В самом что ни на есть прескверном расположении духа я добралась до высотки в центре города, последние три этажа которой занимало издание «Графит». Миновала проходную, поднялась на двадцатый этаж и, поприветствовав секретаря, без стука вошла в кабинет главного редактора.

Человек, сидящий за большим стеклянным столом, взглянул на часы, – Пять минут одиннадцатого. Опаздываешь.

– И тебе доброе утро, – я устроилась в кресле перед ним, – Хочу напомнить, что не работаю здесь, так что не надо разговаривать со мной как с подчинённой.

Стена за его спиной была увешана дипломами и почётными грамотами, а из окон открывался головокружительный вид на город.

– Пунктуальность крайне важна в нашем деле, – продолжал он, пропустив мои слова мимо ушей, – Это черта, с которой начинает складываться хорошее впечатление о человеке.

– Ты разбудил меня ни свет ни заря, чтобы поговорить об этом? – я не старалась скрыть недовольство.

– Восемь утра – скорее поздно, чем рано.

– Некоторым нравится творить по ночам.

Мужчина оторвал взгляд от экрана монитора и посмотрел на меня, – Какое отношение твоя работка рекламщиком имеет к творчеству?

Клянусь, если он сейчас в очередной раз скажет, что пиар и реклама – позор для журналиста, чёрта с два я снова переступлю порог его кабинета. После четырёх часов сна, пронизывающего до костей ветра и переполненного вагона метро моё раздражение и так можно было черпать вёдрами. Сейчас только очередной перепалки с отцом не хватало.

– Пап, хватит, прошу. Оскорбление моего выбора не делает тебе чести. Ты прекрасно знаешь, что я занимаюсь пиаром, а не рекламой.

Во время учёбы в университете я начала помогать подруге с продвижением её семейного кафе. Отец планировал, что после получения диплома я устроюсь в «Графит», но, к его немалому изумлению и бездонному разочарованию, я отказалась от «работы мечты» и осталась пиарщиком в кафе. Работать в «Графите» значило жить на работе. В этом нет ничего плохого, если ты по-настоящему любишь своё дело. Но это дело всей жизни отца, не моей.

– Тебе нужна нормальная работа, Санни.

– Давай не будем по сотому разу это обсуждать, – попросила я, – Так зачем я здесь?

Одарив меня долгим, полным печальных раздумий взглядом, отец откинулся в кресле и наконец-то перешёл к делу, – На днях со мной связался Оскар Гилсон – бывший владелец сети магазинов и сервисов Road Giants. Года четыре назад мы освещали громкий скандал с его участием, после которого он угодил в тюрьму. Он всегда был ярым противником СМИ, но тут сам изъявил желание встретиться с журналистами. Утверждает, у него есть материал, который нас непременно заинтересует. Я хочу, чтобы ты съездила к нему.

– На какой день назначена встреча?

– На полдень.

Я недоумённо посмотрела на отца.

– Не волнуйся, это не займёт много времени. Гилсон – хронический неудачник, остатки разума которого разъел алкоголь. Послушаешь, что он скажет, задашь пару вопросов и не более того.

Интервью с выжившим из ума алкоголиком. Вот так высоко отец оценивал мои журналистские способности.

– Почему ты не поручишь это тем, кто писал материал про Гилсона в прошлый раз?

Он помедлил с ответом, – Ехать должен тот, кому я полностью доверяю.

Тщетная попытка задобрить меня.

– И тебе нестрашно отправлять единственную дочь на встречу со спятившим уголовником? Вдруг он бросится на меня с острым горлышком от бутылки?

– Во-первых, такой вид оружия называется «розочка». Во-вторых, ты будешь не одна, а с Джерри.

Смешок сорвался с губ. Не интервью, а сборище анонимных алкоголиков. Эти двое точно найдут о чём выпить.

– Деньги ты получишь в любом случае, даже если материала не будет. Выручи меня, малышка, я слово дал Гилсону, что встреча состоится.

В кабинет заглянул высокий сгорбленный мужчина в безрукавке с кучей карманов, смотревшейся мешковато на его болезненно худом теле.

– Карета подана, мадемуазель, – кинул Джерри и скрылся за дверью.

Времени на раздумья не оставалось. Вздохнув, я поднялась с кресла и заметила на столе фотографию в рамке. Парень держал на руках пятилетнюю девочку, та обнимала его за шею и смеялась. Отец никогда не смешивал рабочую жизнь с личной, к тому же только узкий круг его работников и коллег знал о трагедии, затронувшей нашу семью. Так было всегда, тем не менее теперь на столе стояла фотография со мной и моим сводным братом Джереми. Похоже, даже такие безэмоциональные и жёсткие акулы бизнеса, как мой отец, с годами становились сентиментальнее.

Он обошёл стол и поцеловал меня в лоб.

– Объясни мне, раз ты не хочешь работать по профессии, зачем училась на журналиста?

– Разве ты оставил мне выбор? – я отстранилась от отца и направилась к выходу.

Джерри ждал на улице. Когда я подошла к нему, он, зажав зубами окурок, пытался ногтем соскрести ржавчину с заднего крыла старого серого седана.

– Годы идут, а у тебя всё та же рухлядь.

– Ты что, девчуля, ещё немного, и моя старушка станет раритетом, – он поднялся и выкинул окурок, – Я продам её за бешеные бабки, куплю крутую яхту и подамся в пираты.

– Добротный план.

Джерри расплылся в улыбке, – Давненько мы с тобой не работали вместе.

– Мы с тобой никогда не работали вместе.

– Да? Значит, это было с другой дочкой Маркуса.

– Смешно. Мы едем или как?

– Сушняк долбит, не могу, – он глянул на наручные часы, – Ещё полно времени, я заскочу в магазинчик и поедем.

Мы перешли через дорогу и заглянули в супермаркет за углом. Нужно было съесть хоть что-нибудь перед интервью, и я взяла сникерс: от живительного сочетания шоколада с орехами настроение всегда становилось лучше. Джерри с литром минеральной воды нагнал меня на кассе.

– С такой задницей, как у тебя, я бы не советовал налегать на сладкое, – заявил он, кивая на мой завтрак.

Я метнула на него озлобленный взгляд, – А я бы не советовала тебе начинать утро с коньяка.

– Туше, – ответил тот и принялся жадно хлебать воду.

Офис бывшего владельца магазинов и сервисов Road Giants находился в промышленной части города. Солнце скрылось за тучами, печка в машине не работала, и я пожалела, что вместо тёплой куртки надела весеннее шерстяное пальто. Джерри включил радио и без умолку болтал обо всём, начиная с того, как его бесят хозяева, не прибирающие дерьмо за своими шавками, и заканчивая неблагодарным отношением государства к ветеранам. Расправляясь со сникерсом, я принялась штудировать Интернет в поисках информации об Оскаре Гилсоне. Сведений нашлось немного, и почти все – фейки с кричащими заголовками о его криминальном прошлом и тюрьме, куда он угодил после увольнения из компании. Бросив это пустое занятие, я откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза.

– Ну, мы на месте, – констатировал Джерри.

Недовольно поморщившись, я открыла глаза и огляделась. Мы ехали по неровной дороге между выстроенных в два ряда гаражей. На часах было без четверти двенадцать, я задремала минут на двадцать: сказывался недосып. Из колонок ревела песня Highway to Hell AC / DC, Джерри курил, приоткрыв окно.

– Ты, случаем, дорогой не ошибся?

– Спокойно, девчуля, я здесь уже бывал, покупал запчасти для своей старушки.

Седан свернул налево, подъехал к проходной и остановился перед шлагбаумом. К машине подошёл парень в чёрной форме, спросил, куда мы направляемся, сказал, какой корпус нам нужен, и объяснил, как до него добраться. Мы въехали на территорию огромной промзоны с множеством зданий. Двадцать четвёртый корпус спрятался от лишних глаз на другом её конце. Это было ничем не примечательное четырёхэтажное здание с прямоугольными окнами и отваливающейся от фасада штукатуркой. Джерри припарковался у входа. Я вылезла из машины и поёжилась от холода, не терпелось оказаться в обогреваемом помещении. Джерри взял с заднего сиденья бывавшую в разных переделках фотокамеру, и мы направились к входу. В небольшом пустом холле не горел свет, из комнаты охраны доносились звуки работающего телевизора. Оттуда выглянул лысеющий мужичок в такой же чёрной форме, что и парень на проходной.

– Журналисты? – спросил он.

На его куртке виднелось свежее пятно от майонеза.

– Мистер Гилсон ждёт. Пойдёмте, провожу вас.

Мы проследовали за ним по коридору.

– Вы из какой газеты?

– Из «Графита», – ответил Джерри.

– О-о, таких важных шишек у нас тут ещё не бывало.

Охранник распахнул двери на главную лестницу, и в нос ударил резкий запах свежей краски.

– К стенам лучше не прикасаться. Простите за неудобство, ремонт полным ходом.

Мы поднялись на третий этаж. Пол был застелен строительным полиэтиленом, дверные проёмы, ведущие в комнаты, пустовали. Охранник постучал в единственную имевшуюся дверь, оклеенную прозрачной плёнкой, и заглянул в кабинет.

– Мистер Гилсон, к вам… Хм, его нет.

– Может, он забухал и забыл про встречу? – дыхнул мне в ухо перегаром Джерри и спросил у охранника, – Мистер Гилсон сегодня вообще появлялся?

– Конечно, просто отошёл куда-нибудь. Он иногда поднимается на мансардный этаж поговорить по телефону. Связь тут ни к чёрту. Я схожу гляну, а вы, если хотите, подождите здесь.

Мы предпочли пойти с ним.

– Где все рабочие? – поинтересовалась я.

– Так суббота же, мисс, отдыхают, – охранник обернулся и задержал взгляд на мне, – Статью будете писать? Может, и про меня пару строчек черканёте? А то так и помру безызвестным, – и, отвернувшись, добавил, – Да шучу, шучу.

Мы поднялись по узкой запасной лестнице и очутились в тёмном коридоре.

– Слышу голос, – объявил охранник, – Как я и сказал, мистер Гилсон зде…

И застыл на месте. Я выглянула из-за его спины. Перед нами предстал очередной голый дверной проём и просторное помещение, занимавшее почти весь этаж. Через окна пробивался унылый дневной свет. Мы увидели шестерых мужчин, окруживших стоящего на коленях человека. Костюм бедолаги, а также волосы, лицо и руки были покрыты пылью и следами краски, словно его приволокли сюда силой. В нём с трудом узнавался Оскар Гилсон. На белую рубашку капала кровь – ему разбили нос. Он что-то говорил человеку в пальто и из последних сил пытался подняться на ноги. За человеком в пальто стояли двое: белобрысый в коричневой кожанке и лысый с татуировкой на шее. Гилсон обращался к ним, они не реагировали. До нас долетали обрывки фраз, и у меня возникло непреодолимое желание убраться отсюда, пока мы не стали свидетелями чего-то настолько ужасного, что навсегда отпечатается в памяти. Но было поздно: человек в пальто вынул пистолет. Раздался выстрел, и моё сердце замерло от ужаса. Охранник вздрогнул, Джерри выругался. Не в силах отвести взгляд от тела на полу, я ощутила, как теряю связь с реальностью.

Чей-то гневный крик привёл в чувство:

– Э-эй?!

Спустя мгновение холодная рука Джерри тащила меня за собой. Я обернулась. За нами бежало четверо вооружённых мужчин. Мы выскочили на лестницу, Джерри схватил валявшийся в углу строительный мешок, просунул в дверные ручки и завязал крепким узлом. Мы вернулись на третий этаж, пересекли его и оказались на главной лестнице. Мозг отказывался верить, что всё это происходило в действительности. Ничего не соображая, я следовала за Джерри и охранником, стараясь не отстать от них. Мы спустились и выбежали в коридор. Ещё двое бандитов поджидали нас в холле, перекрыв путь к выходу. Слух пронзили звуки выстрелов.

– Назад! – крикнул охранник.

Джерри вытолкнул меня обратно на лестничную площадку, охранник захлопнул тяжёлые металлические двери и подпёр их стремянкой. Сверху слышался топот. Сомнений в том, что мы окружены, не возникло, но охранник не растерялся:

– За мной.

Он шагнул под лестницу и отворил ключом дверь, ведущую в подсобное помещение. В крохотной комнатке втроём было не развернуться, и всё же плохое укрытие лучше никакого. Передышка от погони заставила прийти в себя и осознать, что на наших глазах произошло убийство. Ничего ужаснее со мной не происходило, но я вдруг ясно ощутила, что вот-вот произойдёт: мы стали невольными свидетелями преступления, и те люди пойдут на всё, чтобы похоронить нас вместе со страшной правдой.

– Кем надо быть, чтобы пристрелить человека, как безродную псину. Бедный мистер Гилсон, он заслуживал лучшей участи… – нарушил тишину голос охранника.

– Не знаю, какого чёрта тут творится, но нужно валить отсюда, – прошептал Джерри и обратился к охраннику, – У вас должна быть рация. Вы можете связаться с кем-нибудь?

– Подсветите, – попросил тот и, чуть помолчав, добавил, – Рация осталась в комнате охраны.

Я дрожащей рукой включила фонарик на смартфоне и заметила за металлическим стеллажом ещё одну дверь. Мужчины бесшумно приподняли стеллаж и освободили проход. Охранник нашёл нужный ключ в связке, открыл дверь и нажал на выключатель. Одинокая лампочка осветила небольшую комнату, заставленную ящиками разных размеров. Охранник, наверняка зная, что и где нужно искать, попросил Джерри помочь вскрыть некоторые из них. Я взглянула на экран смартфона. Сети не было, а вместе с ней и возможности позвать на помощь. Отчаяние душило меня. В жалкой попытке остановить паническую атаку я прошлась по комнате, делая медленные вдохи и выдохи.

– Вот, наденьте, – охранник вручил мне тяжёлую чёрную безрукавку.

– Что это?

– Бронежилет.

– Ещё есть? – оживился Джерри.

– Это мой, только один.

Я удивлённо посмотрела на охранника, – А как же вы? Простите, не знаю вашего имени.

– Каспер Пирс.

– Санни.

– А я – Джеральд.

Мужчины обменялись рукопожатием.

– Обо мне не волнуйтесь, мисс, – охранник снял крышку с ящика и вынул из него автомат, – Я сумею постоять за себя.

Джерри вскрыл другой ящик и присвистнул, – Ни хрена ж себе у вас тут арсенал!

Каспер достал несколько пистолетов и коробочек, размером с пачку сигарет. Я огляделась. В комнате находилось по меньшей мере двадцать ящиков, и, судя по всему, все они были набиты оружием с патронами.

– Интересно, Гилсон пригласил журналистов, чтобы поговорить об этом? – отшутился Джерри.

Однако мне стало не смешно. Холод пробежал по спине от того, как быстро и ловко охранник заряжал пистолеты.

– Что вы задумали? – спросила я.

– Оставаться опасно, – решительно сказал он, – Будем пробиваться к выходу.

Ход его мыслей мне абсолютно не понравился.

– Почему нельзя переждать здесь? – я перевела взгляд на Джерри, – Рано или поздно нас спохватятся. Наверняка кто-нибудь услышал выстрелы и вызвал полицию.

– А если нет? Помощь может прийти нескоро, а эти ублюдки ищут нас по всему зданию и в любой момент найдут, – поддержал тот идею Каспера.

Голова разрывалась от ужаса и безысходности, я растерянно глядела на мужчин, не зная, как убедить их не покидать укрытие.

– Я заснял на видео, как они прикончили Гилсона, – Джерри вынул из фотокамеры карту памяти и протянул мне, – Если не выберусь, передай это отцу.

Нервы не выдержали, и я едва не сорвалась на крик, – Что значит «если не выберусь»? Из ума выжил? Ты что несёшь?

Джерри прижал меня к себе, подождал, пока я успокоюсь, и вложил карту памяти в мою руку. Не став противиться, я убрала SD-карту в задний карман джинсов. Мне не хватало сил разрыдаться, да и вряд ли бы это помогло избавиться от невыносимого напряжения. Надев бронежилет поверх свитера, я застегнула его по бокам и спрятала под пальто. Если бы только мы могли поговорить с бандитами, убедить их отпустить нас. Я отказывалась верить, что люди могли быть настолько беспощадны.

– Снимаете с предохранителя, прицеливаетесь и жмёте на спусковой крючок, – Каспер отдал мне один из пистолетов, – Всё просто.

Совсем не просто. Мне доводилось стрелять из оружия, в тире по мишени. Это не шло ни в какое сравнение с тем, что происходило здесь и сейчас.

– Они контролируют оба выхода из здания, но через окно на втором этаже можно выбраться на крышу пристройки. Слезем и затеряемся среди гаражей, – поделился планом охранник, – Готовы?

Джерри кивнул, я воздержалась.

Каспер коснулся моего плеча и произнёс, – Я выведу вас, даю слово.

Мы вернулись в подсобку. Охранник запер комнату с оружием, протиснулся мимо нас и, остановившись у выхода, прислушался. Сердце забилось в припадке, когда спустя несколько мгновений он отворил дверь и жестом показал следовать за ним.

По жизни я боялась многих вещей, но только сейчас поняла, что такое настоящий удушающий страх. Мы поднялись на первый лестничный пролёт и спрятались за выступом в стене. Подождали. Каспер ринулся дальше. Его силуэт расплывался перед глазами, и я сильно зажмурилась, чтобы избавиться от мерзкого чувства. Убедившись, что на лестнице пусто, охранник бесшумно отворил двери и махнул нам. В полутёмном коридоре было тихо. Наш забег на короткую дистанцию близился к концу, ведь полоски света на полу, там, где находился небольшой холл, свидетельствовали о финишной прямой, однако ни радости, ни облегчения это не принесло. Наоборот, во мне укоренилось чувство, что нас неизбежно обнаружат, схватят и…

Послышались шаги. Мы укрылись в одной из пустых комнат и вжались в стену, опасаясь, как бы нас не заметили через пустой дверной проём. Пол был застелен газетами, в углу стояли стремянка и банки с краской. Если кому-то из преступников взбредёт проверить комнату, нам конец. Отчаяние сменилось жгучей ненавистью к людям, что заставили нас пройти через этот кошмар.

Шаги быстро удалились. Тихонько хлопнула дверь. Каспер передвинулся вдоль стены и осторожно выглянул в коридор.

– Чисто.

Мы покинули комнату. Холл был совсем близко, и в сердце возродилась надежда, что мы всё же выберемся отсюда. Но тут дверь на лестницу отворилась, и двое бандитов ворвались в коридор.

– Бегите, живо! – голос охранника заглушила автоматная очередь.

Преступники исчезли в пустых комнатах. Я бросилась за Джерри, Каспер спиной попятился назад. Выстрелы стали реже – по всей видимости, он решил не палить впустую по стенам, а ждал, когда из дверных проёмов появятся живые мишени: экономил патроны и выигрывал нам время. Преступники стреляли в ответ, и тогда Касперу приходилось прятаться за углом. Мы подбежали к окнам и на мгновение застыли в замешательстве: на новых стеклопакетах не было ручек. Джерри быстро сообразил, что делать, приказал мне отступить и пару раз выстрелил в окно. Стёкла разбились и осыпались, он залез на подоконник и ногой выбил осколки. Путь на свободу был открыт.

В коридоре стало неожиданно тихо: Каспер истратил все патроны. Я обернулась, чтобы позвать его, и окаменела от ужаса. Охранник лежал на полу с широко открытыми глазами, тупо глядящими в потолок, автомат валялся у его ног, на груди виднелись дыры от пуль.

– Санни, нужно уходить, сейчас же! – сквозь шум в ушах услышала голос Джерри.

Отвела взгляд от охранника и увидела, как они появились из-за угла. Те двое, кого Оскар Гилсон молил о пощаде: лысый с татуировкой римского орла на шее и белобрысый в кожаной куртке. Первый был похож на скинхеда, второй – на того, кто выбивает деньги и дерьмо из людей.

– Санни, нет! Не троньте её, ублюдки! – завопил Джерри.

Раздался выстрел, однако кто в кого стрелял, я не видела, ведь всё внимание было сосредоточено на приближающемся ко мне мужчине в кожанке. Его холодные стеклянные глаза не выражали никаких эмоций, в то время как в моих глазах он читал весь ужас этого мира. В руке он сжимал пистолет, но и моё оружие всё ещё было при мне, а значит… Чёрт подери, да ничего это не значит. Едва соображая, что творю, я нацелилась на него. Он не предпринял никаких действий. Секунды растянулись в вечность. Даже под страхом смерти я не смогла выстрелить в человека.

И тогда выстрелил он.