Может, они в безопасности и никто не знает, где они, но им кажется, будто за ними наблюдают — словно они в аквариуме. На окнах — шторы с электроприводом, и в каждой комнате есть пульт.
— Я опущу их по всему первому этажу, — заявляет Нина, опуская шторы в большой кухне.
Входную дверь можно запереть, хотя любой сумеет откинуть засов, просунув руку в стеклянную вставку, которую Майкл разбил.
— Подопрем её стулом, навалим на него кучу гремучих вещей, — говорит она и торопливо уходит, увлекая мальчика за собой.
Майкл смотрит на транспондер, спрятанный в выдолбленной пачке двадцатидолларовых купюр. Вудбайн, разумеется, положил его сюда, чтобы отыскать свои деньги в маловероятном случае, если кто-то вытащит их из Bentley. GPS-навигация седана была отключена, так что по ней машину отследить нельзя, но этот транспондер уже двадцать один час рисует на Майкле мишень — с той минуты, как он взял седан. За всё это время человек с ресурсами адвоката — включая небольшую армию убийственных наркоторговцев и его тесные связи с АВБ — должен был найти его, убить и вернуть себе Бентли. Майкл не настолько глуп, чтобы верить: удача его уберегла, что транспондер вышел из строя. По какой-то другой причине адвокат не смог его обнаружить.
Он вспоминает разговор, который слышал между Дурандом и Джулианом Грантвортом, — тот, который заместитель директора АВБ записал в ресторане, пока агент ужинал. Если Дуранд отправился в офисы «Вудбайн, Кравиц, Бенедетто и Спакман» по расписанию — больше четырёх часов назад, — разъярённый адвокат наверняка рассказал бы ему о спрятанном транспондере. Иначе у Вудбайна не было бы причин обращаться к АВБ и требовать услугу, которую ему были должны. Если проблема с транспондером была чем-то вроде дальности передачи, связанной с приложением, которое привязывало его к телефону Вудбайна, — да чем угодно, — у АВБ имелись поисковые возможности, несоизмеримо большие, чем мог бы собрать адвокат. Агентство быстро бы локализовало сигнал. АВБ — как неистребимый грибок, который за пятнадцать лет распылил споры по всей стране. Их желание схватить Майкла и посадить его или убить куда сильнее и куда срочнее, чем мелочное желание Вудбайна вернуть свои три миллиона долларов и отомстить. Майкл — самый разыскиваемый человек в стране. В любой момент за последние два часа, определив точку, где находится транспондер, АВБ должно было обрушить на него цунами агентов. Но вместо этого — ничего. Ничего пока.
Калафас. Назначенный агент, главный на месте в проекте «Исследования по совершенствованию внешности» пять дней назад. Он — Жавер, а Майкл для него — Жан Вальжан.
Когда Майкл был в доме в Корона-дель-Мар, он внедрил в систему АВБ триггеры, которые должны были уведомлять его всякий раз, когда его имя и имя Калафаса появляются в письменных отчётах на расстоянии не более двухсот знаков друг от друга либо звучат в записанных заявлениях, разговорах, беседах с интервалом не больше тридцати секунд. Не получив ни одного оповещения с тех пор, как он двинулся оттуда на юг, Майкл решил, что агент не продвинулся ни на шаг.
У него есть GPS-идентификатор смартфона Калафаса, и раньше он уже проникал в это устройство, изучая контакты агента. Теперь он выходит в сеть, заходит в систему Verizon — он бывал там и прежде — и находит сигнал геолокации этого телефона. Похоже, Калафас сейчас вовсе не рядом с Ранчо-Санта-Фе: он по адресу у южной границы округа Лос-Анджелес, примерно в двух с половиной часах езды отсюда.
Похоже. Телефон — не человек. Если Калафас правильно догадывался о необычайных способностях Майкла, он наверняка пришёл к выводу, что не стоит носить при себе телефон, который определяет его местоположение и позволяет тому, за кем он охотится, следить за каждым его шагом. Если теперь у него телефон, не привязанный к его имени, Майкл никак не сможет его найти — зато Калафас вполне может отслеживать транспондер, спрятанный в этом кирпиче из двадцатидолларовых купюр. Да и Поллианна не была бы настолько нелогично оптимистична, чтобы поверить: Калафас на такое не способен.
Майкл тянется к транспондеру, собираясь раздолбить его в крошево, — но медлит. Он смотрит на опущенные шторы, закрывающие все кухонные окна, и думает: не может ли Калафас уже быть где-то там, наблюдать за домом, ждать подкрепления. А может, подкрепление уже прибыло, и сейчас два десятка агентов АВБ занимают позиции. В тот миг, когда транспондер перестанет передавать сигнал, они решат, что его нашли, и могут ускорить любую атаку, которую запланировали.
За долю минуты Майкл просматривает обширное досье АВБ на Калафаса, ранее загруженное в огромную ёмкость хранилища данных Теневого Майкла, — и доступное ему для молниеносного пролистывания. Калафас — управляемый социопат. Полное отсутствие совести. Огромное удовольствие от применения крайнего насилия. Убийство брата. Множество санкционированных убийств. Зверства, которые он совершал и за которые в ходе службы получал помилование, включают в себя жестокие казни не только целей, но порой и их супругов и детей.
В большинстве заданий Калафас действовал один. Понятно почему. В обществе здравомыслящих агентов он хоть в какой-то мере сдержан, меньше способен потворствовать своему вкусу к варварской жестокости. Его послужной список объясняет, почему на Майкла не обрушился взвод. Калафас намерен идти за ним в одиночку. И чудовище, скорее всего, уже мчится к Ранчо-Санта-Фе, быстро сокращая расстояние. Или уже здесь.