Джимми был мокрый, продрогший и такой уставший — там, в мире, один. Буря и ночь и мир — всё такое большое, а Джимми такой маленький.

И всё-таки, когда в окнах горел свет и Джоджо ждала, Джимми не боялся. Джоджо поможет ему. Когда Нечто будет не в Джимми, Джоджо снова будет его любить, и он не будет один.

Грузовик, тёмный на дороге, был неправильный. Джимми чувствовал, что он неправильный, и остановился, и смотрел на грузовик, но тот просто стоял там, в дожде и тьме. Грузовик ничего не делал, но всё равно был неправильный.

Джимми знал: Джоджо рядом, уже ближе, и ему нужно прийти к ней и сказать ей то, что он знал, пока не стало Чёртовски Слишком Поздно. Поэтому он сошёл с дороги и пошёл в обход грузовика.

Там, где должна была быть дверь, двери не было; там, где кто-то должен был быть внутри, внутри никого не было; но потом он нашёл кого-то на твёрдой дороге перед грузовиком. Человека, спавшего на твёрдой дороге.

Джимми стоял и смотрел, как человек спит. Ничего не происходило. Человек не просыпался.

Джимми присел на корточки в темноте, чтобы разглядеть получше. Было трудно видеть. Но человек не спал. Один его глаз был открыт. Другого глаза не было. Человек был ранен. Плохо ранен.

Человек не был похож на других людей. Он был похож на Джимми, только хуже: части лица были не там, где должны быть части лица.

Джимми никогда не понимал сразу. Ему нужно было время, чтобы понимать. Но теперь он понял это сразу: человек ушёл к Богу, и это сделало с ним Нечто.

Нечто вышло из озера и было в ночи.

Теперь Джимми наконец-то боялся. Очень боялся.

Он посмотрел на чёрное озеро. Он посмотрел на дом. Он посмотрел назад, туда, откуда пришёл.

Он поднял глаза. Небо было большое, тёмное и мокрое.

Свет в небе теперь был далеко, и грохот был далеко. Он услышал в небе что-то ещё. Или, может, услышал. Он не был уверен.

Он обошёл раненого человека и пошёл к дому, где Джоджо ждала в свете.