этот ранний звонок в законный выходной был совсем некстати.

– Да, – прошептал в трубку Петя.

– Здравствуйте, Петр Андреевич.

Петя спросонья не узнал голос.

– Я слушаю.

– Это Родион Неясов. Вы меня помните? Мы, это, встречались где-то месяц назад.

– Родион? – Петя ничего не понимал. – Ты знаешь, сколько времени!

– Я понимаю, очень рано, но мне очень надо…

– Что-то срочное?

– Да, я бы, это, хотел приехать, через час, например. Или около того.

– Родион, – Петя собрал волю в кулак, чтобы продолжать разговор вежливо, хотя хотелось послать на три известные буквы, – я совсем не готов к приему гостей. И если честно, мне совсем не…

– Петр, я, это, извините… что перебиваю… Но меня Бехтерев послал с вами поговорить.

– Бехтерев?!… – Петя мгновенно проснулся. – Да что происходит вообще?

– Я все расскажу, м-м-м… Это, какой у вас адрес?

К приезду Родиона Петя успел сходить в душ, побриться, выпить чашку кофе. Рита тоже проснулась и вскоре уехала на радиостанцию.

Петя с трудом вспомнил все то нагромождение потусторонней ерунды, которое Родион щедро выплеснул на него при первой встрече. Какая-то виртуальная личность, тульпа, «форсить», няша… И при чем здесь Бехтерев?

Звонок в дверь – Петя обреченно открыл. Родион разулся, сразу пахнуло несвежими носками. Петя приоткрыл окно. Родион нерешительно прошел в квартиру и сел на барный стул. Чувствовалось, что ему неудобно то ли сидеть, то ли в целом быть у Пети дома.

– Ну что же, Родион, рассказывай.

– Петр, вы, это, когда ко мне пришли, я думал, вы все знаете. Но потом Бехтерев сказал, что не знаете… И попросил, ну, это, вам рассказать.

Родион замолчал, потом робко спросил:

– А можно мне чаю?

– Родион, чаю можно, но не тяни кота за хвост. Говори то, зачем ты пришел.

Петя включил чайник со смартфона, не поднимаясь со стула, и продолжал внимательно поглядывать на Родиона. Родион взял со стола салфетку и стал ее последовательно складывать – пополам, потом еще пополам, потом еще…

– Родион! – прикрикнул Петя.

– Да-да, я уже начинаю… – Родион выронил из рук сложенную салфетку. – Вы, наверное, догадались. Должны были догадаться… Ну, вы ведь ходите к нему. С другой стороны, это, как вы могли догадаться, ведь вы, ну, это, не знаете основ…

Родион взял еще одну салфетку и теперь стал скручивать ее в жгут.

– В общем, это, я скажу как есть. Иван Петрович, он, ну, не настоящий психолог…

– Мошенник что ли? – нахмурился Петя.

– Нет-нет! Я неправильно сказал, – промямлил Родион и снова взял салфетку.

Но тут Петя не выдержал, отобрал смятые салфетки, а салфетницу переставил подальше на барную стойку. Родион с обидой посмотрел на Петю.

– Бехтерев… Ну, в общем, он, это, не мошенник. Он даже психолог. Возможно. Хотя я, это, в общих чертах только понимаю, как это могло получиться. Ведь сам Бехтерев – он, ну, Владимир Михайлович, а не Иван Петрович… – И Родион снова замолчал.

Петя не выдержал и предельно елейным тоном сказал:

– Послушай, дорогой, я знаю, ты думаешь, что пытаешься объяснить мне что-то, но на самом деле это не так.

Родион оживился и рассмеялся маминым очаровательным смехом:

– Ха-ха, смешно, «Теория большого взрыва», я смотрел, да… Я, это, ну, Шелдон, что ли? Ха-ха!

Петя с нарочито ласковой улыбкой кивнул. Родион закончил смеяться и, снова собравшись с духом, выпалил:

– Ну, в общем… Бехтерев – он не живой. Не настоящий.

– Как это? – опешил Петя. – Что за чушь?

– Наш Иван Петрович, он, ну, это, – тульпа.

– Тульпа? – недоверчиво переспросил Петя. – Воображаемая личность, визуализация?

– Да-да, но только Иван Петрович – необычная тульпа.

– Родион, Иван Петрович не может быть тульпой… Я его видел, как тебя сейчас. И не раз. Я с ним общаюсь каждый четверг на сессиях. Я прихожу в его кабинет каждую неделю. Его знает Светлана и ты… У него каждый день расписан – занят клиентами. Что за бред ты несешь?

– Понимаю, Петр Андреевич, ну, это, сложно поверить вот так с ходу. Но вы, это, скажите честно, было же что-то странное? Ну, это, что сложно объяснить самому себе?

Петя на секунду задумался. Был пустой кабинет, когда он пришел не по расписанию. А в следующую сессию ему что-то показалось, что-то непонятное. В кабинете, конечно, был полумрак, но что-то точно показалось.

– Кое-что было, – ответил Петя. – Но я не сумасшедший, чтобы поверить в то, что в течение двух месяцев каждый четверг по часу я разговаривал с воображаемым существом.

– Иван Петрович… он, ну, необычная тульпа, которая, ну, это, приходит только к своему хосту. Или создателю… Я даже не уверен, что у Бехтерева в принципе есть хозяин… Но он – тульпа, – голос Родиона приобрел уверенность. – Я, это, уверен. Не сразу понял, правда. Но я умею форсить, я почувствовал кое-что.

– Бред какой-то!

Петя покачал головой, налил Родиону чаю, пытаясь собраться с мыслями. Родион отхлебнул из кружки и спохватился:

– Петр, но я же, это, главное не сказал. Бехтереву нужно, чтобы вы знали, что он, ну это, тульпа. Он хочет говорить с вами откровенно. Но он не может. Потому что тульпа не всесильна. Есть, как бы, ограничения. Иван Петрович не может рассказать сам, ему нужно, чтобы вы, это, задали вопрос. Правильный. Он вас к себе привел, долго планировал. А вы все не поймете никак и вопрос правильный не задаете. А время идет. А времени, видимо, у него не особо… И Иван Петрович, ну это, через меня передает.

– Почему через тебя?

– Ну как же. Я же, это, про тульп знаю. Он сказал, что вы, это, устойчивый, вменяемый… Он как-то хитро сказал, сложно, я, это, не запомнил.

– Потенциал вменяемости?

– Да, точно! Вот так он и сказал. Слишком большой потенциал вменяемости… Поэтому вам, это, сложно принять, даже если есть все признаки. И сомнения…

– То есть на следующей встрече мне надо задать вопрос Бехтереву, кто он?

– Да, и тогда он сможет сказать. Хорошо бы вы, это, сразу поверили. И тогда вы сможете, как бы, поговорить, где угодно. Но пока вы не верите… – Родион развел руками, задел чашку с чаем и чуть не расплескал. – Извините… В общем, вам, это, нужно на встрече задать правильный вопрос.

– Родион, а что ты еще знаешь про Бехтерева?

Родион воодушевился:

– Он классный психолог! Очень мне помог. Я знаю, что он, это, людям помогает.

– Но кто им управляет? Если он тульпа…

– Э-э-э, вы неправильно думаете, – Родион вытаращил глаза. – Вы думаете, что тульпа как кукла на веревочках. Но она, то есть он, ну, он – живое, только не такое, как люди все привыкли. У тульпы свой характер, свои, как это сказать… Мотивы, цели…

– Но кто-то же ее, то есть его создал!

– Да. Но тот, кто создал, он же, ну, жизнь дает тульпе, но он не… как это сказать… Не контролирует целиком.

– Разве ты не контролируешь свою няшу? Раю…

– О нет, она, как бы, просто живет, – Родион с любовью скосил взгляд куда-то мимо Пети. – Со мной рядом, потому что, как это сказать, только мне нужна.

– А Бехтерев, получается, существует и для других? Потому что нужен другим?

– Возможно… Я не уверен. Я не знаю… – Родион смутился. – Я не знаю, кто создал. И почему он не такой, как обычные тульпы… Спросите его сами, вот спросите!

Родион принялся дуть на чай, потом долго его пил. Петя не выдержал:

– Родион, что еще ты должен мне сказать?

– Да в общем-то я, это, все сказал. Иван Петрович только об этом просил. Я пойду? – Родион отставил пустую чашку.

– Да-да, иди. – Петя проводил Родиона до входной двери. – Спасибо, что передал сообщение.

Родион долго надевал обувь, потом замер на пороге.

– Петр, вы мне, это, нравитесь. Ну, знаете… Я ну… не хотел бы, чтобы с вами что-то случилось. Я Ивану Петровичу верю, я его боготворю, он такое для меня сделал… Но у него есть тайна. И еще, это, тульпы так себя не ведут – не просят найти кого-то в реале, что-то передать. Их, как бы сказать, делают для какой-то цели. Моя няша – для разговоров по душам, чтоб не быть одному. Кто-то форсит тульп, чтобы иметь флешку – хранить информацию, тульпа напомнит обо всем, что хост когда-то читал. А Иван Петрович – он, это, хороший психолог. Если его кто-то, ну типа, создал, что ли, то для этого – быть психологом, людям помогать. Наверное…

– И что из этого следует?

– Открыться вам – это, как бы сказать, за пределами его цели. И возможностей тульпы. И это, ну, пугает что ли.

Петя закрыл за Родионом дверь и подумал, что парню нельзя забывать принимать свои таблетки.