26 апреля 1991 года; пос. Улькен, СССР
ИЗВЕСТИЯ: Электричество на благо трудового народа
На берегах Немана — важное событие для всей энергетики страны: Круонисская гидроаккумулирующая электростанция выдала первый ток на полгода раньше намеченного срока.
В строй введён первый из восьми проектных гидроагрегатов мощностью 225 МВт. Полное завершение строительства станции, в соответствии с проектной мощностью, намечено на 1998 год. Уже сегодня ясно: Круонисская ГАЭС станет одной из ключевых опор объединённой энергетической системы страны.
Верхний бассейн станции, предназначенный для аккумулирования воды, имеет внушительный объём — 48,3 миллиона кубических метров. Именно здесь сосредоточен энергетический резерв, который в нужный момент будет обращён в электричество.
ГАЭС — важнейшее звено Единой энергетической системы «Мир». В условиях стремительного развития атомной энергетики, на которую делают ставку Партия и Правительство, именно гидроаккумулирующие станции позволяют гибко управлять нагрузками. АЭС обеспечивают базовую генерацию, тогда как ГАЭС берут на себя задачу покрытия пиков потребления, снижая зависимость народного хозяйства от сжигания ископаемого топлива.
Принцип их работы прост и в то же время гениален. Ночью, когда потребление электроэнергии падает, мощные насосы поднимают воду в верхний бассейн. Утром и вечером, в часы наибольшей нагрузки, вода устремляется вниз, вращает турбины и даёт стране чистую и безопасную энергию. И хотя наука и техника уверенно движутся вперёд, более удобного и надёжного способа аккумулирования энергии, чем ГАЭС, человечество пока не создало.
В Советском Союзе гидроэнергетике уделяется самое пристальное внимание. Если в 1960 году установленная мощность всех гидроэлектростанций составляла около 16 ГВт, то к 1990 году она достигла уже 70 ГВт. Согласно планам, к 2000 году страна должна выйти на рубеж 100 ГВт, заняв первое место в мире и опередив Соединённые Штаты Америки.
Новые гидроэлектростанции и гидроаккумулирующие комплексы возводятся по всему Союзу — на Кавказе, в Сибири, в Средней Азии, в Карелии. Даже там, где, казалось бы, возможности уже исчерпаны, работа продолжается: ведётся развитие Днепровского каскада, строятся новые объекты на Днестре.
Особое внимание в последние годы уделяется вопросам охраны природы. Гидростанции не должны препятствовать миграции рыбы, нарушать естественные экосистемы. По поручению Генерального секретаря ЦК КПСС товарища Горбачёва, проекты пересматриваются там, где это необходимо, вплоть до снижения мощности — если это позволяет уменьшить воздействие на окружающую среду.
Сегодняшний успех строителей и энергетиков Круонисской ГАЭС — это не только трудовая победа, но и ещё один шаг к энергетическому будущему страны.
Гидроэнергетика — это энергия завтрашнего дня.
— Согласно плану на 13-ю и 14-ю пятилетки установленная мощность советских электросетей к началу XXI века должна пробить круглую цифру в 500 ГВт! Но и это не конечная цель, поэтому у атомной генерации в СССР великое будущее, мы «засеем» станциями всю страну, что позволит отказаться от сжигания ископаемого топлива, сэкономить сотни миллиардов рублей и улучшить экологическую обстановку повсеместно.
Конечно, США мы тут не догоним в обозримом будущем, их суммарная установленная мощность опережала нашу как бы не вдвое. Впрочем, и тут имелся нюанс: коэффициент использования установленной мощности — КИУМ — был у нас существенно выше, по разным прикидкам на 10–20%. То есть мы использовали свои электростанции более интенсивно, допускали меньше простоев, маневрировали электроэнергией перебросом мощности, а не включением-выключением дополнительных агрегатов на месте. Поэтому хотя установленная мощность в США была выше более чем в два раза по сравнению с советской, именно по показателю выработки электроэнергии СССР отставал не так драматично. Хотя, конечно, отставал, тут глупо отрицать.
— Партия и правительство уделяют огромное внимание именно повышению качества жизни каждого гражданина. Одной из мер этого самого качества является количество электроэнергии, которое человек может потратить и тратит на себя в процессе жизнедеятельности.
А вообще, конечно, видеть происходящее на глазах преображение страны — в лучшую для разнообразия сторону — было приятно. В той жизни я смотрел на «улетающий в космос» Китай и завидовал темпам его роста. А здесь — или правильнее, наверное, будет использовать наречие «сейчас», я так к этим хронопарадоксам и не смог привыкнуть — к подобным же свершениям относились как к совершенно рабочим явлениям. Нужно построить ТЭС? Давайте построим — три года работы, и вот ещё ГВт генерации подключили к сети — и это событие не государственного масштаба, а просто рядовое достижение. За десять лет мы добавили больше установленной мощности, чем в той России — а это ещё Россия была в том деле достаточно благополучной страной, Украина за то же время потеряла больше половины своей генерации — за сорок, и никто не бегал с плакатами и не превозносил это дело как величайшее событие в истории. Просто иначе и быть не могло — растёт экономика, значит, нужно строить электростанции, какие вопросы?
Строились ТЭС, ГЭС, АЭС. В качестве эксперимента началось строительство небольшой приливной электростанции мощностью 12 МВт в Мурманской области. Ну и, конечно, особое внимание было уделено аккумулирующим электростанциям: если уж мы решили использовать зелёную повестку в качестве тарана против западной промышленности, то, вероятно, и самим придётся для виду построить некоторое количество солнечных и ветровых станций, а для их хоть сколько-нибудь адекватного использования нужны мощности, где энергию можно запасать, иначе это дело вообще не имеет никакого смысла. Так что прямо сейчас у нас рассматривались проекты сразу пяти новых гидроаккумулирующих станций, впрочем, реальная работа ещё не началась ни на одной.
Ну и ещё один знаковый момент стоит упомянуть, связанный с электричеством, хотя тут скорее не про его производство, а про потребление. На фоне подорожания электричества для бытовых потребителей — в прошлом году общий тариф вырос с 4 копеек за кВт·ч до 6 копеек, что на фоне средних зарплат было на самом деле так и мало — начали активно внедряться двухтарифные счётчики. То есть днём электричество стоило 6 копеек, а ночью, когда количество потребителей резко падает, — 3 копейки. Это должно было стимулировать население больше тратить электричество именно по ночам, что опять же должно было оптимизировать структуру потребления и ещё сильнее повысить КИУМ. Да и просто пора было приучать народ к тому, что электричество — это конечный ресурс, что нельзя просто так жечь, а то немало даже в 1991 году ещё оставалось в Союзе потребителей, которые платили «за свет» тупо по тарифу и не важно, сколько там будет использовано. Впрочем, пока эта программа только-только стартовала, вероятно, на полный переход на двухтарифные счётчики уйдёт у нас лет десять, не меньше.
Ну и по традиции небольшой дайджест новостей советских атомных строек.
На Башкирской АЭС подключили к сети второй блок, в Татарской АССР ещё ни один блок не закончили, но зато начали уже четвёртый по счёту. В Крыму подключили к сети 2-й блок, а в Ростове второй блок только запустили и начали программу испытаний.
На Балаковской АЭС запустили последний, четвёртый реактор, в Калинине начал промышленную выработку энергии третий. В Смоленске в начале года подключили к сети третий реактор и начали испытания на четвёртом.
Запущены и уже успешно протестированы Горьковская и Воронежские АТЭЦ, протестированы и признаны успешными, поскольку высвобождали огромное количество углеводородных ресурсов, плюс позволяли разгрузить, например, железную дорогу от перевозок угля для «обычных» ТЭЦ. Короче говоря, в 1990 году была принята большая программа по строительству АТЭЦ на базе реакторов АСТ-500, которая должна была охватить Харьков, Одессу — эти города и раньше вообще-то под это дело планировали, но в 1985 я там реализацию их притормозил скорее по политическим причинам, чем по экономическим — Брянск, Архангельск, Могилёв, Волгоград и в перспективе ещё несколько десятков городов Союза.
АТЭЦ — это не только экономия, упрощение логистики, но ещё и улучшение экологической ситуации. Одна работающая на угле ТЭЦ за шестимесячный обогревательный сезон выбрасывает в воздух около 2 миллионов тонн CO₂. Ну ладно, предположим, мы не экошизоиды и на углекислый газ нам в целом наплевать, но не наплевать нам на десятки тысяч тонн оксидов серы, азота. На пыль, золу, шлак. На ртуть и всякие тяжёлые металлы, которые теоретически должны убираться фильтрами, но… Кто готов поручиться, что фильтры всегда будут вовремя обслуживаться и заменяться, что всё будет согласно нормам? Я, прожив тут шесть лет, точно не смогу. А меж тем количество ТЭЦ и котельных, работающих на угле — а ещё на газе и мазуте, там тоже далеко не всё так чисто, как хотелось бы — исчислялось сотнями. Суммарно больше 500 ГВт тепловой мощности грели города и посёлки Советского Союза зимой, страшно даже подумать, сколько можно сэкономить на ископаемом топливе и на лечении людей, если хотя бы половину из них заменить на АТЭЦ. Так что работы тут было на десятилетия: начать, как говорится, и кончить.
Пока непосредственно в 1990–1991 годах началась подготовка строительства на площадках в Харькове, Одессе, Волгограде и Архангельске, по два реактора на каждый город, и в дальнейшем имелись амбициозные планы вводить по 1–2 АТЭЦ в строй ежегодно.
Из новых АЭС именно электрических, строительство которых началось за последние три года, можно назвать вот эту же Атомную Станцию Балхаш, где я, собственно, находился. Тут планировалось 2 реактора с возможностью достройки ещё двух при необходимости.
Начаты были уже работы на Хабаровской АЭС: там на первом блоке начали рыть котлован в начале года, под второй блок готовилась площадка. Центральная АЭС рядом с Костромой. Стартовали работы в районе Волгограда. Рядом с Новороссийской СЭЗ тоже готовилось строительство новой АЭС.
В целом строительство АЭС стало уже настолько рутинным делом, что потихоньку терялся смысл о нём даже упоминать. Ну да, заложили — или там, наоборот, закончили — очередной блок, было 70 ГВт атомной мощности, стало там 71, достижение конечно, но какая разница? Мы вышли на тот уровень, когда только в СССР ежегодно начинали строиться по 6–7 — если считать вместе с АТЭЦ — блоков, и это уже стало обыденностью. Страшно сказать, но когда-то считавшийся совершенно недостижимым предел производительности Атоммаша — вместе с Ижорскими заводами ради справедливости — в 11 корпусов реакторов уже не казался такой невозможной цифрой.
Из действительно интересного стоит упомянуть то, что, не дожидаясь окончания работ в Белоярске на строительстве реактора БН-800 — там первый реактор должен был встать в строй в 1996 году — советские атомщики начали уже прорабатывать идеи для проекта полностью серийного БН-1200. Впрочем, это явно было дело скорее следующего тысячелетия.
А вот проект МКЭР-800 — эволюционное развитие реактора РБМК, где устранили основные его недостатки, в частности с положительной реактивностью — уже вполне существовал и даже успел пройти экспертизу с положительным заключением, так что рядом с Омском уже в 1993 году стартует строительство первого реактора нового типа.
Ну и проект ВВЭР-1200 тоже потихоньку начал продвигаться. Тут опыта у наших атомщиков было просто огромное количество, так что, наверное, где-то с 1995–96 годов СССР скорее всего перейдёт на данный проект реактора с повышенной мощностью как на самый типовой.
И, конечно, нужно упомянуть зарубежные проекты. СССР прямо сейчас строил станции сразу в двенадцати странах: Польша, ГДР, Болгария, Югославия, Румыния, Куба, Ливия, Вьетнам, Китай, Индия, Иран, ЮАР! Двенадцать! И ещё с шестью велись переговоры, находящиеся на разных стадиях продвинутости: Финляндия, Алжир, Индонезия, Филиппины, Северная Корея и Египет! Таких темпов строительства даже Франция в самые лучшие годы не показывала!
— Что говорят про федерализацию, Борис Карлович? — Когда митинг, посвящённый началу строительства станции, закончился, мы с Пуго прыгнули опять в вертолёт и рванули в сторону Алма-Аты. А что удобно: триста километров за полчаса, с учётом полёта не по прямой, а «противолодочным зигзагом», чтобы засаду устраивать было бы сложнее. Обжёгшись на молоке, один раз охрана дула на воду, но тут я был скорее согласен с ними, чем нет: сдохнуть по глупости не хотелось совершенно. — Я имею в виду местных товарищей? Какие слухи? Сильно недовольны?
Одним из решений XXIX съезда стало усиление курса на федерализацию республик. То есть эксперимент с Закавказьем был оценён положительно, и депутаты рекомендовали Верховному Совету начать разработку проекта объединения Прибалтики в одну республику.
Конечно, лучше было бы вообще ликвидировать республики как явление. Разделить Союз на области или, по хрущёвскому методу, на территориально-экономические районы-комбинаты, отталкиваясь не от национальности, а от удобства управления хозяйством. Но, конечно, собрать голоса за такое радикальное изменение было гораздо сложнее, поэтому приходилось резать этот «хвост» кусочек за кусочком. Нервно, больно, громко… Но лучше так, чем сидеть и ничего не делать.
— Нервничают, Михаил Сергеевич. Нервничают, понимают, что следующей будет Среднеазиатская Федеративная Республика.
— Только не нервничают или какие-то практические шаги предпринимают?
Пуго было обещано место персека объединённой республики, поэтому он готов был продавливать не озвученный ещё официально проект со всей пролетарской ненавистью. Он, правда, ещё не знал — хотя, вероятно, и догадывался, — что при объединении часть территорий новое образование может потерять. Была у меня мысль присоединить весь север Казахстана — или как эту территорию стали называть в прессе в последнее время «Южную Сибирь» — к РСФСР. Ну а что, если там тотально русское и русскоязычное население, чего им в САФР делать? Тем более что и экономически Петропавловск и Кустанай они очевидно больше к северу тяготеют, чем к югу, пусть кто-то попробует это оспорить.
— Нет, про то, чтобы всерьёз какая-то оппозиция формировалась, об этом мне ничего не известно, — покачал головой латыш. — Всё больше сплетни и рассуждения.
— Отслеживайте это дело внимательно. Решение на съезде принято и зафиксировано, любое отклонение от генерального курса я буду рассматривать как фракционность и попытку усиления местечкового национализма.
С национализмом мы продолжали бороться и в рамках борьбы с ним начался процесс аккуратного рассекречивания документов времен ВОВ. О том, как вели себя чеченцы, крымские татары, о том, как на западной Украине уничтожали поляков и евреев, о том, как вели себя гордые прибалтийцы. Кстати, во многом именно угроза полностью рассекретить архивы НКВД в части коллаборационизма на территории Прибалтики позволила мне так легко протолкнуть идею объединения республик в один субъект. Знает кошка, чью сметану съела, здесь вам не тут. В эти времена получить клеймо нациста — это социальная смерть, настоящая, обязательно бы развернулась охота на ведьм со всеми вытекающими прелестями, и вообще жизнь у отдельных групп населения могла резко осложниться.
Нет, собственно, уже несколько лет шла аккуратная работа по перепроверке биографий наших товарищей из Прибалтики на предмет того, что они сами и их родственники делали во время оккупации. Особо громких разоблачений пока организовать не удалось, но кое-кто вынужденно отправился в отставку по причине «замазанных» родственников. Оно, конечно, сын за отца не в ответе, как и за дядю или двоюродного брата, но с другой стороны: как можно позволить занимать должность секретаря горкома партии, когда такая клякса в биографии имеется? Нельзя, конечно.
А в прибалтийских республиках ой как немало было тех ответственных товарищей, у которых кум-брат-сват оказались причастны к коллаборационной деятельности во время ВОВ. Причём начиная от условно безвредного участия в созданном немцами самоуправлении — том плане, что даже на оккупированной территории жизнь продолжается и её как-то нужно упорядочивать — до вполне себе тянущих на высшую меру наказания участия в карательных отрядах и прочих зверствах по отношению к гражданским. Это даже если не упоминать, что обычные прибалты с большой охотой сдавали живущих рядом евреев немцам. Неудобный факт о том, что именно Эстонию Берлин в 1942 году признал первой территорией, свободной от евреев, у нас как-то не было принято вспоминать, а меж тем это была мощнейшая информационная бомба против прибалтийского национализма.
Короче говоря, борьба за власть продолжалась на всех уровнях. Есть у революции начало, нет у революции конца. Аминь.