В одном из гастрономов на Большой Садовой, принадлежащих акционерному обществу с очень ограниченной ответственностью, ежедневно выстраивается очередь любителей колбасных изделий. Занял место в этой очереди и я, не страдающий плохим аппетитом, но ограниченный покупательскими возможностями.

За прилавком колбасного отдела — очень милая молодая дама. Обслуживает она покупателей чрезвычайно вежливо и обходительно. Уж и не знаю, что со мной в последнее время происходит, но моя покупательная способность стала зависеть от внешности продавца.

Очередь двигалась довольно быстро. Смотрю, а к прилавку подходит средних лет мужчина, телосложением напоминающий артиста Вячеслава Невинного, в спортивном костюме, кроссовках «адидас», с большущей сумкой в руках. Аккуратно растолкав стоявших впереди, он протиснулся к прилавку и, улыбнувшись, произнес:

— Здравствуй, рыбонька! Давненько я у вас не был… Ну как, нравится мой товар?

Продавщица слегка растерялась, но тоже улыбнулась, хоть и несколько натянуто, но ничего не сказала.

— Хорошо идет мой товар? — продолжал допытываться незнакомец.

— Как видите, очередь стоит, — ответила продавщица, поглядывая на «циферблат» весов.

— Господа, вам нравится наша колбасная продукция?

— Нравится-то нравится, только очень дорогая она, ваша продукция, господин-товарищ, — недовольно прошамкала стоящая возле прилавка старушка.

— Ничего, мамаша! Сейчас я куплю несколько кило колбасы и раздам всем пенсионерам, что здесь стоят, — заявил благодетельный мужчина и вновь обратился к продавщице: Значит, так, рыбонька, отвесь мне три кило «любительской», два — сервелата, три «домашней»…

— Но у меня очередь… — неуверенно возразила продавщица.

— Рыбонька, я же для стариков колбасу покупаю, что ж они ради этого не подождут?! Взвешивай! — мужчина раскрыл сумку.

— Молодой человек, если вы такой добрый, не проще ли было привезти колбасу прямо с вашего завода и раздать нуждающимся? — спросил пожилой человек в потертой одежде и старомодном пенсне.

— Нельзя, папаша, тащить с производства, это вам не при Советской власти! За все нужно платить и покупать там, где товар продается, — назидательно ответил филантроп, укладывая свертки в сумку.

Очередь следила за ним, словно завороженная.

— Сколько с меня, рыбонька моя золотая? — с очаровательной улыбкой спросил благодетель.

— Двести пятьдесят… — так же обаятельно улыбнулась продавщица.

Достав из кармана пачку денег, он отсчитал пять крупных купюр и положил их на тарелку весов.

— А где делить-то будем колбасу, родимый ты наш? — спросила старушка, стоявшая в самом конце очереди.

— Приходите, господа, ко мне домой, там все и получите, — с серьезным, невозмутимым видом отвечал наглец и спокойно вышел из гастронома.

Очередь подавленно молчала. Кто-то тяжело вздохнул. И я, вместе со всеми, продолжал стоять за колбасой в этом магазине, принадлежащем акционерному обществу с очень ограниченной ответственностью перед покупателями…