Я много рассуждал на этот счёт. Попав в новый для меня мир, который идёт по другой исторической ветке, я откровенно заскучал. Выживать не нужно, средств достаточно вести бесшабашную жизнь подобно моим товарищам. Я пытался прикинуть, в чём я бы смог добиться прогресса благодаря моим знаниям. И оказалось — что ничем. Вообще — полная непроницаемость.

У моего отца в той жизни была неплохая домашняя библиотека. Стеллаж во всю стену. Там была потрясающая коллекция русских и зарубежных классиков. Советских в меньшей степени. Вот эти книги я и перечитывал по нескольку раз. У нас все любили читать — и мама с сестрой, и папа.

Уже значительно позже, когда мне приходилось работать из дома из-за своих болячек, я увлёкся Самиздатом. Особенно мне импонировал жанр альтернативной реальности. Или про попаданцев в различные исторические периоды прошлого. Авторы регулярно обращались к этой теме и фантазировали, как их попаданцы начинают прогрессорствовать.

Обязательно — варить качественную сталь и стекло, изготавливать фарфор и лекарства. Придумывать бездымный порох, пушки и автоматы. Некоторых заносило ещё дальше — самолёты, авианосцы и космические корабли. А что, бумага всё выдержит.

Читал я с интересом, попадались увлекательные книжки, с драйвом. Но главное тут не перегибать палку. Хотя ясно, что это фантастика. И сейчас, попав в тело дворянина, я с прискорбием понял, что ничем помочь миру не смогу. При всём моём желании.

Да, я понимаю, что сейчас было бы востребованно. Пенициллин, железная дорога, паровые машины, аэропланы и многое — многое другое. Но кроме общей концепции — ничего за душой, ни гроша. Ни точных формул, ни проверенной технологии. Разве что по роду своей специальности мог бы попытаться собрать радиоприёмник. Но с кем общаться и кого слушать? И главное — нет пока ещё подходящей элементной базы.

Максимум, что я мог бы сделаться — это гнать самогонку. Но это мой батюшка и без меня отлично делал. Разве что подсказать делать настойки на разном сырье. Но тоже, это далеко не новость для местных.

Что там ещё, лить самому свечи, очищая качественно воск в водяной бане?

Вот и получается, что мне остаётся или влиться в общество, наслаждаясь тем, что батюшка побеспокоился о моём будущем.

Либо запереться в своём имении и слыть чудаком, и так помереть, упрекая весь мир в несправедливости.

Отсюда и эта идиотская мысль попытаться найти в навозной куче алмаз и огранить его, заставив сверкать гранями света. Обычная блажь, но зато не скучно. Вон и Зоя Тихоновна забегала, глазки так и сверкают. Она теперь Ваську от себя не отпускает и даже пустила слух, что сама благоволит женщине из жалости.

Наконец-то я закончил изучения отчёта моего управляющего за прошлый год. И вот какая гадость получается. Его годовое жалования порядка 400 рублей. Это уровень мелкого провинциального чиновника. Для человека, регулирующего оборот в десятки тысяч рублей — тревожный сигнал. Вернее, у уважаемого Игнатия Казимировича Завадского, коий сидит в своей конторе, в славном городе Москва и занимается исключительно моими финансами — всё в порядке. При этом на довольно скромное жалование ухитряется содержать большой дом на Якиманке и семью из четырёх человек. И выглядит господин управляющий довольно солидно, как обеспеченный человек. А вот меня грызут сомнения.

Самое хреновое, что я даже поручил независимому аудитору проверить отчёт. На первый взгляд и придраться не к чему. Получается, либо он святой, что сомнительно. Либо ворует тонко, возможно имеет доход на стороне, используя мои финансы. То есть вкладывает мои деньги в интересующие его предприятия и получает выгоду, которую отследить сложно.

Вот я и вызвал его, дабы расставить все точки над «и». Игнатий Казимирович явился ко мне собранный с толстым саквояжем. Заметно, что он готов к любому повороту событий. Ну и я не стал уподобляться убогому, с ходу взяв тон в духе, — «пёс, ты меня обкрадываешь». Вместо этого я изложил управляющему свои подозрения. И не зря, вообще-то я практически угадал.

Завадский и в самом деле крутит мои деньги в межсезонье, давая купцам в рост. Это своеобразная серая зона:

— Ваш батюшка сам предложил мне такую сделку. Он платит мне незначительное жалование, я же обеспечиваю себя сам.

В общем ясно, но мне хочется легализовать наши отношения. Допустим я разрешаю управляющему пускать свои свободные деньги в рост и в различные предприятия. Это совсем другой уровень, почти партнёрский. У Завадского появляется дополнительный стимул зарабатывать для меня деньги.

— Таким образом свободные средства дома Белькуровых будут пускаться в оборот. Переводите долговые обязательства в звонкую монету. Под надёжные векселя, долевые паи в купеческих товариществах и в проверенные предприятия. Там, где риск разумен. Вы получаете свою долю, допустим 5%. Прибыль получили выше, оба выиграли. Если что и проигрыш будет общий. Только, если не трудно, присылайте мне отчёты.

Уходил Завадский в хорошем настроении, даже не отказался отобедать у меня. А вот переночевать в одной из гостевых комнат отказался.

Я мужчина в полном смысле этого слова и когда понял, что начал засматриваться на своих служанок, то стало ясно — что надо что-то с этим делать.

Знаю точно, что многие мои знакомые не парятся с этим и держат целые гаремы из крепостных девок. Понятно, что у тех там, где надо — всё на месте. Но лично мне противно тянуть женщину силой.

Вот мой товарищ Алексей Оболенский предпочитает вольную охоту. Он ищет жертвы в театрах и прочих высококультурных заведениях типа балета. Ему доставляет истинное наслаждение выбирать даму сердца среди актрис, танцовщиц и певичек. Там наблюдается немалая конкуренция, успешные красавицы весьма ветрены и знают себе цену. Князю приходится изрядно поухаживать, чтобы добиться их благосклонности. Но длится сей амур от силы месяц, потом наступает разочарование, опустошение и новый период поиска и страсти.

А Сергей Вяземский предпочитает полусвет и более длительные отношения. Граф любит одну молодую и весьма привлекательную вдовушку. Муж её погиб в одной из военных компаний, не оставив супруге солидного состояния. Вот Вяземский и содержит женщину и её ребёнка. Она уже не находится под надзором семьи и может позволить себе больше, чем другие. Общество относится к этому с пониманием, хотя всё это и называют полусветом, то есть на грани приличного.

Нет, офицеры вообще не брезговали скидывать пар в «домах терпимости» или как ещё их называли — «весёлых домах». Без всяких обязательств там можно было отдохнуть в обществе неунывающих девиц и утром уйти с пустыми карманами, но с отменным настроением.

Поделившись вопросом с Григорием Волковым, с удивлением узнал, что Белькуров тоже имел содержанку и даже оплачивал отдельный флигель в торговой части Ярославля. Но в последний раз мой предшественник посещал молодую женщину ещё в мае месяце. То есть прошло почти 5 месяцев. Наверняка она давно съехала.

— Митя, ты помнишь ту даму, которую я посещал?

— Варвару Алексеевну? Разумеется, — камердинер преданно ест боса глазами и разве что хвостиком не виляет.

— Съезди туда и узнай — что да как. Вечером доложишь.

Сказал и забыл, а вечером перед сном заметил мнущегося у двери камердинера.

— Митрий, ты дорогу из моей спальни позабыл?

Тот кашлянул в кулак и сделал шаг к моей кровати:

— Разрешите доложить, Александр Викторович. Тут такое дело…

— Ну, роди уже.

— Был я у барышни, у Варвары Алексеевны.

— И?

Митька опять замялся, — худо всё у неё.

Я поднял голову, — объясни.

— Хозяин дома велел её съезжать. Два месяца как не плачено. Говорит — более ждать не будет.

— А она как?

— Просит подождать ещё немного. Уверяет, что получила место у купца Немчинова. Будет учить его оболтусов французскому. А ихнюю девочку музыке.

— Видел её?

— Видел, как не видеть. Но так, со стороны. Как раз вернулась с прогулки. Узнал от её соседки, что барышня продала на днях Ваши серёжки с камнем.

— Какие серёжки?

— Ну что Вы ей подарили, с голубыми камушками.

— Ладно иди, спать буду.

И вспомнил про этот разговор только дня через три. Забавно получилось, просто столкнулся в коридоре с Василисой. А та изменилась. Вместо грубой рубахи и крестьянского сарафана на ней красивое платье из тёмно-синего ситца. Оказывается, у неё тонкая талия. На шее простенькое ожерелье. И волосы, раньше это была копна спутанных и тусклых волос. Теперь же у неё причёска как у всамделишной барышни. Бровки подведены и лицо разительно преобразилось. На ногах изящные туфельки. Я бы сказал, что передо мной любимая мужем купчиха.

А чтобы убедится в успехах приказал принести мне кофе в кабинет.

Василиса не очень умело принесла кофейник с чашкой и рассыпчатое печенье. И осталась ждать дальнейших приказаний.

— А ну-ка иди сюда, — я взял женщину за руку и подвёл к свету. Та послушно позволяет себя крутить. Смотри-ка ты, руки ещё не отошли, но уже не выглядят так ужасно. Морщинки на лице разгладились и вообще, она даже перестала сутулиться. И как это удалось моей экономке так быстро вывести её из забитого состояния.

Сам не заметил, как увлёкся. Просто внезапно мой интерес к Василисе изменился. Я оценил быстро вздымающуюся немалого размера грудь и нежный румянец на щеках. Пахнет от женщины тоже приятно. Я уткнулся носом её в шею и глубоко вдохнул запах взрослой человеческой самки. А руки уже притянули ту за талию.

Она не издала ни звука, но внезапно будто закаменела. Её лицо побледнело, и женщина до боли закусила нижнюю губку. Глаза смотрят вбок, только руки судорожно сжаты.

А когда я мягко повернул её лицо, заставив смотреть мне в глаза, та быстро полушёпотом заговорила:

— Барин, Александр Викторович. Ну не позорь ты меня. Я же мужняя жена, детки у нас. Христа ради, не мучай. Лучше отправь на конюшню под плети.

Тьфу ты, вот же что спермотоксикоз с мужчиной делает. Она же бедняжка боится пошевелиться от страха.

— Да ты что, дурочка. И в мыслях не было, — безуспешно соврал я. Женщина всегда чётко понимает отношение к ней мужчины. Сильные эмоции легко считывает. Ту же похоть — свободно. Ну и я выкрутился с грехом пополам, успокоил Василису. Расспросил о том, как она теперь живёт. И отпустил восвояси.

А после второго завтрака приказал запрягать лошадей. На Рождественской улице, что лежит недалеко от центра местной деловой жизни и находился нужное мне строение. Это трёхэтажный доходный дом, где проживают состоятельные купцы, обер-офицеры в отставке и чиновники средней руки. А вот в глубине дома прячется небольшой флигель. Там имеются две половины с отдельными входами. В одной проживает вдова генерала Иноземцева. А вторую по идее снимал я. Только было это давно.

Пока я рассматривал дом, Митрий метнулся на разведку и вернувшись доложил:

— Генеральша говорит, что наша барышня вышла на прогулку час назад. Обычно возвращается к семи вечера. Будем ждать?

— Зачем, узнай лучше, где она любит гулять. Может дворник подскажет?

— Так я уже узнал.

— И, ты что специально меня бесишь?

Камердинер достал луковку часов, оглянулся посмотреть, оценил ли кто этот дорогущий аксессуар, подаренный мною, а затем защёлкнул крышкой и глубокомысленно изрёк:

— Любит наша Варвара Алексеевна прогуляться по набережной.

— Ну так показывай кучеру дорогу.

Учитывая промозглую противную погоду конца октября, я не был удивлён, обнаружив эту даму в небольшом заведении под вывеской «кондитерская Штольца».

Для начала мне вообще нужно понять, стоит ли продолжать это знакомство.

Через мутное стекло кондитерской виднеется тёплый свеч свечей. Зайдя внутрь, я прикрыл рукой лицо. Вкусно пахнет горячим шоколадом. Густого и горьковатого с пряной ноткой корицы. А также свежей выпечки. Добавлялся волшебный запах ванили, жаренного миндаля и конечно кофе.

У меня приняли плащ, здесь же висела мокрая одежда посетителей. Я сразу последовал к столику у окна и развернулся спиной к небольшому залу. Да тут всего-то пять столиков, заняты только два. За одним сидит семья из четырёх человек, супружеская пара с двумя непослушными бутузами. И одинокая дама. Но её я толком не разглядел, просто побоялся быть узнанным.

— Что желаете, ваше благородие? — нарисовался около моего столика молодой парнишка.

— Пожалуй чашечку кофе и что-нибудь из вашей выпечки, — тот сразу исчез, а я попытался сесть немного боком к зальчику. При этом я прикрыл лицо ладонью и сквозь растопыренные пальцы пытаюсь рассмотреть женщину.

Она молода, черноглазка с пышной копной непослушных вьющихся волос. Рост и фигуру оценить невозможно. А вот лицо вполне. Девушка держит в одной руке книжку маленького формата и читая что-то очень увлекательное, периодически прикладывается к чашке с горячим шоколадом. Рядом на блюдечке лежат какие-то рогалики. Иногда она откладывает книгу и смотрит прямо на меня. Вернее, на окно, где бушует ветер, бросая струи дождя в окно. Но меня она явно не узнала. Поэтому постепенно я расслабился и отдал должное хорошо сваренному кофе и хрустящему рогалику.

Вскоре мне надоело просто смотреть на неё, и я решился подойти.

— Вы разрешите?

Вначале на её спокойном лице отразилась лёгкая гримаска недовольства. Женщина вряд ли мечтала, что бы ей мешали наслаждаться вечером и книгой. Потом проскочило недоумение и наконец узнавание.

— Вы, граф? Вот меньше всего ожидала Вас здесь увидеть. Присаживайтесь.

А вблизи она ещё лучше, яркие карие глаза, пухлые губки и идеальной формы носик. Лицо немного портит выражение глаз, а они говорят, что мне не очень рады.

— Какими судьбами?

— Навёл справки и разыскал Вас, Варвара Алексеевна.

— Да? И зачем же? Мы вроде в последнюю встречу всё выяснили. Или я осталась Вам должна?

Странный разговор между бывшими любовниками. Похоже они расстались и явно по инициативе графа. Какой смысл содержанке бросать своего кормильца. Но вот как нам просто перейти к нормальной беседе. Наверное, зря я сюда пришёл. Не стоит ворошить прошлое, а тем более с такой приземлённой проблемой как банальный секс.

Но почему-то я медлю. Голос у девушки низкий и бархатистый. Она в длинном тёмно-сером шерстяном платье и мантилье на плечах. Никаких украшений, только тоненькое колечко на руке. Я всегда обращал внимание на женские руки. Мне нравились аристократические пальчики хорошей формы. Они не должны быть худы и костлявы, а также полными с неряшливыми ногтями. Вот и у Варвары узкая нежная ладонь и хорошо слепленные пальчики. И именно они выдают некую нервозность женщины. Внешне она абсолютно невозмутима, а вот пальчики подрагивают.

— Я не рискую пригласить Вас в ресторацию, но может быть, Вы окажете мне честь и позволите сопровождать в городской театр. Друзья говорили, что там дают забавную оперу «Мельник — колдун, обманщик и сват».

Реакция девушки была весьма бурной, — боже мой, граф. Вы ли это? Вы же сами боялись показаться со мной в обществе, будто я прокажённая.

Слушая её, я вспоминал всё, что знал о ней от Григория и Митьки. Дворянка из захудалого рода, не замешана в скандалах, не имеет репутации падшей, сдержана. Пожалуй, все её проблемы во вдовьем статусе. Кажется её отец из проигравшихся в пух и прах помещиков. Вышла от безысходности за старого, но состоятельного мелкопоместного дворянина. Обычная судьба молодой девушки-бесприданницы в подобной ситуации. Но Варе не повезло, ей было всего семнадцать, когда супруга хватил «кондратий». Понести от него юная девушка не успела, или он был уже не состоятелен в этом плане. Ну и родне претендентка на наследство была не нужна, её вытурили из дома в том, в чём она находилась на тот момент. Надо отдать ей должное, она пыталась найти работу, какое-то время жила с родителями. Но постоянные упрёки заставили бежать и тут её дорога пересеклась с Белькуровым. Не знаю уж, как они там жили, но ведь прошло не мало времени. И вот их дороги в мае разошлись и теперь я сижу тут и выслушиваю её упрёки.

Впрочем, она уже замолчала и теперь с удивлением смотрит на меня.

— А Вы, Александр Викторович, изменились. Раньше бы Вы уже убежали, хлопнув дверью погромче. А сейчас даже удосужились меня выслушать.

На щёчках появились милые ямочки, а когда девушка сделала глоток из чашки, я достал свой платок и осторожно вытер шоколад с её нижней губы.

— И всё-таки я рискну и повторю своё предложение. А что Вы, Варвара Алексеевна теряете? Я слышал, Вы нашли работу?

Девушка немного сморщила лобик и кивнула.

— Надеюсь завтра в первой половине дня вы свободны? Если да, то я прошу составить мне компанию. Помогите мне подобрать кое-что из верхней одежды. А в субботу прошу не занимать вечер, мы идем развлекаться.

— Граф, если Вы на что-то рассчитываете…

— Я просто хочу посетить с вами театр. Без обязательств, я пойму, если Вы мне откажете.

В результате мне не ответили ни да, ни нет. Но в два часа дня моя карета подъехала к уже знакомому флигелю.