4 сентября 1992 года; Москва, СССР

МЕЖДУНАРОДНОЕ ОБОЗРЕНИЕ: Плевок в лицо Международному капиталу

В последние дни из ряда государств, идущих по пути социалистической ориентации, поступили сенсационные сообщения. Венгрия, Югославия, Румыния, Вьетнам, Народная Демократическая Республика Йемен и Республика Никарагуа приняли суверенное решение — в одностороннем порядке выйти из Международного валютного фонда. Этим шагом они кладут конец многолетней унизительной зависимости от диктата международного капитала, замаскированного под «финансовую помощь».

В разные годы правительства этих стран, столкнувшись с временными экономическими трудностями, пошли на поводу у западных «советчиков» и вступили в МВФ. Однако, как теперь признают сами лидеры этих государств, обещанная «помощь» обернулась настоящей кабалой. Кредиты МВФ выдавались под грабительские проценты, а каждое заимствование сопровождалось жёсткими политическими и экономическими требованиями — так называемыми «условиями». По сути, Вашингтон и его союзники использовали Фонд для установления прямого финансового контроля над странами-должниками.

То, что не удалось сделать колонизаторам с помощью пушек и военных кораблей в XIX веке, сегодня делается при помощи кредитных линий МВФ. Цель проста и на удивление цинична: превратить независимое государство в квази-колонию, поставив под внешнее управление его бюджет, эмиссионную политику и даже кадровые назначения.

Осознав пагубность нахождения в МВФ, руководство братских стран сделало правильный вывод. Но мало порвать с ростовщиками — нужно предложить реальную альтернативу. И она есть.

В эти дни стало известно о ключевом решении, принятом в Берлине на встрече министров финансов стран — участниц Совета экономической взаимопомощи (СЭВ). Отныне Международный инвестиционный банк СЭВ получает принципиально новый статус.

Во-первых, в банк теперь могут вступать новые страны-участницы, даже не входящие в сам СЭВ. Во-вторых, кредитование будет вестись в сырьевых рублях — устойчивой валюте, не зависящей от воли Федеральной резервной системы США и спекулянтов с Уолл-стрит. В-третьих, сама суть кредитования лишена мотивов эксплуатации. Банк создан не для выкачивания прибыли, а для развития производительных сил и подъёма благосостояния народов.

Данное решение знаменует собой важнейший поворот в международной политике партии и правительства СССР. Долгие годы Советский Союз пытался побороть империалистическую финансовую систему исключительно на идеологическом поле, разоблачая хищническую сущность МВФ и Мирового банка.

Теперь же избран новый, гораздо более действенный курс — доказать делом. Социалистические финансовые институты, избавленные от гнёта частнособственнических интересов и мотивов извлечения сверхприбыли, выходят на открытую экономическую арену. В условиях честной, свободной конкуренции структуры СЭВ призваны на практике продемонстрировать преимущества планового, справедливого хозяйствования.

Это не революционный скачок через баррикады, а эволюционный шаг на пути победы социализма. Пути, где братские страны самостоятельно, без диктата извне, выбирают себе партнёров. И пример Венгрии, Вьетнама и Никарагуа, порвавших с цепями МВФ ради равноправного сотрудничества с банком СЭВ, — лучшее подтверждение тому, что будущее — за социалистической экономикой.

— У вас мало машин.

— Государство делает упор на развитие общественного транспорта, — привычно отозвался сопровождающий. Вопрос количества автомобилей при нем явно поднимали не один раз. — В таком городе, как Москва, если все пересядут на личные автомобили, город тут же утонет в пробках. Ну вы сами отлично представляете, как оно, не мне вам рассказывать. Зато у нас строится метро по несколько станций в год, поставлена задача сделать так, чтобы до любой точки города до ближайшей станции можно было добраться не дольше чем за 10 минут. Это удобно и экологично.

— Экологично — это да… — С тех пор как Горбачев с Дукакисом подписали конвенцию по охране окружающей среды, вопрос экологичности в США очень быстро стал одним из главных в политическом и экономическом поле. Государство бросилось выделять субсидии и давать налоговые льготы на всякие «зеленые» проекты, начали как грибы после дождя вылезать всякие ветровые электростанции, а вот нефтяникам наоборот лицензии на разработку недр стали выдавать менее охотно. Впрочем, злые языки тут говорили, что Дукакис просто так мстит индустрии за поддержку республиканцев. В любом случае борьба за «зеленую повестку» очень быстро стала общественным мейнстримом, так что объяснять жителю Америки выгоды от уменьшения вредных выбросов в атмосферу смысла не было.

— Я вам советую покататься в метро. Оно у нас не чета Нью-Йоркскому, где крысы и бомжи…

— Бывали?

— Доводилось, — поморщившись кивнул русский. — Впечатлений набрался на всю жизнь.

— Ну да, представляю…

— Так вот у нас совсем по-другому. Принципиально иной подход, метро строится как архитектурная достопримечательность, как дворец под землей, доступный каждому.

Через несколько минут автомобиль свернул с магистрали и остановился, подъехав к большому зданию современного вида — стекло, бетон, строгие линии.

— Гостиница «Россия-Интернационал», — пояснил Белый. — Одна из новых. Для иностранцев в основном. У нас несколько лет назад была принята программа развития туризма, вот количество гостиниц и увеличили.

— Похожа на обычный бизнес-отель, — заметил Марк.

— Так и есть. Только государственный. Как все у нас.

Они подошли к входу. Швейцара на входе не наблюдалось, то ли гостиница была не того уровня, то ли коммунисты считали это вредным излишеством. Белый снова перехватил чемодан гостя и направился внутрь.

Холл оказался неожиданно просторным. Мраморный пол, высокий потолок, большие окна, чувствовалось, что строили с размахом. На стойке регистрации обнаружилось сразу несколько девушек в одинаковой форме.

— Добрый вечер, — по-английски сказала одна из них, увидев подошедших.

— Добрый, — ответил Белый по-русски и кивнул в сторону иностранца. — Номер на имя господина Мейдоффа.

Администратор быстро проверила что-то на экране стоящего перед ней компьютера, наличие которого вызвало у американца очередной приступ удивления. Нет, в США тоже компьютеры много где использовались, но ведь это были отсталые комми… Впрочем, видимо, не такие уж и отсталые.

— Да, ваш номер готов, — сказала девушка. — Семнадцатый этаж.

Она протянула пластиковую карточку-ключ.

— Лифт справа.

— Спасибо, — кивнул Марк.

Когда они направились к лифтам, американец тихо сказал:

— У вас тут компьютеры на ресепшене.

— А где им еще быть? — удивился Белый.

— Просто… Я не ожидал.

— Цифровизация, — усмехнувшись, русский явно начал цитировать «официальную позицию», у него даже выражение лица в этот момент стало другое. Какое-то сухое и официальное, — это главный приоритет Советского Союза на 13 и 14 пятилетки. Внедрение компьютерных и сетевых технологий во все сферы жизни должно облегчить управление народным хозяйством и одновременно сделать жизнь каждого гражданина комфортнее. Ну вы все сами увидите.

В самом заселении ничего необычного не было. Номер оказался вполне приличным, с двумя комнатами, хорошим ремонтом и современно выглядящей сантехникой. Американец поблагодарил своего провожатого, быстро кинул вещи, принял душ, переоделся и отправился в город набираться приключений. Но сначала нужно было поменять валюту, потому как мужчина привык себе в мелочах не отказывать и не собирался лишать себя в Союзе мелких удовольствий.

— Добрый день, — американец еще раз спустился к ресепшену, где теперь уже стоял другой набор девушек. — Подскажите, пожалуйста, мне нужно обменять деньги.

— Доллары? — Марк кивнул, — вы можете сделать это прямо здесь, в гостинице есть обменный пункт. Вот там направо за колонной.

— А вот мне советовали обратиться в банк для оформления карты, это можно сделать здесь?

— Нет, для этого вам нужно отделение сберкассы. Вот возьмите карту, — девушка протянула иностранцу отпечатанную на ламинированной бумаге карту этой части Москвы, испещренную кучей разных пометок. — Мы здесь, вот тут в двух кварталах ближайшее отделение. Если поторопитесь, успеете до закрытия.

Сотрудница отеля говорила с заметным акцентом, но в целом уровень английского у нее был вполне достаточный для разговора.

В отделение советского банка — сама мысль, что на всю страну может быть только один банк, работающий с населением, выглядела странно — Мейдофф успел вовремя. Зашел в отделение, отстоял короткую очередь, после чего, подойдя к окошку, за которым сидела дородная женщина со странной химической завивкой на голове, вытащил из кошелька доллары.

— Обменять, — произнес американец на английском и, поняв, что территория английского в СССР закончилась в гостинице, сделал пальцами соответствующий жест. — Рубли.

Видимо, слово «рубли» кассирша поняла, сгребла со стойки пять стодолларовых банкнот, посветила на них ультрафиолетовым фонариком, что-то еще поковыряла пальцем и кивнула.

— Четыреста шестьдесят рублей, по курсу 0,92, — произнесла кассирша и для наглядности показала вычисления на экране калькулятора. Марк кивнул, но, заметив, как женщина начала отсчитывать симпатичного вида разноцветные бумажки, отрицательно замахал руками.

— Нет. Не наличка. Карта. Понимаете? Карта!

— На карту положить? — Сообразила работница банка. — Паспорт, пожалуйста.

Слово «паспорт» вновь оказалось достаточно международным, чтобы турист быстро понял, что от него хотят. Протянул документ и еще через буквально 10 минут покинул банк с заветным пластиковым прямоугольником.

Дальше интурист воспользовался буклетом на английском языке и двинул пешком в сторону ближайшей станции метро, которая оказалась примерно в пятистах метрах от банка. Для посещения музеев и других культурных развлечений было уже поздновато, да и не был молодой человек большим любителем этого дела, вместо этого ему хотелось проникнуться атмосферой нового для себя города.

Спустился в подземку, которая действительно сильно отличалась от всех остальных виденнsх ранее метрополитенов, доехал до центра, вышел на станции «Ohotnyi ryad» — английских надписей в городе было не много, но именно в туристическом центре они к счастью присутствовали — прогулялся по вокруг Кремля и по Красной Площади. Посмотрел на местные достопримечательности но еще интереснее американцу были люди. Уж точно многочисленные туристы — внутренние судя по всему, во всяком случае разговаривали люди именно на русском, ни английской, ни немецкой, ни французской речи Мейдофф особо не слышал вокруг — не выглядели выходцами из знаменитого советского «ГУЛАГА». Люди как люди, пожалуй на вид даже более веселые чем на западе, даже пресловутой русской угрюмости на лицах заметно не было.

Зашел на обратном пути в магазин. Храм торговли непривычному к местным особенностям американцу найти оказалось не так просто. Не было больших вывесок, подсвеченных лампочками, не было плакатов или другой наружной рекламы — просто небольшая вывеска из металлических букв, выглядевшая при этом достаточно стильно.

В магазине опять же поразило отсутствие ярких кричащих этикеток и упаковок. А еще то, что каждого товара за редким исключением был только один вид. Колбасы не сто сортов, а десять, чай на полке местный советский и индийский, три вида молока: жирное, нормальной жирности и обезжиренное. Никаких тебе двадцать наименований разных производителей. Из-за этого полки в местном «супермаркете» — или магазине самообслуживания, как называли его местные — выглядели пустовато на взгляд американца.

Мало было всякой вредной еды: классический американский джанк-фуд был представлен в морозилке картонными коробками с традиционными русскими пельменями — этот аналог итальянских равиоли и китайских гедза американец пробовал и раньше, поэтому сумел опознать — и еще несколькими видами полуфабрикатов. Замороженные котлеты, еще что-то, о качестве такого товара судить сложно. Совсем не было чипсов и прочей гадости, кондитерский отдел был представлен плитками шоколада, конфетами в коробках и на развес, десятком видов печенья. Тоже не фестиваль вкуса.

Из привычных напитков обнаружилась только пепси-кола, все остальные названия оказались незнакомыми.

— Бу-па… Нет… Бу-ра-ти… Хо? — Попытался американец прочитать надпись на одной из бутылок, но, видимо, получалось у него не слишком хорошо.

— Буратино, — к холодильной витрине, где стояли бутылки с напитками, подошел какой-то парень явно старшего школьного возраста, с интересом окинул взглядом иностранца и добавил по-английски, хоть и с классическим славянским акцентом, — но я советую попробовать «Тархун». Или «Байкал» — это наши советские напитки, вероятно, у себя дома вы такое не встретите.

Марк поблагодарил, взял забавного зеленого цвета бутылку с тархуном, расплатился на кассе картой. Судя по тому, как привычно продавщица провела пластиковым прямоугольником по считывателю, данная операция уже давно не вызывала у местных никакого интереса. При том что в США в эти времена процент карточных операций в среднем не превышал одной десятой от общей массы, это выглядело… Небезынтересно как минимум.

Весь оставшийся вечер Марк гулял по городу, смотрел по сторонам, посетил центр с Красной площадью, и единственным негативным моментом оказалась невозможность заплатить картой в такси, пойманном для поездки обратно в гостиницу. Впрочем, местный работник рулевого колеса только пожал плечами и без проблем взял долларовую десятку, явно зная, что с валютой делать дальше, так что и здесь проблема решилась фактически сама собой.

На следующий день машина за американцем приехала ровно в десять, на заднем сиденье распахнувшего свои двери седана явно классом повыше, чем вчера, ждал его все тот же Белый, теперь отдавший работу водителя другому человеку.

— Как спалось? — Мужчины пожали руки, и автомобиль плавно тронулся, вырулив на дорогу.

— Отвратительно. Джетлаг, сами понимаете, восемь часовых поясов — это много, — пожал плечами интурист. — Зато отлично погулял по городу вечером.

— И как вам столица СССР? — Марк так и не понял, Белову действительно интересно или он настолько привык отыгрывать «приветливого хозяина», что уже автоматически вел себя соответствующе.

— Необычно. Такого я еще точно нигде не видел. Чисто, дешево относительно, вчера поел в хорошем ресторане за десять рублей, в Нью-Йорке на эти деньги даже в паршивой забегаловке перекусить не хватит. Попробовал интересный напиток: «Тархун». Очень забавный вкус, думаю, американцам может понравиться. Как у вас с продажей лицензий на рецепты? Можно купить?

— Я думал, вас только литиевые батареи интересуют, — не скрывая улыбки переспросил русский.

Собственно, именно возможные поставки литиевых батарей, производство которых было налажено в СССР — сами советы декларировали цель осуществить масштабную экспансию на данный только зарождающийся еще рынок и поэтому предлагали контрагентам очень заманчивые условия, — декларировались американской стороной в качестве официального повода для визита.

Если в 1986 вся мировая добыча лития находилась на уровне примерно 6 тысяч тонн в год, а доля СССР не превышала в ней 10%, то после того как Советы масштабно вложились в разработку и переработку лития в УССР, только в этой стране в 1992 планировалось добыть около 8 тысяч тонн этого ценного сырья, что разом делало Союз едва ли не главным на планете его производителем с долей больше 50%. СССР разогнался настолько сильно, что не успевал перерабатывать литий самостоятельно и значительную часть продавал японцам из «Сони», которые считались мировыми лидерами в сфере литиевых аккумуляторов взамен получая, видимо, какие-то технологии.

Короче говоря, именно сейчас было самое лучшее время, чтобы застолбить за собой поставки лития и его производных в США — тем более что в самой Америке отрасль столкнулась с резким закручиванием гаек по экологической линии, добыча и переработка этого металла были признаны грязными и опасными для природы с соответствующим обложением дополнительными налогами и сборами — и неплохо на этом заработать, ради чего Марк Мейдофф и прилетел в Москву.

— Я, господин Белов, бизнесмен, — с легкой усмешкой ответил Марк. Конечно, собственных проектов у него еще не было, но, будучи сыном одного из самых богатых людей в мире, прогореть он точно не боялся, — готов зарабатывать на всем, до чего смогу дотянуться.

Ответ американца вызвал у его русского сопровождающего неожиданную реакцию. Белов искренне рассмеялся, даже не пытаясь как-то сдерживаться. На вопросительный взгляд собеседника он только замахал руками, мол, не принимайте на свой счет, и потом уже, отсмеявшись, пояснил.

— Вы, капиталисты, в этом деле очень похожи. Десятилетиями с Союзом избегали торговать, считая, что тут ничего действительно интересного для западных рынков производить просто не могут. А потом появились СЭЗ, иностранцы начали открывать у нас свои производства, и случилось чудо! Нет, наверное, изначально с собой прихватывали какие-то отдельные товары, чтобы логистику дешевле сделать, пустыми суда не гонять и так далее, но в итоге оказалось, что здесь, в стране, занимающей одну шестую часть суши и обладающей населением в почти 300 миллионов человек, есть что взять кроме нефти, газа и других сырьевых позиций, — Марк Мейдофф слушал этот эмоциональный рассказ с любопытством, он уже понял, что все имевшиеся у него представления об СССР можно смело выбрасывать на помойку, и теперь ему предстояло понять эту страну, с которой он собирается в будущем работать, фактически с чистого листа. — Вы, например, слышали, что советские телевизоры в последние пару лет являются хитом продаж. Не в Америке и не в Европе, конечно, но в Северной Африке и на Ближнем Востоке. Мы за последние три года больше полутора миллионов телевизоров экспортировали, не Япония, конечно, но очень прилично. А началось с того, что один приехавший к нам бизнесмен — не буду называть имен, при желании вы сами сможете найти информацию — из Бельгии, изучая прайс-листы нашего Минторга, был крайне удивлен соотношением цены и качества, которые Союз мог дать по этой категории товаров. Взял небольшую партию на пробу, и понеслось. Сейчас сервисные и дилерские центры, обслуживающие телевизоры под маркой «Электрон», уже открыты сразу в семи странах региона, и еще пять планируется открыть в следующем году, а во Львове, где технику производят, вовсю идет расширение производственных мощностей. Сразу в четыре раза!

— Это интересный момент, — согласился американец. — Никогда не задумывался об этом.

— У вас еще будет время, — пожал плечами Белый и махнув рукой куда-то вперед добавил, — собственно мы уже подъехали. Пойдемте, нас уже должны ждать…