Мне оставалось только пятиться. Быстро, но без резких движений, потому что от резких движений этот одомашненный зверь, похоже, заводился ещё больше и вполне мог порезать меня на такие же тонкие ремешки, как мою несчастную обувь.

Получалось, что дебафф ауры «Отторжения» работал не только на женщин, но и на их питомцев. Неплохо, очень неплохо. А ещё он работал на память. Как я мог забыть про Конго?

Я попробовал обойти кота слева, сделав осторожный шаг в сторону дома. Конго мгновенно переместился и отрезал путь, выдав короткое предупредительное рычание. Я попробовал вправо. Тот же результат. Сервал перехватывал каждую мою попытку пройти мимо него. Влево шагнёшь, и он влево. Вправо — он вправо. Быстрее меня, точнее, злее.

— Послушай, — попробовал я договориться, — мне в дом надо. Узнать, что с твоей хозяйкой. Я не враг. Ты меня помнишь. Мы виделись.

Конго в ответ издал вибрирующее урчание и показал клыки. Нет, видимо, не помнил. Или помнил, но это ничего не меняло. Территория есть территория. И здоровенный кот её охранял. Он шипел и напирал, напирал и шипел, а я только и делал, что пятился и пытался его успокоить словами.

В итоге я был загнан в угол между кирпичным забором и стеной гаража. Буквально загнан. Я стоял, прижавшись спиной к кирпичной кладке, а двенадцать килограммов хищной ярости сидели в трёх метрах от меня и контролировали каждое моё движение.

Я попробовал шагнуть к дому. Конго тут же взвился. Рычание, шипение, замах обеих лап, когти полоснули воздух в десяти сантиметрах от моего живота. Я отпрянул обратно к стене.

— Ну хорошо, хорошо! — я примирительно поднял здоровую руку и застыл. — Понимаешь, мне в дом надо. Узнать, что с твоей хозяйкой.

Конго в ответ заурчал. Интерпретировать это можно было двояко: то ли он принял мои аргументы к рассмотрению, то ли сообщил, что следующий шаг будет последним. Я осторожно, стараясь не делать лишних движений, достал из кармана телефон. Набрал номер. Кира по-прежнему была недоступна. Кажется, я побил какой-то личный рекорд бессмысленных действий за один вечер.

Я прислонился затылком к холодной стене гаража и начал соображать. Куда звонить? В полицию? Великолепная идея. И объясняй им потом, зачем я перелез через забор на чужую частную территорию. По статье 139 УК это незаконное проникновение в жилище. До двух лет. Или штраф до двухсот тысяч. В МЧС? Тоже так себе вариант. Приедут суровые ребята и пристрелят Конго, спасая мою жизнь. Кира мне это никогда не простит.

Получалось, что я, здоровый, взрослый мужик, стою ночью в углу чужого двора, в одних носках, с рваной рукой, под конвоем злобного котяры, и не могу ничего сделать. Потому что ударить кота я не мог. Я ведь не для того полез через забор на участок Киры, чтобы калечить её любимого питомца. А больше козырей у меня не было. Да уж, та ещё ситуация.

Конго, видимо, решил, что я никуда не денусь, и перестал рычать. Просто сел и уставился на меня немигающим жёлтым взглядом. И ждал. Я тоже ждал.

Пока я лихорадочно размышлял, кого бы вызвать на помощь, со стороны гаража раздался характерный гул электромотора. Неужели Кира всё-таки решила вернуться?

— Эй! — громко крикнул я, вызвав недовольное ворчание кота. — Кира, я здесь!

Дверь гаража открылась, и из проёма шагнул… кто угодно, но только не Кира. На незнакомце был шлем с опущенным забралом и тяжёлый бронежилет, а в руках он держал укороченный автомат. Установленный на стволе фонарь ударил ярким лучом прямо мне в глаза, моментально ослепляя.

— Лечь на землю! Руки! Руки покажи! — рявкнул «гость». Голос у него был грубый, напряжённый и явно не девичий.

Я рефлекторно зажмурился, поднимая пустые ладони вверх, демонстрируя отсутствие угрозы.

— Не стреляйте! Я…

— Полиция! На землю, я сказал! — из-за спины первого бойца вынырнул второй, точно в такой же штурмовой экипировке и тоже с направленным на меня оружием.

Конго, оценив изменившуюся диспозицию, решил, что массовое вторжение вооружённых людей — это перебор даже для его территориальных инстинктов. Сервал коротко фыркнул, круто развернулся и бесшумно растворился в темноте двора. Вот так. Три минуты назад кот готов был разодрать меня на ленты, а при виде ОМОНа смылся за полсекунды. Получается, кот умнее меня. Утешительное наблюдение.

Спорить с представителями власти, когда на тебя смотрят два автоматных ствола, было бы верхом юридической безграмотности. Я медленно опустился коленями на газон. Потом лёг ничком, вытянув руки в стороны.

Дальше всё произошло быстро и профессионально. Армейский ботинок придавил мне лопатки, вминая грудную клетку в землю. Руки грубо, с силой заломили за спину. Металлические браслеты наручников сухо щёлкнули, впиваясь в запястья. Телефон, выпавший на траву, тут же кто-то поднял.

— Чисто! — коротко доложил один из полицейских, быстро и профессионально прохлопав меня по карманам и бокам.

Затем чьи-то сильные руки ухватили меня за плечи и мощным рывком поставили на ноги.

— Пошёл! — меня толкнули в спину стволом автомата.

Под конвоем, в испачканных землёй носках, со скованными за спиной руками, залитыми кровью от кошачьих царапин, я послушно зашагал к выходу со двора. Меня вывели через калитку на освещённую улицу. В глаза ударил тревожный свет сине-красных проблесковых маячков. У забора стояло две полицейские машины. Синие и красные всполохи плясали по фасадам соседних домов.

Меня грубо усадили на жёсткое заднее сиденье патрульного автомобиля и с силой захлопнули дверь. Я неловко скорчился, пытаясь устроиться так, чтобы скованные за спиной руки хоть немного перестали ныть, а кровоточащие борозды на кисти не пачкали обивку сиденья.

В машине пахло казённой химией и чьим-то дешёвым парфюмом. Я сидел и слушал, как за стеклом переговариваются полицейские. Бубнила рация. Где-то далеко проехала машина.

Через минуту передняя дверь открылась, и на водительское сиденье сел один из бойцов. Забрало он поднял. Молодой, лет тридцати, коротко стриженный. Он повернулся назад и посмотрел на меня, потом на мои руки.

— Это что? — спросил он, глядя на раненую кисть.

— Кот, — сказал я.

— Какой кот?

— Сервал. Хозяйский. Живёт во дворе. Не любит гостей.

Полицейский переварил эту информацию. Ещё раз оглядел меня: грязные носки, никакой обуви, кровь на руках.

— Ботинки тоже кот?

— Тоже кот, — подтвердил я.

Полицейский вышел, хлопнув дверью, и я остался один. Сидел, смотрел через грязное стекло на мигалки и пытался сообразить, в какой момент мой вечер пошёл не так. Нет, я знал, в какой. В тот, когда набрал Киру в первый раз и не дозвонился. Получалось, что все последующие наборы, поездка, забор, кот, наручники — это один длинный, последовательный, логически безупречный путь от «я просто хочу убедиться, что с ней всё в порядке» до «лежать, руки за голову». В принципе, логично. Каждый отдельный шаг был оправдан. А общий результат получился полный бред. Бывает.

Не прошло и десяти минут, как рядом с полицейскими машинами, взвизгнув тормозами, остановился до боли знакомый белый пикап. Водительская дверца распахнулась, и на асфальт выпрыгнула Кира — живая, здоровая.

Я выдохнул. Вся тревога, которая накопилась в груди, отпустила разом.

— Добрый вечер! — запыхавшись, крикнула Кира, подбегая к полицейским. — Ко мне в дом вломились⁈

— Так точно, гражданка, — бодро отрапортовал старший наряда, шагнув ей навстречу. — Мы на сигнализацию среагировали. Взяли нарушителя прямо на месте преступления, пытался в дом проникнуть.

— Огромное вам спасибо! Я через весь город неслась! Думала, с ума сойду, пока доеду!

— Зря торопились, всё под полным контролем, — ответил старший наряда с видимым удовольствием от проделанной работы. — Имущество в целости и сохранности. Преступник обезврежен.

Кира перевела дыхание и спросила:

— Я могу на этого урода, который ко мне вломился, взглянуть?

— Да, пожалуйста! — широко улыбнулся полицейский, приглашающим жестом указывая на машину, в которой сидел я.

Он уверенным шагом подошёл к патрульному автомобилю, взялся за ручку и распахнул заднюю дверь. Кира заглянула внутрь. Увидела меня и замерла.

— Ты⁈ — выдохнула она, отшатнувшись от двери на шаг.

— Привет, — только и смог выдавить я из тёмного нутра патрульной машины, звучало жалко, и я это понимал.

— Так вы знакомы⁈ — старший наряда развернулся к Кире.

— Да. Это мой… друг, — растерянно произнесла она, всё ещё глядя на меня. Потом запнулась. — Подожди. А что… что у тебя с лицом⁈

— А что не так с его лицом? — тут же встрял полицейский, мгновенно почуяв перспективу жалобы на превышение полномочий. — Нормально всё у него с лицом! Никто его не бил! Брали мы его исключительно нежно, строго по инструкции! Пальцем не тронули!

— Вот именно, что слишком хорошо… — медленно пробормотала Кира.

Я промолчал. Объяснять ей прямо сейчас, что с моим лицом, смысла не было. Да и не очень-то объяснишь, когда сидишь в наручниках на заднем сиденье полицейской машины в одних носках.

— Так, граждане, я не понял, — сурово перебил старший наряда, которому эта ночная мелодрама начинала надоедать. — Ваш друг имел право находиться у нас на территории? Мы его отпускаем или задерживаем по факту незаконного проникновения?

— Отпускаем, конечно, — быстро ответила Кира. — Произошла дурацкая ошибка.

— Тогда нам придётся оформлять ложный вызов, а вам, соответственно, его оплачивать, — полицейский произнёс это с нескрываемым удовольствием.

— Ну а что делать? Оформляйте, — устало сказала Кира.

Я не мог этого допустить. Фактически вызов ложным не являлся. Проникновение было. Непрошеный человек на частной территории был. Система сработала штатно, полиция отреагировала правомерно. Квалифицировать это как ложный вызов означало юридически наказать Киру за мои действия.

— Я категорически возражаю! — мой голос прозвучал из тёмного салона с юридической строгостью. — Никакого ложного вызова не было, господин полицейский…

Все разом замолчали и уставились на меня.

— Молчи уже, возражальщик, — устало произнесла Кира. — Оформляйте ложный.

— Но я его оплачу! — заявил я.

С меня сняли наручники, оформили бумаги, Кира расписалась, где положено. Полицейские погрузились в машины, мигалки погасли, и обе патрульные машины уехали. Улица опустела.

Мы остались вдвоём. Я стоял на асфальте в грязных носках, неловко переминаясь с ноги на ногу. Руки были в земле и в засохшей крови, на костюме не осталось ни одного чистого места.

Кира стояла напротив, скрестив руки на груди. В свете редких фонарей было видно, как тяжело вздымается её грудь. Она была вне себя от злости.

— Ты вообще соображаешь, что творишь, Таранов⁈ — выпалила она, и в её глазах сверкнули опасные искры. — Какого ты вообще полез через забор? Зачем устроил этот цирк с конями и полицией?

— Кира, послушай… — я попытался объяснить своё не совсем нормальное поведение. — Я весь вечер не мог до тебя дозвониться. Маньков наговорил ужасов про застройщика, что они могут пойти на крайности. Телефон выключен, на домофон не отвечаешь… Я просто безумно за тебя испугался. Переживал, понимаешь?

— Да не маленькая я девочка, чтобы за меня так переживать! — взорвалась Кира, нервно всплеснув руками. — Мне не нужна нянька, Илья! Я взрослый человек, способный позаботиться о собственной безопасности!

Она раздражённо выдохнула, отвернулась и запустила пальцы в волосы, пытаясь успокоиться. Прошло с полминуты, прежде чем она снова повернулась ко мне, но уже чуть тише, хотя в голосе всё ещё кипела злость:

— Я весь день провела на объекте, ясно? В проклятой бетонной коробке. Там стены такой толщины, что сеть вообще не ловит. Никак! Я только вышла на улицу, телефон ожил — и мне тут же прилетает уведомление от охранной системы. Представляешь мой шок? Я всё бросила, прыгнула в пикап и полетела через весь город домой, думая, что меня грабят!

Кира задохнулась от негодования, выдохнула и потом продолжила:

— И самое паршивое — я работу недоделала! Мне буквально полчаса оставалось, чтобы всё закончить. Я с самого утра там с приборами ползала, без обеда, без отдыха, так хотела за один день всё успеть, чтобы закрыть тему. А теперь из-за твоего идиотского штурма мне завтра опять придётся тащиться на эту стройку и доделывать! У меня все графики полетели!

Мне было искренне, по-человечески стыдно. Мой благородный порыв обернулся для неё сплошными неприятностями. Надо было как-то спасать ситуацию и сглаживать вину.

— Кира, мне правда очень жаль, — тихо произнёс я. — Я совершил глупость. Давай в качестве компенсации за этот кошмар я приглашу тебя на ужин? Прямо сейчас поехали в какой-нибудь хороший ресторан. Посидим, поёшь нормально, отдохнёшь и забудешь весь этот стресс. А?

Кира посмотрела на меня так, будто у меня выросла вторая голова.

— Ты с ума сошёл? — воскликнула она. — Какой ресторан, Илья⁈ Я весь день на ногах крутилась, я измотана как собака, мне бы до кровати скорее добраться и вырубиться! Но сначала мне тебя домой везти.

— Не надо меня везти, — тут же возразил я, вытаскивая из кармана телефон. — Я сейчас вызову такси и уеду. Не беспокойся.

Кира медленно опустила взгляд на мои ноги, потом прошлась им по испачканному в земле костюму и снова посмотрела мне в лицо.

— Ты в таком виде не доедешь, — отрезала она. — Тебя первый же патруль опять примет. Слишком подозрительно выглядишь.

Она была права. Объективно, стопроцентно права. Мужик без обуви, в грязном костюме, с окровавленной рукой — это готовый подозреваемый.

— И всё равно, я поеду на такси. Я не хочу тебя напрягать, ты и так устала, — упрямо сказал я, уже открывая приложение на телефоне.

Кира отступила ещё на шаг.

— А то, что ты тут устроил… это, по-твоему, не напрягать⁈ — горько спросила она.

Возразить было нечего. Абсолютно нечего. Логика была полностью на её стороне. Но моё упрямство, нежелание быть обузой, нежелание ещё сильнее ломать ей вечер, заставило меня открыть приложение «Заказ такси» прямо у неё на глазах. Кира посмотрела на экран моего телефона, потом мне в лицо.

— Ну и чёрт с тобой! Делай что хочешь! — бросила она, развернулась и быстрым шагом пошла к калитке.

Калитка с грохотом захлопнулась, щёлкнул замок. И я остался стоять один на пустой улице. Тихо. Ни машин, ни людей, ни голосов. Только где-то далеко лаяла собака.

Такси должно было приехать через пять минут. Я ждал его, глядя в приложение, и тут в моей голове яркой вспышкой снова всплыл тот дурацкий текст из письма: «Полный крах ветки „Личная жизнь“. Репутация с фракцией „Женщины“ на уровне Враждебность».

Это было уже не смешно: сначала с Машей нехорошо расстался; теперь Кира захлопнула дверь перед самым носом, смертельно обидевшись. А ведь я просто хотел убедиться, что с ней всё хорошо. Просто хотел как лучше. И вот результат.

Я поднял голову и растерянно посмотрел на звёздное небо. Неужели этот бред поехавших ролевиков реально работает? Нет. Такого просто не может быть.