Как-то майским днем я зашел на ростовский птичий рынок. Остановившись возле больших клеток с красивыми певчими птицами, я с наслаждением ими залюбовался. Смотрю, к одной из клеток с тремя щеглами подходит сгорбленный и неопрятно одетый пожилой человек. Надев очки и приставив к уху нечто вроде слуховой трубки, он нагнулся к клетке с тремя щеглами. Почти пять минут он смотрел на этих птичек и слушал их пение. Продавец птиц, мужчина средних лет, одетый в камуфляжный костюм, недовольным взглядом посмотрел на «любителя» птиц и сказал:
— Эй, папаша, отойди в сторону, ты пугаешь птичек и закрываешь мне товар!
Старик настолько увлекся певчими красавицами, что не услышал замечания продавца и продолжал, улыбаясь от удовольствия, стоять у клетки. Продавец не выдержал, поднялся со стула, подошел к старику и тронул его за плечо. «Любитель» птиц обернулся и с улыбкой на лице снял очки, положил слуховую трубку в карман, спросил у продавца:
— Сынок, ты этих птичек сам ловишь и продаешь?
— А тебе, папаша, какое дело до этого?
— Да я, сынок, просто так… залюбовался щеглами… Я собрал немного деньжат у добрых людей и решил купить трех щеглов… Уж больно они хороши!
— Плати деньги и бери товар! — улыбнувшись, сказал продавец.
— Сколько же ты хочешь за трех щеглов, сынок?
— По полтиннику за штуку! — лихо ответил продавец и посмотрел на меня.
— Сынок, может, уступишь немного?
— Забирай оптом, без клетки, за сто двадцать рублев!
— Сто двадцать рублей… — задумчиво произнес старик. — Разреши мне посчитать на скамейке твоей деньги… Уж очень много мелочи мне надавали…
— Я смотрю, папаша, ты неплохо зарабатываешь, если потянуло тебя на певчих птиц! — с иронией произнес продавец, стоя рядом со стариком.
«Интересно, — подумал я, — хватит ли у старика денег на покупку щеглов и куда же он их посадит, если у него нет клетки?»
Прошло немного времени и старик, разложив в стопки свои гроши на стуле, сказал продавцу:
— Вот, милый мой, насобирал я сто пятнадцать рубликов и больше у меня нет… Может, уступишь еще на пять рублей?
— Нет, папаша, не могу… Товар у меня певчий, ходовой! Иди, собери еще пять рублей, и птицы будут твоими, заслушаешься их пением!
— Сыночек, не смогу я собрать этих пяти рублей до вечера… Может, сбросишь пятерку?
Я не выдержал и подошел к старику. Достав из бумажника пять рублей, я отдал их старику. Он смущенно посмотрел на меня и поблагодарил. Продавец птиц, радуясь удаче, поспешно собрал без счета стариковские деньги и высыпал их в большой кошелек.
— Ну, ладно, дед!.. — довольным тоном произнес продавец и подошел к клетке с щеглами. — Где твоя клетка, куда будем садить птичек?
— А никуда садить, мой милый, не будем… — спокойно ответил старик. — По одной буду выпускать на волю, в память усопших в заключении друзей. Освобождаясь, я обещал… На глазах старика выступили слезы.
Продавец, запустив руку в клетку, начал вылавливать испуганных птиц и, по одной, передавать старику. Тот же, поцеловав щегла в клюв, приговаривал: «Лети на волю, дорогой Федор Степанович, да успокоит твою душу милостивый Господь!» Назвав птиц именами своих усопших друзей, старик выпустил щеглов. Потом перекрестился и медленно побрел к выходу из рынка. Удивленный поведением старика продавец птиц закурил и сказал:
— Жаль старика, наверное, умом тронулся бедолага…
В современной России повелось уж так: кто «трогается» умом от переживаний, а кто — и от коммерческих успехов!