Время ужина давно прошло, вечер уже созрел. Майкл проверяет содержимое морозильных отделений в двух больших холодильниках Sub-Zero — ему хочется чего-то посерьёзнее сыра с крекерами, — когда слова ДЕВЯТЫЙ ЧАС, выведенные синим неоном, вплывают в его мысленный взор.

Он закрывает морозильный ящик, поворачивается к кухонному острову и кладёт ладони на гранитную столешницу — прохладную, твёрдую, настоящую. Он входит в телекоммуникационную сеть Verizon так же легко, как открывают дверь, переводит номер смартфона Нины в двоичный код, вводит его в систему, и Джон отвечает после первого же гудка — всё это за семь секунд.

У Джона и его матери серьёзные неприятности, но мальчик держится спокойно.

— За нами четыре внедорожника. Не знаю, сколько там бандюков, но как целая армия. Мы в округе Сан-Диего…

— Я знаю, — говорит Майкл, потому что уже вошёл в навигационное приложение на телефоне Нины. Карта, возникающая в его сознании, показывает их мигающий маркер: они в двухстах ярдах от ближайшей асфальтированной дороги — трассы штата — и быстро движутся. Он включает у них громкую связь, чтобы Нина тоже его слышала. — Я знаю, где вы, но почему вы съехали с дороги?

— Блокпост, — говорит Джон. — Мы свернули в этот сад. Огромный, чёртов мёртвый сад. Только что чиркнули по дереву, но мы в порядке.

— Нас, должно быть, пометили, — говорит Нина. — Они везде вокруг, пытаются нас отрезать.

— Держитесь спокойно, — советует Майкл.

Он вызывает второй дисплей, мягко светящийся в его мысленном взоре рядом с первым, — из международной системы GPS-мониторинга; на нём тот же участок земли, по которому мчится Нина. К счастью, местность там глухая: никаких сбивающих с толку россыпей мигающих меток, всего тринадцать. Её машина — точнее, её iPhone — даёт только один сигнал; Explorer слишком стар, навигационной системы в нём нет. Каждый из остальных внедорожников передаёт по три сигнала. В каждом случае один ID-номер на дисплее принадлежит машине, а два других — смартфонам людей в салоне.

Алим собрал семерых своих корешей, чтобы помочь ему схватить Джона и сделать с Ниной бог знает что. Скорее всего, мать и сын оба в итоге окажутся мертвы: мальчик не дастся без борьбы и не позволит тронуть Нину, не кинувшись её защищать.

— Алим и ещё семеро, — говорит он им. — Продолжайте ехать, пока я с этим разбираюсь. Продолжайте ехать, иначе вам конец.

Правительство Соединённых Штатов — как и большинство других правительств в эту эпоху, скатывающуюся к всеобщей тирании, — запустило тайный проект дистанционного управления автомобилями; и, как всё прочее, после воскрешения Майкла Мейса это тоже не является для него тайной. Ещё много лет назад, когда стало ясно, что скоро появится технология, позволяющая оснащать все новые легковые и грузовые машины аварийным выключателем, способным заглушить двигатель по микроволновой команде, привязанной к GPS-идентификатору автомобиля, защитники свободы яростно протестовали. Все политики, желавшие выглядеть праведниками, клялись, что такого безобразия не допустят, пока дышат. Одни до сих пор не знают, что всё уже сделано под эгидой Агентства по охране окружающей среды, другие знают — и это знание их успокаивает. Эту возможность «ограничения мобильности» не раскрывали — и не раскроют — ни для одной обычной правоохранительной задачи: ни чтобы сорвать угон с захватом, ни чтобы пресечь ограбление банка, ни чтобы остановить похитителя ребёнка, удирающего со своей добычей. Она должна оставаться тайной, чтобы, если стране когда-нибудь придётся столкнуться с серьёзным мятежом, те, кто поднимет бунт, оказались застигнуты врасплох и обездвижены, когда колёса, на которые они рассчитывают, просто перестанут крутиться.

В данном случае, когда речь об Алиме Саттере и его шайке, Майкл не испытывает ни малейших угрызений из-за того, что собирается нарушить право, которое они присвоили себе сами, — право похищать и убивать по собственному выбору.