В комнате раздалось настойчивое тренькание будильника, и из-под подушки с громким стоном показалась лохматая Петина голова. Приоткрыв глаза, Петя посмотрел на будильник – 5:00. До Владимира по навигатору добираться 4 часа, есть полчаса на кофе.

– Слушай, Алиса! Какая погода?

– В Москве сейчас 18 градусов выше нуля, днем до 25, возможны кратковременные дожди.

– Какая погода во Владимире?

– Прогноз погоды во Владимире – плюс 25–28, возможна гроза во второй половине дня.

Полчаса на сборы – Петя умел быстро собираться, – и вот уже в коридоре окинул взглядом себя в зеркале. Любимый репортерский костюмчик: темно-синие джинсы, белая футболка и коричневый легкий пиджак. Смесь разных брендов, но все куплено задорого в Италии в командировке на деньги какой-то рекламной интеграции пару лет назад. Эти вещи должны были демонстрировать определенному типу собеседников, что Петя знает толк в хороших шмотках. Уже не раз он убеждался в магии брендированной одежды и использовал ее при необходимости.

В рюкзаке – фототехника, надежный, хоть и явно потрепанный жизнью Nikon D3s. К нему два объектива – портретник и телевик 70–200, вполне хороший набор. «Давненько я не брал в руки шашек… фотоаппарат», – пробормотал Петя. Но навык остался. Еще с вечера протестировал технику, понял, на каких фокусных у телевика «мыло», все настроил и проверил – аппарат вполне рабочий.

И вот он уже гнал сквозь просыпающуюся Москву в другой город. Петя вчера внимательно изучил пресс-релиз и все доступные ему документы. Помимо основной компании, которая занималась разработкой IT-решений на заказ, Антипов также был профессиональным антикризисным управляющим. Он покупал фирмы с плохой финансовой отчетностью, попросту на грани разорения, вкладывал в их модернизацию, выводил в безубыточность и прибыль, а затем продавал в несколько раз дороже. Так случилось и с фабрикой по изготовлению тротуарной плитки. Банк реализовал свое право продажи залога, поскольку заемщик не смог вовремя расплатиться. И Антипов практически за бесценок купил бизнес с налаженными контактами поставщиков и большой базой клиентов. Вложил несколько миллионов в новое оборудование. И вот сегодня представлял бизнес приглашенной прессе.

Дорога заняла расчетное время по навигатору. На проходной его встретил молодой парень Василий, корпоративный пиарщик, и показал площадку.

Петя почувствовал особый репортерский азарт. Место съемки сложное, но интересное. Сцена для презентации и кресла для прессы были размещены прямо на территории фабрики. Торжественный запуск в 11 утра, потом пресс-конференция, фуршет и – обратно в Москву. Петя наметил наиболее интересные точки съемки, четко нарисовал в уме схему своих перемещений во время пресс-конференции в соответствии с ее программой, определил, что должно попасть в кадр и в каком ракурсе, а чего нужно избежать.

С приездом первых гостей Петя включил режим репортера, и работа закипела. Рукопожатия, улыбки, протокольные речи, Антипов в центре внимания. На пресс-конференции – заранее согласованные вопросы. Многих московских журналистов Петя знал: в основном сотрудники спецотделов, пишущие за гонорар на условиях «рамочного» контракта с заказчиками. «Прикормленные» – так называли их пиарщики. Репортеры, обозреватели, новостники их недолюбливали, но к профессиональной гордости, как правило, примешивалась банальная зависть. «Прикормленные» отлично знали свое место, писали «правильное» и «нужное», но при этом задешево их купить было невозможно. «Элита журналистики, что уж там», – мысленно усмехнулся Петя.

Но были и незнакомые Пете местные СМИ. Особенно выбивалась среди московских холеных журналистов парочка: молодая девушка с длинной русой косой в нежно-желтом платье и очень полный мужчина средних лет. Он интенсивно потел во время презентации, несмотря на навес от солнца и специально поставленные вокруг зоны прессы увлажнители воздуха. И вот от этих местных репортеров Антипов и получил пару острых вопросов.

– Владимир Игнатьевич, Варвара Симонова, «Владимирская правда». Скажите, пожалуйста, какова судьба сотрудников фабрики, которых вы уволили, когда решили модернизировать производство? – громко в микрофон спросила девушка.

– Варвара, спасибо за вопрос. Фабрика выплатила выходное пособие всем, кто не готов обучаться работать с новым оборудованием, – мягко прокомментировал Антипов. – А тем, кто может освоить новое, мы предложили работу на модернизированном производстве.

– Но сотрудников новой фабрики требуется в три раза меньше, чем раньше. Что будет с этими людьми? – осмелев, продолжила Варвара.

– Да, это так, – Антипов продолжал негромко. – К сожалению, невозможно остановить прогресс.

– Но вы могли бы дать больше времени людям на поиск новой работы! – не сдавалась девушка.

– Варвара, мы действовали строго в рамках Трудового кодекса… – взял слово директор фабрики. – Я лично общался с каждым!

– Кирилл Васильевич, на вас лежит персональная ответственность за то, что вы развалили предприятие! Очень странно, что лично вы сохранили должность при новом собственнике, кстати, купившем благодаря вам предприятие за бесценок, – дрожащим голосом произнесла Варвара.

– Варвара, пожалуйста, воздержитесь от обвинений! – перебила журналистку Гурьянова, сделав знак персоналу, – и микрофон у девушки забрали.

– Коллеги, давайте продолжим пресс-конференцию.

Снова все шло как по маслу. Прогнозы, рынок, перспективы. Пока наконец не взял микрофон полный журналист, сидевший рядом с Варварой.

– Сергей Ватный, газета «Срочно в номер». Владимир Игнатьевич, какое отношение вы имеете к самоубийству бизнесмена Павла Рукавицына?

Заскучавшие было московские журналисты в тот же момент навострили уши. Антипов внимательно посмотрел на журналиста, раздумывая над ответом.

– Это вопрос не по существу сегодняшнего мероприятия, коллеги, – Гурьянова дала знак забрать микрофон.

Но Антипов остановил пиарщицу:

– Минуточку, Юлия Зиновьевна, я бы хотел ответить. Сергей, к сожалению, не знаю вашего отчества…

– Валерьевич…

– Сергей Валерьевич, то, что произошло с Павлом Рукавицыным, – настоящая трагедия. К сожалению, человек не смог смириться с потерей бизнеса, возможно, какие-то иные личные неприятности повлияли на его душевное самочувствие. Но, разумеется, никакого отношения к его смерти я не имею, – и после короткой паузы Антипов продолжил: – На этом я бы хотел завершить сессию вопросов-ответов. Можем завершить, Юлия Зиновьевна?

– Да, коллеги, – жизнерадостно заулыбалась Гурьянова. – На этом мы заканчиваем нашу пресс-конференцию. Благодарим всех, кто принял участие. В фойе завода вас ждут прохладительные напитки, фуршет и корпоративные подарки.

Петя, продолжая фотографировать, переместился поближе к Сергею Ватному и Варваре в надежде услышать что-то не для ушей организаторов.

– Любопытно, конечно, – услышал он тихие слова мужчины. – Как Павлик Рукавицын смог разориться при такой маржинальности и поддержке влиятельного отца. А этот… Лоснится весь от удовольствия, как фабрику нашу модернизировал, алгоритмы свои внедрил, все автоматизировал, а люди никому не нужны остались.

– Не место здесь для таких разговоров, Сергей, – пробормотала Варвара.

Но журналист Ватный все продолжал что-то бурчать себе под нос. Впрочем, слышала его уже только Варвара. Она твердо взяла за локоть коллегу и повела к выходу, игнорируя раздачу сувенирки и шампанского.

А на фуршете ничего интересного не происходило. Журналисты смело шутили на разные темы, но в адрес Антипова и его корпорации не прозвучало ничего сомнительного.

Гурьянова летала ланью от одного к другому, улыбаясь, шутя, уточняя, когда будут публикации. «Юля на своем месте, и в этой деятельности она прекрасна», – признался себе Петя. Он перекинулся парой слов со знакомыми, отметив для себя короткий миг удивления от его новой роли в корпорации. «Все уверены, что меня купили…» – с сожалением подумал Петя и поймал себя на мысли, что это ему неприятно больше, чем он ожидал.

Петя обратил внимание на марку шампанского, которым угощали прессу – Moët & Chandon. «Не поскупились». Петя неоднократно бывал на такого рода мероприятиях в качестве репортера, и ему было приятно, что Антипов проявил уважение к прессе даже здесь, во Владимире.

Когда журналистов усадили в автобус и повезли в Москву, к Петру подошел мужчина в черном костюме. Петр давно его заметил рядом с Антиповым. «Охрана», – подумал Петя, так и оказалось. Представился мужчина Олегом Викторовичем.

– Петр Андреевич, Владимир Игнатьевич попросил вас с ним вместе на машине поехать в Москву. Стартуем в 12:30, будьте готовы, пожалуйста.

– Но я на своей…

– О вашей мы позаботимся, ключи мне оставьте. Все будет в порядке, не волнуйтесь. Вернем, как будет нужна.

Петя ухмыльнулся и отдал ключи. «Ну ладно, интересно».

В 12:30 Петя вышел из здания и сел в Jaguar, где его уже ждал Антипов.

– Здравствуйте, Петр, – пожали руки друг другу. – Ну как вы сегодня? Взяли вас в оборот сразу? Юлия Зиновьевна – женщина, надо сказать, резкая. Но, я думаю, вы оценили, что она полезна чрезвычайно.

– Верно, но…

– Вам не надо ее любить, Петр Андреевич, – прервал его Антипов. – Я постараюсь свести ваше общение к минимуму.

– Да все в порядке, Владимир Игнатьевич, ее понять тоже можно. Я как черт из табакерки выскочил, функция моя избыточна, вроде бы и не нужен я здесь.

– Нет, Петр, очень нужен. Сейчас PR-служба работает в ответ на запросы СМИ или по коммерческим контрактам. Не хватает человечности и яркости, а нас ждут великие дела. Видите, какие вопросы задают и на что намекают. Нам нужно научиться и с такими людьми работать. А вы это умеете.

Петя почувствовал себя не в своей тарелке. Он знал себе цену, но редко получал такую щедрую порцию похвалы от руководства. И приятно, и неловко.

– Давайте без ложной скромности, Петр. В умении работать с информацией вам равных нет. Это то, как использовали вас предыдущие наниматели. Но я вижу и то, чего вы в себе не замечаете и не ценят другие – вы располагаете к себе людей, даете им выговориться, раскрываете их, видите в них не функцию, а человека. И вот этой человечности нашему пиару не хватает. А она нужна.

– У вас большие планы, Владимир Игнатьевич, я правильно понимаю?

– Правильно понимаете, Петр, правильно. И то, какой образ мы… нет – вы, Петр! – поправил себя Антипов, – в ближайшее время заложите в меня и мой бизнес, будет зависеть то, как эти планы реализуются.

– Слишком большую ответственность вы возлагаете на человека, который ничего не смыслит в пиаре, вам не кажется? – Петя решил говорить напрямую.

– Так уж и ничего? – лукаво усмехнулся Антипов. – Короче, кривая вывезет. Я вижу людей и верю в них. И не требую ничего сверх того, на что они способны.

– Спасибо за высокую оценку.

Петя выдержал многозначительную паузу.

– Однако, Владимир Игнатьевич, вы же понимаете, что я в первую очередь репортер, аналитик, журналист. Если есть что-то, в чем вы не честны, мои действия вряд ли вас удовлетворят.

– Вы намекаете на вопросы этого журналиста Ватного?

– Я в целом… – Петя смутился.

– Всему свое время и место. У меня только одна просьба: если когда-нибудь у вас возникнут подозрения или чуйка знаменитая сработает в отношении меня, да-да, наслышан я про нее… Дайте мне шанс ответить на ваши вопросы до того, как вы сделаете непоправимые выводы. И тем более – действия.

Петя задумался.

– Пожалуй, это я могу обещать, – сказал Петя и немного расслабился.

– А на сегодня вы можете быть свободны.