А на следующий день я даже затащил в кабинет Зою Тихоновну и попытал её насчёт последствий.

Избавляться от плода я решительно не хочу. Огромный риск для матери. Опытная женщина подсказала несколько вариантов:

— Сашенька, я приблизительно представляю статус твоей избранницы. Значит можно просто тайно родить, уехав в другой город. А потом ребёнка сплавить кормилице. Отдать хорошим людям на воспитание. Можно устроить быстрое замужество для твоей дамы. Уверена — небогатый чиновник или отставной офицер возьмёт жену, у которой ребёнок родится немного раньше срока. Бывает. Тут всё зависит только от величины приданого. Все всё понимают и молчат. Ну и, в конце концов, можно просто купить ей домик и содержать обоих, пока есть интерес.

Хм, а ведь я совсем забыл о доме, который Завадский нашёл для меня. Я бегло осмотрел его из окна кареты и поручил привести в приличный вид. И напрочь забыл.

Прямо с утра в сопровождении Гриши, Тимофея и Митрия отправился осматривать своё приобретение.

В принципе внутри работы проведены качественно, поклеены обои, частично заменены полы в комнатах. Перебрали обе печи, но разумеется нужно определиться, как обустроить помещения для скорого начала занятий.

Это двухэтажный дом, выкупленный за 4300 рублей у купца II гильдии Анохина. Тот сворачивал свои дела в Ярославской губернии, перебираясь на юг. Вот мой управляющий довольно удачно и выкупил солидное здание, совсем недалеко центра. Тихая улочка рядом с набережной.

— Митя, найдёшь артель. Пусть всё сделают как я тебе сказал. Выбери нормальных, чтобы красиво сделали.

— Варенька, я рад, что тебе получше. Потому что у меня будет к тебе одна просьба. Завтра нам предстоит посмотреть один дом. Мой знакомый купил его в целях благотворительности. Хочет организовать там пансион благородных девиц. Мне нужно твоё мнение как умной и образованной женщины.

Варя согласилась, тем более, что по моему настоянию она бросила работать в купеческом доме и пока что безработная. Ждёт меня, много гуляет, посещает новых подружек. Точно знаю, что она стала завсегдатаем литературных салонов. Где дамочки совместно читают книги модных авторов и конечно же обсуждают их. Женщина похорошела, появилась уверенность в себе и оказалось, что ей дано располагать к себе людей самых разных сословий. Варя отлично находит общий язык даже с княгинями на светских раутах. А также со своими соседками и дворником Василием. К ней тянутся детишки и я тоже тянусь, не скрою. Когда выкраиваю время для вечерних посиделок. Но, всё-таки госпожа Троекурова тяготится своего положения любовницы состоятельного дворянина и предпочитает реже появляться в высшем обществе. Нет-нет, а какая-нибудь завистница постарается её задеть.

В самый полдень карета подъехала к дому. В основном работы завершены, но несколько человек ещё возятся внутри.

Двухэтажный дом понизу сложен из камня, а вот второй — чисто деревянный. Есть ещё цокольный этаж.

— Значит здесь у нас этаж для воспитанниц, — я веду женщину по первому этажу, придерживая за локоть. Ещё пахнет краской и свежепрокалёнными обоями. Часть комнат отделана росписью по штукатурке и деревянными панелями. Тут жилая зона и учебные классы. Осталось только завезти мебель. У нас тут четыре спальни для девочек по возрастам, три в каждой. Здесь гостиная и комната воспитательницы. На втором этаже апартаменты старшей наставницы.

Я провёл Варвару по комнатам. Три из них составляют отдельный блок, здесь планируется проживание хозяйки. А также комнаты двух помощниц и небольшая библиотека.

А вот внизу в полуподвальном помещении у нас два класса и помещения хозяйственного назначения.

— Хорошо, мне нравится, — Варя выглядит заинтересованной, — а вот тут можно было бы сделать зал для занятий танцами. Если на стенах повесить зеркала, то получится очень мило.

Меня распирает желание раскрыться, но уж очень хочется увидеть её глаза в этот момент.

Да, Варь, давай подымемся в кабинет. Нужно посмотреть на вид из окна.

Комната почти пуста, только стол и пара стульев говорят о её предназначении. За окном крыши домов, колокольни и заснеженное русло реки.

— Вид прекрасный, — Варя подошла к окну и сняв перчатки положила на стол. Прямо рядом с бумагами.

— Возможно, — у меня от волнения немного охрип голос, — но прежде посмотри эти бумаги.

На столе лежит сложенный лист гербовой бумаги с сургучной печатью.

— Что это?

— Прочти.

Женщина осторожно взяла документ, сперва пробежала текст немного рассеянно, как чужое письмо. Но затем выражение её глаз изменилось.

— Саша, я не пойму тут путаница какая-то, — её лицо стало таким смешным.

— Ну-ка, дай сюда. Значит — «Купчая крепость. Такого числа. На-на-на-на. Я, нижеподписавшийся Ярославской второй гильдии купец Савва Анохин, сын Иванов, будучи в здравом уме, на-на-на, сим объявляю — что продал навеки и бесповоротно принадлежащий мне каменный дом, на-на-на, вместе со всеми надворными строениями, службами и садом, на-на-на. Благородной госпоже Варваре Алексеевне, вдове помещика Троекурова за сумму, бла-бла-бла, деньги получены сполна. А означенным домом и всеми принадлежащими строениями с участком, отныне и навсегда — владеть, пользоваться и распоряжаться по собственному усмотрению. Вышеозначенной госпоже Троекуровой на-на-на, в удостоверении чего собственноручно расписываюсь. Купец такой-то при свидетелях: губернский секретарь, титулярный советник. Засвидетельствовано нотариусом Ярославского окружного суда.

— Ну, солидная бумага. И чем она тебе не нравится?

Варя застыла, глаза на измене и пальчики подрагивают от волнения.

— Саша, — перешла она на шёпот, — но там же моё имя.

— Ну правильно, — подыгрываю я ей, тоже понижая тон, — я же для тебя купил этот дом. И не вздумай отказываться. Я предпочитаю, чтобы мать моего ребёнка имела свой кусок хлеба. У тебя душа лежит к воспитанию детей. Вот и развивай своё дело. Не будешь ни от кого зависеть.

— Саша, какого ребёнка? Нет у меня никакого ребёнка.

— Как нет? Ты же жаловалась на головокружение и тошноту. Аппетита не было и на солёные огурчики потянуло.

С Вари можно картину писать «Опять двойка», только наоборот. Ожидала порку, а получила дом.

— Саша, так ты подарил мне этот дом, потому что думал, что я понесла от тебя? Да я просто тогда простыла и мне нужно было отлежаться. А солёные огурчики я в любом состоянии обожаю.

— Ну да, — поспешно отреагировал я, спасая ситуацию, — и вообще, ребёнок тут не причём. Я давно купил дом для тебя. Просто хочу, чтобы у тебя было своё гнёздышко. Которое уже никто не посмеет отобрать. Обрати внимание, это даже не дарственная, это купчая. Дом твой вместе со всем содержимым и участком. Надеюсь, если я разорюсь и пойду по миру, ты меня приютишь?

Варины глаза наполнились слезами и она бросилась мне на шею. Мы минут пять целовались как школята. Её губы были удивительно вкусные, несмотря на солёный вкус.

Пансион благородных девиц Варвары Алексеевны Троекуровой открылся лишь в мае. Пока она обставила комнаты, завезла мебель и учебные пособия. А ещё моя любовница наняла старшую воспитательницу, некую Добрынину Анну Петровну, сорока пятилетнюю дочь священника и старую деву по совместительству, которую правильно будет называть классной дамой. В её епархии дисциплинарные вопросы, этика, религия и все бытовые вопросы.

Молодой человек двадцати шести лет, Алексей Николаевич Розанов, совсем недавно окончил университет, но пока в продолжительном поиске подходящей работы. Будет преподавать французский язык, историю с географией, немного арифметику и танцы.

А вот двадцатидвухлетняя Лизонька, Елизавета Сергеевна Воронцова — дочь небогатого чиновника, который сумел дать дочери неплохое светское образование. Она будет преподавать музыку, чистописание и рисование.

Набор воспитанниц — это уже моя прямая заслуга. Тут намекнул, там пустил слух, вот и у Вари появилось своё дело, которому она отдалась всей душой. Одно плохо, мы стали редко видится. Женщина устаёт, да и опасается теперь принимать меня в своём доме. Не поймут. Я уже пожалел, что отказался от аренды того флигеля.

В столице побывать хотелось давно. Во-первых интересно, как развивалась Москва, не потеряв звание столицы. В моей истории именно Санкт-Петербург являлся культурной и официальной столицей империи. Холодной, рациональной и аристократической.

А первопрестольная была более патриархальной и консервативной. Там сидели старые рода, кичившиеся своими богатствами и древностью. Сейчас же это был абсолютно незнакомый для меня город.

К тому же Завадский давно звал посетить графское подворье на Пречистенке. Это поблизости от Кремля, там вроде сосредоточены особняки знати.

До столицы 280 вёрст, мы почти трое суток тащились по пока ещё не раскисшей дороге. Останавливались в трактирах поприличнее. В моей дорожной карете, запряжённою четвёркой лошадей, кроме Григория ехал и мой бессменный камердинер. А Тимофей, приглядывающий за нашей безопасностью притулился рядом с кучером. Позади тащится крытая повозка с нашими вещами. Там же едут двое слуг и запасной форейтор. Оружие и наиболее ценные вещи с нами. А в повозке находятся два огромных дорожных сундука, запас еды, фуража и прочие бытовые мелочи. Это уже полностью забота Митрия. И конечно же мы взяли верховых лошадей. Половину времени мы втроём едем верхом, так легче переносить скучную дорогу.

Нескончаемая череда деревушек, почтовых станций, трактиров и монастырей. А также перелесков, замёрзших речек и господских усадьб. И очень много грязи.

К исходу третьего дня дорога изменилась. Чаще стали попадаться деревни и сёла, а также встречные экипажи. Почтовые и с гербами дворянских родов. Ну и конечно купеческие обозы и крестьянские сани. Мелькали кавалеристы, потянулись загородные дома, сады и каменные ограды. Скорость передвижения упала вдвое. Ещё ранее ускакал мой слуга предупредить управляющего в моей усадьбе. Чтобы готовились встречать хозяина и протопили баню.

Мне стало интересно и я пересел в седло. Рядом трусит Григорий на своей лошадке. Моя Звёздочка всё норовит перейти в галоп, застоялась красавица, я потрепал её по шее.

Знакомый звук — колокольный перезвон. В холодной мартовской дымке звук разносится далеко. Потом показались купола всех цветов и размеров. Золотые, красные и зелёные. И наконец перед нами открылась панорама Москвы. Широко раскинулась столица. Это тебе не зажатый прямыми улицами Питер, тут за века понастроили. Вольготно стоят усадьбы, ближе к центру пошли каменные строения. И заметно, что много зданий совсем недавно построенны. Светлые и строгие, с итальянскими фасадами, портиками, аркадами и ровными рядами окон. Многие улицы были вымощены булыжником, сточные канавы убраны в камень, мосты через реку радуют глаз кованными ограждениями.

Здесь всё такое монументальное, как и положено столице. И, если честно, я не узнаю город. Вот пошли замощённые улицы центра, многочисленные экипажи, звон колоколов, ругань извозчиков, конские яблоки на мостовой, запах кофеин и пекарен. Всё это образует очень своеобразный фон.

На Пречистенку свернули уже в сумерках. Здесь потише, что не может не радовать. Меньше торговых лавок, шире улицы. Я бы сказал, что дома здесь перешли в разряд резиденций богатых родов. Высокие каменные ограды, кованные понтовые ворота, фруктовые деревья в садах. Тут живут люди, которые уже всё что надо доказали. Тут живут власть и деньги.

Вот наконец карета остановилась перед очередными монументальными воротами. Прикольно, на них герб рода Белькуровых. Четверочастный серебряный щит с чёрным всадником и лилией над волной. Раздались крики и створки ворот начали тяжело раскрываться.

Сам дом стоит далеко в глубине. Трёхэтажное здание светлого камня с широким портиком на мощных колонах. Сзади угадывается сад с голыми деревьями. Началась суета, набежали слуги, разгружая повозку. По лестнице шустро спустился седоватый мужчина в тёплом сюртуке. Он склонился, — с приездом, Ваше сиятельство. Дом к Вашему приезду приготовлен. Разрешите помочь.

Да ладно, я и сам справлюсь. Вот только ноги не держат из-за долгого нахождения в седле.

Только чтобы разойтись я согласился прогуляться по участку. В отличии от моего ярославского особняка московское подворье занимает раза в три большую площадь. Расположено оно ближе к Земляному городу. Кроме господского дома здесь немало строение иного предназначения. Целый ряд флигелей, где находится и контора моего главного управляющего господина Завадского. Здесь же трудятся приказчики и писари, ведущие мои дела. На заднем плане различные складские помещения и большой конюшенный двор.

Теперь мне стало видна разница между чисто представительским особняком и подворьем, где сосредоточена хозяйственная и торговая жизнь рода. Сразу вспоминаю батюшку, ведь он всё это создал и проживать предпочитал именно здесь в Москве. Дабы держать руку на пульсе.

А пока готовят баню, я знакомлюсь с самим домом. Наверное в саду летом замечательно. Но сейчас там стоят голые фруктовые деревья, сиротливые беседки и грязные дорожки.

А не хило однако, в доме аж 37 комнат. Первый этаж — публичный. Здесь принимают гостей. Парадная зала с высоченными потолками, родовые портреты, причём большинство ещё с прежней родины прадеда. Камины, большие окна и прочее. Далее большая гостиная для приёмов, где проводятся музыкальные вечера и играют в карты. Столовая на 30 человек, кабинет хозяина с коллекцией оружия на стене. Малый кабинет для управляющего и отдельно библиотека.

Второй этаж хозяйский и наиболее роскошно обставлен. Здесь графские апартаменты, причем сразу несколько спален. Для гарема что ли? Передняя, опять личный кабинет, снова спальня, возможно для супруги. Гардеробная, умывальная, личная гостиная. Далее гостевые покои. Туда заглядывать сейчас уже сил нет.

Третий этаж менее парадный. Он предназначен для дальних родственников и гостей рангом пожиже. А также для старших слуг, домашних учителей и компаньонов. Отдельно на территории стоят флигеля для прислуги.

На этом я сломался и потребовал отвести меня в баню. Или в столовую. Нет, сначала помыться, потом за стол.

Павел Андреевич Мещеринов уже двадцать лет ведает московским домом Белькуровых. Это особо доверенное лицо хозяина. Он не только домоправитель, но и знаток традиций, принятых в этом доме. По-крайней мере так мне поведал Гриша Волков. А он со мною уже почти пять лет и знаком с моими делами.

Несмотря на усталость, засыпал я с трудом. Здесь всё не по мне. Парилка большая, но жар слабоватый. Поздний обед помог утолить голод, но удовольствия от еды я не получил. Всё было таким пресным. А потом этот бальный зал, который лишь по недоразумению прозвали хозяйской спальней. Видимо дом хорошо протапливают и внутри стен есть воздуховоды. Эти звуки большущего помещения заставляли настораживаться и прислушиваться. Ну и самое неудобное — громадное ложе с балдахином и опять эти перины с целым набором разнокалиберных подушек. От них я сразу избавился в ярославском особняке, придётся и здесь менять обстановку.

Так что утром я проснулся злым и искал, на ком сорвать настроение. Шуганул девчонку, которая чуть не долбанула мне по лбу дверью. А также лакея, что стоял над душой за завтраком. Мещеринов же проявил себя опытным товарищем и сразу же испарился в глубине большого дома. Пришлось через слугу звать повара, чтобы сообщить тому о своих предпочтениях. Не сразу, но в Ярославле мне удалось внушить своему повару, что не нужно мне такое изобилие блюд, если у меня нет гостей. Достаточно двух, но желательно заранее дать мне выбрать, какое мясо и суп я предпочту в этот день. Нечто подобное я и сообщил этому магистру дыма и пара, заклинателя вертелов и тирана кастрюль. Тот с невозмутимой физиономией кивнул и также исчез.